Роковой вечер на Корсо Ре Умберто
Воскресный вечер 15 октября 1967 года в Турине выдался прохладным и сырым. За несколько часов до наступления темноты на поле «Стадио Комунале» местный «Торино» разгромил «Сампдорию» со счетом 4:2. Главный запевала атак гранатовых, Нестор Комбен, оформил хет-трик, а правый крайний нападающий Джиджи Мерони привычно сводил с ума генуэзских защитников каскадом головокружительных финтов.
Обычно строгий наставник туринцев Эдмондо Фаббри после матчей запирал команду на клубной базе до понедельника, однако эйфория от победы и скорое туринское дерби побудили тренера смягчить режим: футболисты неожиданно получили свободный вечер.
Мерони и защитник Фабрицио Полетти поехали в центр города. Джиджи снимал мансарду на Корсо Ре Умберто, 46. Подойдя к парадной, форвард с досадой обнаружил, что забыл связку ключей. Его невеста Кристиана Удерштадт уехала навестить родственников, и спортсмен рассчитывал забрать запасной комплект у консьержа, но двери подъезда были заперты.
Чтобы позвонить Кристиане из автомата, игроки направились в расположенный напротив бар «Дзамбон». Разговор занял пару минут, после чего друзья стали переходить широкую проезжую часть бульвара обратно к дому.
На середине Корсо Ре Умберто футболисты задержались на разделительной линии, пережидая встречный поток. Заметив автомобиль, несущийся справа на опасной скорости, Мерони и Полетти инстинктивно отступили назад, не подозревая, что сзади на них наезжает Fiat 124 Sport Coupé.
Борт легковушки задел Полетти по касательной, содрав кожу на ноге, но основной удар принял на себя Мерони. Джиджи подбросило в воздух и отшвырнуло на противоположную полосу, где его на полном ходу сбила темно-синяя Lancia Appia. Тело спортсмена проволокло по асфальту на пятьдесят метров.
Бригада скорой помощи доставила еще дышавшего форварда в больницу Маурициано. Врачи констатировали открытые переломы костей черепа, множественные разрывы внутренних органов и перелом костей таза; в 22:40 сердце Джиджи Мерони остановилось. Кумиру пьемонтской публики было 24 года.
Парень из Комо: шелк, холсты и спущенные гетры
Луиджи родился в Комо 24 февраля 1943 года в разгар войны. Рано потеряв отца, мальчик вместе с братом и сестрой остался на руках матери, зарабатывавшей тяжелым трудом швеи. Чтобы сводить концы с концами, подросток пошел работать на местную фабрику шелка, где проявил природное художественное чутье: Луиджи наносил тонкие орнаменты и графику на шелковые галстуки.
Это обостренное чувство стиля навсегда предопределило его характер. В футбол он пришел с городских коробок и быстро закрепился в основном составе «Комо», откуда в девятнадцатилетнем возрасте перебрался в «Дженоа».
В консервативной Серии А начала 1960-х годов внешний вид и манера поведения Мерони моментально вызвали бурную реакцию публики. В эпоху, когда от игроков требовали армейской стрижки и дисциплины, Джиджи выходил на газон со спущенными до щиколоток гетрами без жестких щитков и расправленной поверх трусов рубашкой, сознательно копируя бунтарскую манеру Омара Сивори.
Вехи игровой карьеры Луиджи Мерони:
1960–1962 «Комо»: Воспитанник клубной системы, игрок основы; Выход на профессиональный уровень в Серии B
1962–1964 «Дженоа»: Основной правый вингер; Обладатель Кубка дружбы 1963 года, статус любимца «Марасси»
1964–1967 «Торино»: Лидер нападения, символ возрождения; Бронзовый призер Серии А 1964/65, победа над «Интером» в Милане
1965–1966 Сборная Италии: Атакующий крайний нападающий; 6 матчей, 2 гола, участие в чемпионате мира 1966 года
Полет Мерони по бровке завораживал. Казалось, мяч привязан к его бутсе невидимой нитью: резкие торможения, молниеносные финты и взрывная смена направления оставляли защитников не у дел. За феноменальную пластику и невесомость движений тифози и спортивные хроникеры наградили игрока прозвищем La Farfalla Granata — «Бабочка цвета граната».
Рок-н-ролл на правом фланге: шедевр на «Сан-Сиро»
Летом 1964 года президент «Торино» Орфео Пьянелли выложил за вингера огромные по тем временам 300 миллионов лир. В Лигурии переход спровоцировал восстание болельщиков: тифози «Дженоа» перекрывали дороги и осаждали офис руководства, протестуя против продажи любимца.
В Турине футболиста встретил легендарный тренер Нерео Рокко по прозвищу Эль Парон. Жесткий практик, требовавший неукоснительного соблюдения катеначчо, Рокко внезапно проникся к Джиджи глубокой симпатией. Опытный наставник трезво осознавал, что бетонным оборонительным конструкциям необходим гениальный творец, способный в одиночку вскрыть чужие редуты.
Главным триумфом в карьере Мерони стала дуэль с «Гранде Интернационале» Эленио Эрреры 12 марта 1967 года. Миланский гранд не знал поражений на «Сан-Сиро» на протяжении трех с лишним лет.
В разгар встречи Мерони получил мяч на правом углу штрафной, несколькими движениями запутал опекунов и закрутил мяч по немыслимой параболе. Голкипер сборной Италии Джулиано Сарти застыл на месте, трибуны посчитали, что мяч пролетит мимо, однако снаряд нырнул точно в девятку. «Торино» победил со счетом 2:1, разрушив домашнюю гегемонию Эрреры и нанеся фатальный удар по чемпионским амбициям «нерадзурри».
Битник с курицей на поводке: бунт в туринском интерьере
Если на футбольном поле Мерони разрушал тактические шаблоны, то за пределами стадиона он бросал вызов устоям консервативного итальянского общества. Мерони читал битников, слушал записи The Beatles, отращивал длинные волосы с густой бородой и превращал собственное бытие в непрерывный художественный перформанс.
В чердачной мансарде спортсмен писал картины маслом в экспрессионистском и сюрреалистическом духе, организовывая закрытые показы для близких. Мерони не признавал массовую моду: он лично рисовал лекала для брюк-клеш, пиджаков без лацканов и широкополых шляп, после чего заставлял знакомого туринского портного воплощать эти эскизы в ткани. По городу футболист разъезжал на ретро-автомобиле Fiat Balilla, к потолку которого подвесил переливающуюся хрустальную люстру.
Городские выходки Мерони регулярно становились предметом светских сплетен. В центре Генуи он брал бутафорский микрофон, останавливал случайных прохожих и серьезно опрашивал их: «Что вы думаете об этом проходимце Джиджи Мерони?».
В Турине футболист шокировал респектабельную буржуазию, неспешно прогуливаясь по Виа Рома с курицей на тонком кожаном поводке. Во время летнего отдыха на курорте он пытался натянуть на птицу миниатюрные плавки.
При этом Мерони не имел ничего общего с саморазрушением рок-звезд вроде Джорджа Беста: итальянец не страдал алкогольной зависимостью, не дрался в ресторанах и добросовестно отрабатывал каждую тренировку, оставаясь образцовым профессионалом.
Куда болезненнее складывались отношения игрока с футбольными чиновниками. Главный тренер национальной команды Эдмондо Фаббри в ультимативной форме потребовал от Мерони постричься под стандарт перед чемпионатом мира 1966 года в Англии. Джиджи наотрез отказался уступать, резонно заметив, что в футбол играют ногами и головой, а не прической.
Под давлением тифози Фаббри включил вингера в заявку, но держал его на лавке: Мерони выпустили лишь на одну игру группового этапа против сборной СССР (0:1), а после позорного фиаско во встрече с Северной Кореей «скуадра адзурра» отправилась домой.
Любовь вне закона: Кристиана и пуританская Италия
Личная жизнь лидера гранатовых спровоцировала настоящую войну с католической моралью. Свою избранницу, юную красавицу с польскими корнями Кристиану Удерштадт, Джиджи встретил в луна-парке Генуи, где девушка работала в тире. Семья Кристианы противилась роману с экстравагантным футболистом и принудительно выдала дочь замуж за помощника режиссера.
Брак продержался считаные недели: Кристиана сбежала от нелюбимого мужа в туринскую квартиру Мерони. В Италии середины 1960-х разводов не существовало вовсе. Единственным способом расторгнуть союз оставалось длительное слушание в трибунале Священной Римской Роты в Ватикане по вопросу признания брака фиктивным.
Пока юристы вели тяжбу, пара жила в гражданском союзе. Церковные издания открыто клеймили Мерони как «публичного грешника», попирающего священные институты семьи, однако футболист оберегал возлюбленную от нападок прессы и категорически отказывался жить по указке ханжей.
Восстание на конвейерах FIAT: несостоявшийся переход в «Ювентус»
Летом 1967 года президент «Ювентуса» и фактический хозяин промышленного гиганта FIAT Джанни Аньелли вознамерился переманить Мерони. Босс «Торино» Орфео Пьянелли получил предложение в 750 миллионов лир — гигантскую сумму, способную в одиночку перекрыть долги клуба. Пьянелли заколебался и дал предварительное согласие.
Как только весть о возможной сделке попала в газеты, в Пьемонте разразилась буря. Толпы болельщиков окружили штаб-квартиру «Торино». Главный протест поднялся в сборочных цехах автоконцерна FIAT Mirafiori: тысячи рабочих-гранатовых пригрозили забастовкой и бойкотом продукции компании.
Заводские комитеты прямо предупредили Аньелли, что рабочие не потерпят разорения любимого клуба на деньги, заработанные их тяжелым трудом. Опасаясь масштабных стачек и срыва производственных планов, руководство корпорации отступило, и трансфер был аннулирован.
Мистика и закон: странная судьба Аттилио Ромеро и судебный прецедент
Гибель Мерони на Корсо Ре Умберто оставила в истории туринского спорта зловещий узел совпадений. За рулем сбившего его автомобиля Fiat 124 находился девятнадцатилетний юноша Аттилио Ромеро, происходивший из респектабельной туринской семьи.
Молодой человек был фанатичным поклонником «Торино», а стены его спальни были заклеены плакатами с портретами Мерони. Ромеро сам возвращался со стадиона, пережив шок, когда осознал, что под колесами его машины оказался главный кумир жизни. Суд полностью снял с юноши вину: тормозной след и показания свидетелей подтвердили, что наезд в вечерней темноте был неизбежен.
Спустя тридцать три года произошел необъяснимый поворот: в июне 2000 года Аттилио Ромеро возглавил «Торино» в качестве президента клуба. Эпоха его управления закончилась для организации финансовым крахом, банкротством в 2005 году и судебным приговором за махинации. Еще одна зловещая деталь: командира экипажа самолета Fiat G.212, разбившегося с великим составом «Торино» на холме Суперга в мае 1949 года, также звали Пьерлуиджи Мерони.
Трагедия на Корсо Ре Умберто полностью изменила итальянское право. В ходе разбирательств «Торино» потребовал от страховой компании компенсацию за гибель ценного сотрудника, приносившего клубу доход.
Точку в споре поставил Верховный кассационный суд Италии в вердикте № 174 от 1971 года, вошедшем во все юридические справочники как Sentenza Meroni («Прецедент Мерони»). Высшая судебная инстанция впервые постановила, что третье лицо обязано возместить юридическому лицу ущерб за противоправное причинение вреда жизни работника, гарантировав защиту относительных гражданских прав.
Дерби слез и бессмертие седьмого номера
Церковная курия Турина отказалась проводить отпевание в соборе, объявив погибшего «нераскаявшимся сожителем». Капеллан гранатовых дон Франческо Ферраудо демонстративно нарушил запрет епархии и совершил погребальный чин. На траурную процессию вышли свыше двадцати тысяч человек: рабочие автомобильных заводов, художники, студенты и футболисты единым потоком провожали оборвавшийся полет кумира.
Ровно через неделю после аварии «Торино» предстояло выйти на дерби с «Ювентусом». В историю итальянского спорта этот матч вошел под названием Il derby delle lacrime — «Дерби слез».
За несколько минут до стартового свистка над чашей переполненного «Стадио Комунале» завис вертолет, с которого на правый край поля — привычную бровку Мерони — сбросили тысячи свежих цветов. Пятьдесят шесть тысяч тифози замерли в оцепенении.
Близкий друг Джиджи, форвард Нестор Комбен, вышел на игру с тяжелейшим гриппом и высокой температурой. За несколько часов до гибели Мерони в шутку сказал ему: «Не переживай, что забил три мяча генуэзцам, в дерби ты забьешь «Юве» еще три».
Комбен сотворил невозможное: терзаемый горем нападающий оформил хет-трик к исходу часа игры. Четвертый мяч в сетку «бьянконери» отправил дебютант Альберто Карелли, надевший освободившуюся футболку с седьмым номером Джиджи. «Торино» разгромил принципиального соперника со счетом 4:0. Когда прозвучал финальный свисток, футболисты в гранатовых майках упали на траву и разрыдались.
Джиджи Мерони остался в итальянской культуре не просто виртуозным крайним форвардом, а символом свободы и предвестником эпохи молодежного бунта. Его полет оборвался нелепо и внезапно, но Гранатовая бабочка успела доказать всей Италии, что можно быть выдающимся футболистом, оставаясь при этом независимым поэтом, мечтателем и свободным художником.
Комментарии