Глава 1. Сын пресвитерианского пастора, разорванная почка Герберта Уэллса и миф о докторе бактериологии
История британского футбола рубежа XIX и XX веков традиционно пишется углем и фабричной копотью, поскольку это была игра рабочего класса, где профессионалы выходили на раскисшие поля ради скромного жалования, тогда как состоятельные джентльмены-любители уже практически исчезли из ведущих лиг. На этом суровом индустриальном фоне фигура Ли Ричмонда «Дика» Руса выглядела аномалией — представитель образованного среднего класса привнес на рабочие окраины манеры и апломб светского аристократа.
Рус родился 27 ноября 1877 года в крошечной приграничной деревне Холт, расположенной на валлийском берегу реки Ди в пяти милях к востоку от Рексхэма, во времена, когда организованный футбол в Уэльсе существовал преимущественно на севере страны. Когда мальчику исполнилось всего два года, его мать Элиза скончалась от рака, и дальнейшим воспитанием детей в одиночку занялся отец — преподобный Ричмонд Ли Рус, пресвитерианский пастор, курировавший перестройку и приход местной часовни Табернакль. Семья жила в пасторском доме (The Manse) прямо через дорогу от частной школы Holt Academy, куда отец и определил юного Ли вместе с его братом Эдвардом.
Именно на школьном футбольном поле в Холте пересеклись траектории валлийского семейства Русов и мировой литературы. В 1887–1888 годах скромным учителем в Holt Academy работал молодой Герберт Джордж Уэллс, с которым пастор Рус поддерживал тесное знакомство. Будущий классик научной фантастики неосмотрительно согласился принять участие в школьном футбольном матче, отличавшемся суровой пограничной жестокостью. Во время одного из жестких стыков брат Ли, Эдвард Рус, нанес учителю такой чудовищный удар в спину, что разорвал Уэллсу почку и уложил его в постель на несколько недель. По настоянию врачей искалеченный преподаватель навсегда покинул Холт и оставил педагогическую практику в провинции, вскоре полностью посвятив себя литературе, а физическая бескомпромиссность на газоне осталась визитной карточкой семьи Русов.
В школьные годы в Holt Academy сам Ли мечтал о карьере медика и поначалу увлекался регби, но постепенно полностью переключился на вратарское ремесло в классическом футболе. Окончив школу в 1895 году и поступив в Университетский колледж Уэльса в Аберистуите в возрасте шестнадцати–семнадцати лет, он получил естественнонаучную степень, а затем перебрался в Королевский колледж Лондона (King’s College London) для изучения медицины. В британской прессе и мемуарах за ним прочно закрепился титул «доктора Руса» и специалиста в области бактериологии. В действительности он так никогда и не сдал выпускные квалификационные экзамены на звание врача, проработав в лондонских больницах лишь на должности госпитального ассистента. Тем не менее этот устойчивый миф показателен: в футбольной среде эдвардианской эпохи выпускник университета с естественнонаучным образованием и опытом лабораторной работы воспринимался публикой как настоящий ученый.
Глава 2. Рождение шоумена в Аберистуите и нестираная рубашка на удачу
В университетском Аберистуите академические занятия быстро уступили место футбольной славе. Обладая выдающимися для конца XIX века габаритами — рост 185 сантиметров (6 футов 1 дюйм), мощный корпус и координация регбиста — Рус идеально подходил для силовой вратарской игры того времени и в октябре 1895 года дебютировал за главный городской клуб «Аберистуит Таун», разгромивший в том матче «Шропшир» со счетом 6:0. За пять сезонов в составе валлийской команды студент провел 85 матчей, превратившись в кумира побережья.
Кульминацией его университетской карьеры стал финал Кубка Уэльса 1900 года, в котором «Аберистуит Таун» встретился с клубом «Друидс» из Руабона — самой титулованной командой Уэльса той эпохи. Рус отыграл безупречно, сохранив ворота в неприкосновенности, а его клуб одержал разгромную победу со счетом 3:0. После финального свистка ликующие болельщики вынесли голкипера с поля на плечах. В том же 1900 году Рус дебютировал в национальной сборной Уэльса в победном матче Домашнего чемпионата Британии против Ирландии в Лландидно (2:0), а затем ненадолго заглянул в клуб «Порт» из Южного Уэльса и провел сезон 1900/01 за недавних соперников из «Друидс», дойдя с ними до финала Кубка Уэльса 1901 года, где команда уступила «Озуэстри Юнайтед».
Именно на валлийских полях сформировался театральный стиль Руса, ломавший все каноны викторианской сдержанности. В начале XX века футболисты выходили на газон угрюмо и сдержанно, однако Рус превратил свое появление в настоящее шоу: он выбегал на поле на полной скорости, высоко вскинув руки, хлопая над головой и приветствуя трибуны. Перед началом игры он принимался мерить шагами штрафную площадь и что-то бормотать себе под нос, заставляя ошеломленных зрителей гадать, молится ли сын пастора, настраивает ли себя на бой или просто играет на публику. Когда же мяч надолго задерживался на чужой половине поля, Рус развлекал болельщиков за воротами тем, что выполнял гимнастические упражнения на перекладине и перешучивался с трибунами.
Его вратарский облик запоминался мгновенно: необычная кепка с двумя козырьками и специальные мягкие повязки-наколенники сочетались с привычкой приносить на матчи белые перчатки, но в хорошую погоду играть исключительно голыми руками. При этом за лоском денди скрывалось крайнее суеверие. На протяжении всей карьеры под вратарским свитером любого клуба Рус неизменно надевал старую черно-зеленую футболку «Аберистуита», в которой выиграл Кубок Уэльса в 1900 году, и категорически отказывался ее стирать. В марте 1904 года газета Bolton's Cricket and Football Field иронично подтвердила этот факт, отметив, что Рус является одним из самых опрятных стражей ворот в быту, но из-за суеверия в отношении игровой амуниции «крайне редко утруждает прачку стиркой своих футбольных вещей».
Глава 3. Тактическая революция: вратарь-свипер, дриблинг до центра поля и реформа правил 1912 года
За эпатажем и эксцентричными выходками Руса стоял тактический новатор, изменивший геометрию вратарской игры за десятилетия до появления концепции голкипера-чистильщика у Дьюлы Грошича, Яна Йонгблуда или Мануэля Нойера. В конце XIX и начале XX века правила футбола позволяли вратарю играть руками в любой точке собственной половины поля, чем пользовались считаные единицы — например, голкипер шотландского «Хиберниана» Гарри Ренни. Подавляющее большинство стражей ворот предпочитало не отходить от линии ворот дальше чем на пару шагов, опасаясь остаться с пустой рамкой за спиной или попасть под сокрушительный силовой прием нападающего, поскольку атака вратаря корпусом в те годы была полностью легальной. Рус же превратил всю свою половину поля в личный плацдарм для разрушения и созидания.
Как Ли Ричмонд Рус заставил IFAB ограничить свободу вратарей в 1912 году:
Он проводил значительную часть матча на позиции современного «свипера», страхуя высоко поднятых защитников, перехватывая передачи вразрез и бесстрашно бросаясь в ноги форвардам или снося их плечом. Историк Томас Ричардс в работе Man of Genius (1905) вспоминал матч «Стока» против «Вулвич Арсенала» в Пламстеде, когда лондонцы налетели на ворота гостей словно ураган: Рус в доли секунды нырнул на мяч, сверху на него обрушилась куча-мала из игроков обеих команд, и когда гол казался неминуемым, из свалки вынырнул избитый, но торжествующий вратарь с зажатым в руках мячом. Его реакция на линии ворот поражала воображение: современникам казалось, что в прыжке он способен менять траекторию полета прямо в воздухе, а однажды он отразил удар в упор с шести ярдов (5,5 метра), мгновенно сомкнув колени. Особое величие Рус проявлял во время одиннадцатиметровых ударов: перед свистком арбитра он демонстративно расчищал грязь под ногами и приветственно махал трибунам, а после сейва снова кланялся ревущей толпе.
Главным же тактическим оружием Руса стал переход из обороны в атаку через индивидуальный проход. Завладев мячом и уйдя на финте от центрфорварда, Рус принимался вести мяч вперед, ударяя его руками о землю на манер баскетбольного дриблинга вплоть до самой центральной линии поля. Добравшись до середины газона, он наносил сокрушительный удар с полулета или забрасывал мяч рукой глубоко к чужой штрафной — его кулаки и плечи были настолько сильными, что он выбивал кулаком тяжелый кожаный мяч эдвардианской эпохи дальше, чем многие полевые игроки били с ноги.
В 1906 году Рус изложил свои теоретические взгляды в статье о вратарском искусстве для фундаментального сборника The Book of Football. Именно ему принадлежит крылатая формула: «Хорошим вратарем, как и поэтом, нужно родиться, им нельзя стать». Он подчеркивал, что позиция требует исключительной самоотдачи, высокого роста, физической мощи, быстроты и ловкости. Уникальная манера игры валлийца в конечном счете заставила вмешаться футбольных законодателей: в 1912 году Международный совет футбольных ассоциаций (IFAB) официально изменил правила, ограничив право вратаря играть руками пределами штрафной площади и навсегда положив конец рейдам Руса до центрального круга.
Глава 4. Профессиональный «любитель»: личный поезд за 31 фунт и два пенса за туалет
Всю свою карьеру в ведущих клубах Футбольной лиги с 1901 по 1912 год Ли Ричмонд Рус провел в официальном статусе игрока-любителя. На первый взгляд это могло показаться данью викторианским традициям джентльменского спорта, однако на практике отказ от профессионального контракта давал Русу колоссальные привилегии.
Будучи любителем и числясь сотрудником лондонских медицинских учреждений, он не получал фиксированной еженедельной зарплаты и не был скован жесткими обязательствами перед одним клубом, но взамен требовал от работодателей неограниченный счет представительских и дорожных расходов. Под видом возмещения издержек клубы безропотно оплачивали своей главной звезде железнодорожные билеты первого класса из Лондона и обратно, номера в лучших отелях страны во время выездов, пошив костюмов на Сэвил-Роу, дизайнерскую обувь и массу не поддающихся расшифровке «дополнительных трат».
Масштаб финансовых аппетитов Руса лучше всего иллюстрируют два знаменитых исторических анекдота. Во время выступлений за «Сток» голкипер однажды опоздал на обычный поезд из Лондона в Бирмингем, куда команда отправлялась на гостевой матч против «Астон Виллы». В годы перед Первой мировой войной железнодорожные компании держали на платформах специальных резервных машинистов с частными поездами, которые в любой момент могли арендовать состоятельные путешественники. Не желая пропускать игру, Рус единолично нанял такой частный состав по тарифу пять шиллингов за милю плюс стоимость обычного билета, в царственном одиночестве доехал до Бирмингема, а итоговый счет на баснословную по тем временам сумму в 31 фунт стерлингов распорядился отправить прямиком в бухгалтерию «Стока».
Второй эпизод произошел во время его выступлений за «Сандерленд», когда чиновники Футбольной лиги усомнились в законности выплат любителю и официально затребовали копию финансового отчета о расходах, поданного Русом в клубную кассу. Когда ведомость поступила в штаб-квартиру лиги, ревизоры обнаружили, что самым первым пунктом в ней значилась запись: «Пользование туалетом (дважды) — 2 старых пенса (2d)». Столь издевательская педантичность мгновенно обезоружила футбольных бюрократов.
Глава 5. Будни в «Стоке» и «Эвертоне»: отравленная рыба на «Энфилде» и погоня за золотым дублем
Окончательно обосновавшись в Лондоне в 1900 году для работы в госпитале и учебы, двадцатидвухлетний Рус по выходным защищал ворота столичного любительского клуба «Лондон Уэлш», основанного валлийскими офицерами британской армии для поддержания престижа родины в метрополии. Блестящая игра в этой команде привлекла к нему внимание клубов Футбольной лиги: сначала он отклонил предложение «Стока», чтобы сосредоточиться на занятиях в медицинском колледже при Королевском госпитале, но в октябре 1901 года все же присоединился к «гончарам». В Сток-он-Тренте его субботние приезды превратились в городской аттракцион: наняв на привокзальной площади двухколесный кэб (хэнсом), Рус сам садился на место кучера и на полной скорости гнал экипаж по улицам к стадиону в сопровождении бегущей следом ватаги школьников.
В составе «Стока» Рус провел в общей сложности 147 матчей чемпионата (81 игру в первый приход с 1901 по 1904 год и еще 66 матчей после возвращения в 1905–1907 годах), более чем в 40 встречах сохранив свои ворота сухими и трижды удержав команду от вылета во Второй дивизион. Самый драматичный выезд того периода состоялся 4 января 1902 года в матче против «Ливерпуля» на «Энфилде». Перед игрой футболисты «Стока» по незнанию пообедали испорченной рыбой. К началу встречи токсины уже начали действовать: пропустив мяч на восьмой минуте, Рус почувствовал приступ жесточайшего отравления и прямо по ходу игры бросился бежать с поля в поисках туалета. В раздевалке у вратаря зафиксировали пульс 148 ударов в минуту, после чего он уже не смог вернуться в ворота. На второй тайм в составе «Стока» вышли лишь семеро игроков, способных стоять на ногах, клубная раздевалка, по образному выражению газетчиков, напоминала «каюту парохода, пересекающего Ла-Манш в штормовую погоду», а «Ливерпуль» оформил легкий разгром со счетом 7:0.
Фундамент в «Стоке» и «Сандерленде» и гастроли на закате карьеры: статистика выступлений Руса:
Сток Сити: 147матчей в лиге (40 сухих)
Сандерленд: 99матчей (2 вице-чемпионства)
Сборная Уэльса:24матча (дебют на ноль)
Титул Уэльса: 1907British Home Championship
В сезоне 1904/05 Рус на семь месяцев перешел в «Эвертон», скауты которого искали замену ирландскому голкиперу Билли Скотту, пропустившему 17 голов в 12 стартовых матчах. Даже когда травмированные конкуренты вернулись в строй, валлиец остался безоговорочным первым номером: в 24 играх лиги он оформил 8 «сухарей», а ведомые Алексом Янгом и Гарольдом Хардманом «ириски» вышли в полуфинал Кубка Англии и уверенно возглавили таблицу чемпионата. В январе и за шесть туров до финиша «Эвертон» все еще шел на первом месте, претендуя на золотой дубль, но концовку сезона разрушил безжалостный календарь. Команде пришлось сыграть три последних матча чемпионата всего за четыре дня: уступив в двух из них, мерсисайдцы отдали титул «Ньюкаслу» и выбыли в кубковом полуфинале, после чего Рус поссорился с менеджером Уильямом Каффом и вернулся обратно в «Сток».
Глава 6. Триумф и ярость в «Сандерленде»: нокаут директора и 9:1 на «Сент-Джеймс Парк»
При всей своей светской утонченности Рус обладал взрывным характером и мгновенно вступал в открытый конфликт с трибунами и футбольным начальством. Еще играя за «Сток» на выезде против «Манчестер Сити», он отразил пенальти и наградил болельщиков хозяев таким вызывающим жестом, что с трибун в него полетели яблоки. Еще более громкий инцидент произошел во время гостевого матча «Стока» в Сандерленде: когда один из директоров местного клуба позволил себе высмеять команду гостей, Рус без колебаний ударил функционера кулаком по губам, за что получил суровое порицание от Футбольной ассоциации, как только дело получило огласку.
По иронии судьбы, в январе 1908 года именно «Сандерленд» подписал вспыльчивого валлийца, получившего в футбольных кругах прозвище «Архидьякон» (The Archdeacon). Клуб с берегов Уира четыре года не мог найти достойного преемника легендарному вратарю Теду Дойгу, ушедшему в «Ливерпуль» в 1904 году, и лишь появление Руса закрыло проблемную позицию.
За «Сандерленд» голкипер провел 91 матч в чемпионате (98–99 встреч с учетом Кубка): в сезоне 1907/08 он практически в одиночку спас команду от вылета во Второй дивизион, а затем помог клубу бороться за призовые места в таблице. Его одноклубник Джордж Холли позже охарактеризовал величие валлийца емкой формулой: «Он был той формой, по которой отливали всех остальных».
Главным триумфом Руса в составе «черных котов» стала легендарная гостевая победа над непримиримыми соседями из «Ньюкасл Юнайтед» на «Сент-Джеймс Парк» с неприличным счетом 9:1. После финального свистка Рус забрал исторический игровой мяч, отвез его в Лондон и подарил своему племяннику (впоследствии реликвия была утрачена). В 1910 году очередной тяжелый перелом запястья оборвал его карьеру на «Рокер Парк». Болельщики хотели организовать в честь любимца доходный бенефисный матч, но любительский статус запрещал Русу принимать деньги, поэтому руководство и фанаты вручили ему специальную памятную награду и благодарственный альбом («адрес»), который до сих пор бережно хранится в семье футболиста.
Глава 7. Первый плейбой Лондона: роман с Мари Ллойд, цилиндр с фраком и сборная Земли
Современные историки футбола, описывая феномен Ли Ричмонда Руса, называют его гибридом Джорджа Беста, Дэвида Бекхэма и Петера Шмейхеля или «Полом Гаскойном с университетским образованием и высоким IQ». Проживая в собственных апартаментах в Лондоне, он вел образ жизни столичного денди, фланируя по улицам и светским приемам в сшитых на заказ костюмах с Сэвил-Роу, фраке и высоком цилиндре.
Его медийная известность вышла далеко за пределы спортивных страниц. В 1905 году столичная пресса назвала Руса одним из самых завидных холостяков Лондона, а другое издание по итогам голосования включило его в десятку самых узнаваемых лиц британской столицы. Когда же популярная газета Daily Mail предложила читателям выбрать символическую «Сборную мира» (World XI) для гипотетического матча против команды с другой планеты, Ли Ричмонд Рус с огромным перевесом голосов стал первым номером в списке землян.
В 1909 году имя голкипера оказалось в центре главного светского романа эдвардианской Британии: у Руса начались бурные отношения с великой звездой британских мюзик-холлов Мари Ллойд, которая на тот момент состояла в браке. Эта связь скандализировала чопорное лондонское общество и превратила пару в прямой прообраз союза Виктории и Дэвида Бекхэм («Пош и Бекс») начала XX века. Несмотря на бешеную популярность у женщин и многочисленные романы, первый плейбой мирового футбола так никогда и не вступил в брак.
Глава 8. Король розыгрышей и провокаций: бунт в Порт-Вейле и фальшивый перелом в Белфасте
Покинув «Сандерленд» в 1910 году, Рус провел последние два года карьеры в режиме звездного гастролера, проведя в общей сложности 29 матчей за семь различных клубов. В марте 1910 года он на правах краткосрочной аренды сыграл один матч за шотландский «Селтик» в полуфинале Кубка Шотландии против «Клайда» (поражение 1:3), изумив публику тем, что галантно пожал руку сопернику, поразившему его ворота. Позже он выходил на поле за «Хаддерсфилд Таун» (1910–1911), «Астон Виллу» (10 матчей с августа по декабрь 1911 года), лондонский «Вулвич Арсенал» (13 матчей в сезоне 1911/12) и валлийский «Лландриндод Уэллс».
Однако самый громкий скандал с его участием разразился 23 апреля 1910 года, когда Рус — вместе с будущим легендарным реформатором футбола Гербертом Чепменом — вышел в качестве приглашенного гостя за «Порт Вейл» в решающем матче за титул чемпиона Лиги Северного Стаффордшира и округа против резервной команды своего бывшего клуба «Сток». Рус устроил на поле настоящую провокацию: мало того что он настоял на том, чтобы играть против «Стока» в своем старом вратарском свитере «Стока», так еще и парировал все удары бывших одноклубников с такой демонстративной, высокомерной легкостью, что довел семитысячную толпу зрителей до белого каления. Разъяренные болельщики прорвались на газон, и только отважное вмешательство местной полиции спасло Руса от принудительного купания в реке Трент. В ходе массовой потасовки председатель правления «Стока», преподобный А. Э. Херст, выбежал на поле, чтобы призвать толпу к спокойствию, но был случайно отправлен в нокаут собственным нападающим. Футбольная ассоциация Стаффордшира аннулировала результаты чемпионата и закрыла стадион «Стока» на первые две недели сезона 1910/11, а сам Рус невозмутимо заявил в свое оправдание, что считал встречу обычным товарищеским матчем и понятия не имел, что на кону стоял чемпионский титул.
Столь же ярко его темперамент и склонность к мистификациям проявлялись в матчах за национальную сборную Уэльса, за которую в 1900–1911 годах он провел 24 официальные встречи (все — против Англии, Шотландии и Ирландии) и еще один матч за любительскую сборную страны в 1911 году, став в 1907 году фундаментом первой в истории валлийцев победы в Домашнем чемпионате Британии. На международном уровне он действовал безжалостно: в одном из матчей против Ирландии Рус выскочил из ворот к боковой линии и таким сокрушительным толчком выбросил за пределы поля ирландского вингера Гарри О’Рейли, что тот потерял сознание, причем по правилам тех лет судья даже не зафиксировал фол. А в 1908 году, получив травму от английского форварда в проигранном матче с Англией, Рус в перерыве устроил жесткую перепалку прямо с членами отборочного комитета английской сборной.
Шедевром же его психологической войны стала поездка со сборной Уэльса в Белфаст на матч Домашнего чемпионата против Ирландии в марте 1909 года. На вокзале в Ливерпуле перед посадкой на паром Рус появился перед ожидавшими журналистами с густо забинтованной рукой и объявил, что сломал два пальца, но все равно выйдет на поле. Его партнер по сборной Билли Мередит заподозрил подвох и вечером в белфастском отеле заглянул в замочную скважину номера Руса, увидев, как голкипер снял бинты и спокойно разминает здоровые пальцы. Тем временем телеграф разнес новость об «увечье» валлийского вратаря по всему Белфасту, собрав на трибунах огромную толпу ирландцев, однако с началом игры Рус хладнокровно размотал повязку, провел выдающийся матч и принес Уэльсу победу со счетом 3:2.
Глава 9. Из госпиталя в ад окопов: огнеметы на Сомме, Военная медаль и последняя атака
Когда в августе 1914 года разразилась Первая мировая война, 36-летний Рус не остался в стороне и записался добровольцем в Королевский армейский медицинский корпус (RAMC), намереваясь спасать жизни раненых. В качестве военного медика он служил во Франции и прошел через кровавую мясорубку Галлиполийской кампании в Турции в 1915 году.
Увиденный в Галлиполи ад изменил мировоззрение бывшего голкипера: он решил сражаться с оружием в руках и в 1916 году перевелся рядовым (личный номер PS/10898) в пехоту — в 9-й батальон Королевских фузилеров, входивший в состав 36-й бригады 12-й (Восточной) дивизии на Западном фронте во Франции.
Его первое же попадание в передовые окопы во время битвы на Сомме летом 1916 года ознаменовалось выдающимся подвигом в бою за участок, известный как траншея Рацион (Ration Trench). Как гласит официальное наградное представление, опубликованное в London Gazette 21 сентября 1916 года, рядовой Рус, никогда ранее не бывавший в траншеях первой линии, находился в выдвинутом сапе, когда немецкие войска начали атаку с применением ранцевых огнеметов (Flammenwerfer). Задыхаясь от ядовитых паров и дыма, в обгоревшем обмундировании, Рус сумел выбраться назад по ходу сообщения в основную траншею, категорически отказался уходить на перевязочный пункт и под шквальным огнем принялся метать гранаты в наступающих немцев со своей знаменитой вратарской мощью, пока его рука окончательно не онемела. За проявленное мужество 28 августа 1916 года он был награжден Военной медалью (Military Medal) и повышен в звании до младшего капрала (Lance Corporal).
Спустя полтора месяца, 7 октября 1916 года, после 99 дней непрерывных боев на Сомме, 38-летний младший капрал Рус поднялся из окопа в атаку на немецкие позиции близ французской деревни Гедекур (Gueudecourt). В том бою 9-й батальон Королевских фузилеров потерял убитыми около 300 офицеров и солдат. Рус бежал вперед на пулеметы и был сражен пулеметной очередью; вскоре после этого один из сослуживцев видел его тело в воронке от снаряда, однако из-за яростного огня эвакуировать погибшего не удалось, и его останки так никогда и не были найдены. В течение нескольких последующих месяцев на Западном фронте сложили головы еще трое его бывших партнеров по клубам — Альберт Милтон («Сандерленд»), Уилф Томан («Эвертон») и Питер Джонстон («Селтик»).
Глава 10. Опечатка длиной в девяносто лет: как буква «U» стерла героя из истории
Обстоятельства и точное место гибели Ли Ричмонда Руса оставались загадкой для его семьи и историков на протяжении почти девяноста лет. Родственникам вратаря в свое время сообщили лишь то, что он числится пропавшим без вести и предположительно погибшим еще после участия в боях при Галлиполи в 1915 году, а все дальнейшие запросы семьи в военные архивы упирались в глухую стену. Даже на воинском мемориале в Старом колледже Университета Аберистуита его имя десятилетиями отсутствовало.
Причиной векового исчезновения национального героя оказалась банальная канцелярская опечатка в одну букву. При оформлении документов о зачислении в полк Королевских фузилеров военный писарь по ошибке записал его фамилию как Leigh ROUSE вместо Leigh ROOSE. Из-за этой описки все последующие армейские документы, включая наградной лист в London Gazette и списки погибших на Сомме, оформлялись на имя несуществующего «младшего капрала Ли Рауза», и именно под фамилией Rouse он был увековечен на грандиозном Мемориале пропавшим без вести в Тьепвале (Thiepval Memorial), воздвигнутом по проекту архитектора сэра Эдвина Лаченса в память о 72 тысячах британских солдат Соммы, не имеющих известных могил.
Историческая справедливость начала восстанавливаться лишь в канун миллениума благодаря расследованию журналиста и писателя Спенсера Виньеса. Изначально Виньес проверял легенду о том, что Рус якобы участвовал в футбольном матче во время Рождественского перемирия 1914 года, но быстро установил, что в 1914 году голкипер еще не находился на передовой, а главное — никто в мире не знает, где и как оборвалась его жизнь. В канун Рождества, 24 декабря 1999 года, Виньес опубликовал статью о тайне исчезновения Руса в газете Western Mail, что вызвало шквал звонков и писем с архивными свидетельствами и позволило к декабрю 2006 года окончательно доказать, что кавалер Военной медали «Ли Рауз», павший 7 октября 1916 года на Сомме, и великий валлийский вратарь Ли Ричмонд Рус — одно и то же лицо.
Благодаря усилиям Спенсера Виньеса, издавшего в 2007 году фундаментальную биографию Lost in France: The Remarkable Life and Death of Leigh Richmond Roose, а также настойчивости историков и семьи, Комиссия Содружества по военным захоронениям официально исправила ошибку на мемориале в Тьепвале, заменив плиту и высечь на камне правильное имя — Leigh Richmond Roose MM. А в 2016 году, ровно в столетнюю годовщину его гибели на Сомме, на стадионе «Рейскорс Граунд» в Рексхэме — в нескольких милях от родного Холта — была торжественно открыта памятная доска в честь первого плейбоя, тактического революционера и героя войны, возвращенного из небытия.
Комментарии