Экс-полузащитник «Уфы» Алексей Евсеев провёл в клубе всего один сезон, за который стал капитаном команды и одним из её лидеров. Однако тот чемпионат завершился для уфимцев вылетом.
В большом интервью-разговоре с Рушаном Садыковым Алексей Евсеев вспомнил свой неожиданный переход в «Уфу» в последний день трансферного окна, работу с Денисом Поповым и другими тренерами, причины вылета, атмосферу в коллективе и то, как изменилась жизнь современного футболиста.
— Как вообще началась твоя история с «Уфой»? Ты ведь тогда принадлежал «Уралу»?
— Да. В день закрытия трансферного окна мы ехали с тренировки, и мне сказали, что мной интересуется «Уфа». Но я подумал, что это какая-то шутка. Потом мне два раза звонили разные люди с незнакомых номеров, а я с незнакомых обычно не беру. Позже выяснилось, что звонил Шамиль Камилович Газизов. А вечером мне позвонил президент «Урала» и сказал: «У тебя есть вариант с «Уфой». Это аренда, тебе нужно больше игровой практики, они тобой интересуются».
Я пришёл в офис, поговорил с Гончаренко. Он сказал: «Я тебя не убираю, не заставляю. Мне кажется, это хороший вариант. Там ты можешь получить игровую практику. Решай сам». На решение у меня было буквально полчаса или час. В итоге вечером я подписал документы, а уже на следующий день улетел в Уфу.
— С тренером перед переходом разговаривал?
— Да, тогда тренером был Денис Попов. Он сказал, что спрашивал обо мне у Эммерсона, с которым мы вместе были в «Урале». Он сказал: «Про тебя мне всё рассказали, я посмотрел. Давай, я на тебя рассчитываю».
— Ты часто говоришь о важности игрового времени. Почему для тебя это настолько принципиально?
— Я всегда говорил: ни одна тренировка не заменит игру.
Если ты рассчитываешь на футболиста, у него должна быть игровая практика. Условно, игрок может пропустить несколько тренировок, потом два дня потренироваться и в субботу провести полный матч. Это будет намного полезнее с точки зрения игрового тонуса, чем если человек всю неделю работает на максимуме, а потом несколько матчей подряд сидит на скамейке. После этого очень сложно выйти и сразу начать играть.
Если ты рассчитываешь на футболиста как на человека, который должен тебе помогать, ему нужно давать игровое время. Для меня игровой тонус — очень важная вещь. Ни одна тренировка не заменит матч.
— Когда ты пришёл в команду, были знакомые?
— Из близко знакомых я знал только Костю Плиева. Заочно слышал практически про всю команду. Но приехал — и понял, что коллектив у нас действительно хороший. И я до сих пор думаю, почему так получилось, что мы вылетели.
Если посмотреть на футболистов, которые были тогда в составе, многие продолжают играть на хорошем уровне. Состав был и опытный, и качественный. Я просто не понимаю, как так получилось. Есть предположение: в футболе нет мелочей, он из мелочей состоит.
Были задержки, какие-то небольшие проблемы. Я не скажу, что была одна глобальная причина. Просто накопилось много мелочей. За тур до конца чемпионата мы играли с «Нефтехимиком», которому уже практически ничего не было нужно, и проиграли 0:2. Потом была последняя игра с «Кубанью». И я сидел и думал: почему так произошло?
Но, видимо, в футболе такое бывает.
«До сих пор не понимаю, почему мы вылетели»
— Когда ты переходил в «Уфу», наверняка думал, что команда должна бороться за возвращение в РПЛ?
— Конечно. Я приходил с мыслью, что мы будем бороться за выход. И я уже, наверное, в сотый раз повторюсь: я реально не понимаю, почему всё так произошло. Я не могу сказать, что мы играли спустя рукава. Бывает, что команда давит, создаёт моменты, но мяч не идёт: штанга, мимо, ещё что-то.
У нас не было даже такого. Я помню матч с «Аланией» на выезде. Мы проиграли всего 1:2, но там был просто тихий ужас. Мы половину поля толком перейти не могли, а у соперника было огромное количество моментов.
И я снова думаю: как так? Почему?
«Мы ходили разговаривать с Газизовым по поводу Попова»
— Ты пришёл при Попове. Как отреагировал на его увольнение?
— Когда появилась новость или инсайд, что его могут убрать, мы даже ходили разговаривать с Шамилем Камиловичем. Естественно, те, кто был постарше. К Попову у нас претензий не было. Он понимал тренировочный процесс, слушал опытных футболистов, разговаривал с ними. Мог спросить про нагрузку, про самочувствие, прислушивался к мнению игроков.
Когда появилась информация, что его убирают, мы пошли разговаривать, но нам дали понять, что решение уже принято и изменить его нельзя. Я думаю, что на тот момент уже был определён вариант с новым тренерским штабом. Лично у меня к Попову абсолютно никаких претензий не было. Лично я не видел ни ссор, ни ругани, ни разговоров на повышенных тонах. Возможно, что-то происходило в кабинетах, но при команде такого точно не было. Может быть, один человек высказывал одно мнение, другой — другое, и они не могли прийти к общему. Но это уже предположения.
— Почему, как тебе кажется, у Попова потом тоже не всё получилось?
— Много факторов. Чем старше становишься, тем больше вспоминаешь то, что тебе говорили раньше. Но пока ты сам что-то не прочувствуешь, до конца не поймёшь. Я раньше думал: какие ещё мелочи в футболе? Где они?
А сейчас понимаю, что мелочи действительно очень важны. И фарт тоже нужно заслужить. Сейчас, если говорить про футболистов определённого уровня, многие плюс-минус одинаковые. Понятно, что есть действительно сильные игроки, такие как Глушенков и Батраков, которые выделяются. Но в остальном решают самоотдача, везение, фарт и какие-то детали. Без этого в футболе никуда.
— Ты много говорил о том, что логистика серьёзно влияет на команду.
— Очень сильно. Когда я перешёл в «Текстильщик», до этого не так много ездил на автобусах. С «Уфой» мы, например, ездили в Набережные Челны на матч с КАМАЗом. Это несколько часов. Постоянные автобусные поездки накапливают усталость. Особенно сейчас, когда логистика стала сложнее. Поезд, автобус, самолёт, пересадка, ожидание. Иногда ты понимаешь, что выехал из дома утром, а в отеле окажешься только ночью. И это тяжело даже не столько физически, сколько морально. Ты постоянно находишься в дороге и понимаешь, что весь день уйдёт на переезды.
«Команда выбрала меня капитаном»
— В какой-то момент ты стал капитаном.
— На сборах в Турции у нас было голосование. Собрались в конференц-зале, потом подсчитали голоса — и меня выбрали капитаном. Конечно, это было приятно.
Я тогда был одним из самых опытных футболистов команды. У нас была группа старших ребят, которые в любом случае занимались какими-то вопросами: если нужно было что-то узнать, поговорить, кому-то помочь.
Поэтому капитанская повязка — это статус на поле. Но независимо от того, капитан ты или нет, нужно подсказывать партнёрам. Я вообще очень эмоциональный футболист. С возрастом, правда, научился лучше держать эмоции. Раньше мог вспылить и на судью, и на своего, и на чужого. Сейчас спокойнее. Но когда начинается игра, я полностью в ней.
«Новость из раздевалки появилась в интернете через 15–20 минут»
— Если вернуться к истории с братьями Плиевыми и руководством «Уфы»: ты был внутри команды в тот момент?
— Я тогда заболел. Мы тогда хорошо общались с Костей Плиевым, Олежкой Дзантиевым. Могли друг у друга приготовить поесть, посидеть, футбол посмотреть, поговорить.
Игра заканчивается — и буквально минут через 15–20 в интернете появляется новость, что президент «Уфы» чуть ли не подрался с Плиевым. Я сразу связался с Костей. В подробностях он тогда особо ничего не рассказывал. Но сказал, что был разговор на повышенных тонах. И для меня самое неприятное — если информация из раздевалки появляется через 15–20 минут, значит, она каким-то образом сразу ушла наружу. Я был во многих командах, и такие разговоры происходят.
После игры все на эмоциях: футболисты друг с другом, тренер с футболистами, руководство с тренером, руководство с игроками. Это футбол. Это эмоции. Я сам эмоциональный человек. Раньше мог на поле что-то сказать партнёру. Но поле — полем.
У меня со Славой Подберёзкиным, например, были постоянные стычки на тренировках. Могли друг другу сказать: «Ты что, не можешь нормально передачу отдать?» А потом после тренировки вместе сидели, смеялись, обедали.
Поэтому то, что происходит на поле или на эмоциях после игры, не всегда имеет продолжение за пределами раздевалки. Я видел ситуации, когда после матчей летели бутылки, фишки, люди на эмоциях принимали решения об увольнении тренеров или расторжении контрактов. А потом эмоции проходили, и на следующий день все продолжали работать.
— Человека, который слил информацию, так и не нашли?
— А какой смысл искать? Можно думать на одного человека, а потом окажется, что информация пошла совсем по другой цепочке. Один сказал второму, второй — третьему, кто-то случайно проговорился. А может, кто-то специально слил. Я думаю, ты и сам понимаешь, кто это был.
Я не знаю, но углубляться в это уже нет смысла. Если возвращаться к той истории, меня в раздевалке не было. По тем словам, которые я слышал, состоялся разговор на повышенных тонах между президентом и футболистами. И всё. Не было никакой драки или каких-то серьёзных вещей, которые потом начали обсуждать. Просто произошёл эмоциональный разговор.
«У любого футболиста будут вопросы к тренеру»
— Весной при Халимбекове ты стал реже играть. Были вопросы к тренеру?
— Конечно, вопросы есть всегда. Я считаю, что обсуждать решение тренера можно с друзьями, на кухне, в личном разговоре. Но публично — нет. Потому что каждый человек по-разному смотрит на футбол. Кому-то нравится белый цвет, кому-то синий. Кому-то нравится быстрый футболист, кому-то другой тип игрока. То же самое — Месси и Роналду. Кому что нравится. У любого футболиста будут вопросы к тренеру, даже у человека, который играет все матчи по 90 минут. С чем-то я мог быть не согласен. Но это не значит, что я считаю себя правым, а тренера — нет. У меня своё мнение, у него своё.
Я никогда публично не хотел обсуждать решения тренера. Потому что если ты просто выскажешь своё мнение, сразу скажут: «Он обиделся», «Тренер себе не враг», «Посмотри, сколько ты забил», «Посмотри, как сыграл». Хотя тебя просто спросили. Поэтому смысла публично это обсуждать нет.
— Насколько для опытного футболиста вообще важен тренер во время матча?
— Тренер важен. Но если говорить про человека, которому уже 30 с лишним лет, который многое видел и поработал с большим количеством специалистов, он уже многое понимает сам. За карьеру я у каждого что-то взял, чему-то научился. Тренер может подсказать, успокоить.
Если говорить про молодых футболистов — там тренер особенно нужен. Иногда нужно направить человека, успокоить, объяснить. Но футболиста в 30–35 лет уже не научишь играть в футбол с нуля. Эти вещи должны закладываться в детско-юношеском футболе.
— Если говорить про опыт, как относишься к сильно помолодевшему составу судей?
— Я не понимаю, почему всегда считается, что судья обязательно должен быть молодым. Есть футболисты, которые заканчивают карьеру в 27–30 лет. Кто-то играл в Первой лиге, кто-то во Второй. Они понимают футбол изнутри. Понимают, как действуют игроки, что происходит на поле. Почему не дать им возможность стать судьями?
Если человек хочет — пусть идёт, учится, получает практику. Поставь 30-летнего бывшего футболиста судить Вторую лигу, где играют ребята 22–25 лет. Возраст для меня вообще цифра, но иногда видно, что человек просто не чувствует игру. Его научили определённым трактовкам — и он действует строго по ним. Как стихотворение: заучил текст, забыл одно слово — и дальше всё потерял. Вот иногда такое ощущение и возникает.
«За весь сезон я не получил ни копейки премиальных»
— В конце сезона уже чувствовалось напряжение?
— Конечно. Ты всё время думаешь: сейчас одна-две победы — и всё изменится. Но постепенно ситуация становилась всё сложнее. Проблемы были. Я не говорю, что задержки — это что-то уникальное. В футболе такое бывает. Но когда ты сидишь в команде и слышишь от одного: «Мне не заплатили», от другого: «Мне квартиру не оплатили», от третьего: «Мне учёбу не оплатили», — это всё равно влияет. Человеку дали два выходных, он хочет слетать домой, а у него на это просто нет денег. И я могу сказать про себя: за весь сезон в «Уфе» я не получил ни одной копейки премиальных. Ни одной.
— Вообще?
— Вообще. Не было такого: выиграли — получили премиальные. Ничья — получили что-то. Я считаю, что зарплата — это оплата твоей работы, тренировочного процесса. А матчи и результат — это премиальные. У меня в карьере были двойные и тройные премиальные. Но я никогда не выходил на поле с мыслью: «Сегодня тройные, сейчас обязательно выиграем». Нет. Ты играешь ради результата.
Но потом, когда матч закончился, ты победил, получил эмоции, пришёл домой и понимаешь, что ещё и заработал. Это приятно. А когда премиальных нет, получается: выиграл ты или проиграл — финансово ничего не меняется.
— Это особенно важно для тех, кто не играет постоянно?
— Конечно. Представь: человек сидит на скамейке, команда выиграла — а он ничего не получил. Если запасные тоже получают премиальные, они понимают, что работают на общий результат. Конечно, всё зависит от человека.
Есть футболисты, которые переживают за команду независимо от того, играют они или нет. Я могу вспомнить Илью Молтенинова. Он всегда искренне переживал за результат, независимо от того, был в заявке или нет. Но есть и другие.
Кто-то сидит на замене, команда выиграла 3:0 — а у него в кармане ноль. Команда проиграла — и он ещё рад, что не вышел. Футболисты разные.
«Одна ошибка — и виноватым могут сделать одного человека»
— Почему вокруг футболистов столько хейта?
— Многие считают, что футболисты получают огромные деньги и вообще ничего не делают. Да, есть футболисты, которые получают большие деньги. Но далеко не все. Во Второй лиге есть зарплаты, которые могут быть меньше средней зарплаты по региону.
При этом у футболиста своя специфика. Ты должен следить за питанием, весом, восстановлением, сном. У тебя постоянные выезды. Команда может уехать в пятницу и вернуться только в понедельник. Ты не видишь семью, друзей. И потом тебе ещё пишут в социальных сетях, что футболисты «зажрались». Я этого не понимаю.
У обычного человека закончился рабочий день — он может встретиться с друзьями, поехать куда-то на выходные. У футболиста тренировки, игры, восстановление, поездки. Иногда две недели вообще без выходных. Ты не можешь просто жить так, как живут другие люди. И при этом твоя работа постоянно на виду. Если человек ошибся на работе — об этом не узнают тысячи людей. Если футболист ошибся, это увидят тысячи людей на стадионе, по телевидению и в социальных сетях. Цена ошибки совсем другая.
— Ты сам читаешь комментарии?
— Да. Я вообще утром просыпаюсь и начинаю читать новости. Захожу на спортивные сайты, смотрю, что происходит. Если какая-то новость интересная, могу зайти почитать комментарии. После матча с 2DROTS видел, что писали про Баву(прим. Юрий Бавин)?
— Да.
— Это футбол. Это жизнь. Я понимаю, когда люди критикуют конкретный эпизод. Можно сказать: «Зачем он так сделал?» или «Почему он здесь ошибся?» Но когда начинают переходить на личности, на родственников, желать человеку чего-то плохого — это уже дикость. Человек хотел сделать определённое действие, но у него не получилось. Так бывает. Я зашёл почитать комментарии после той игры и просто офигел. Такое ощущение, будто матч проиграл один человек. Но вы же должны понимать: этот футболист играет за вашу команду и завтра снова выйдет на поле. И кто в основном пишет? Владельцы закрытых аккаунтов или аккаунтов с фотографиями каких-то собачек и кошечек.
«Перед последним туром я даже не думал, что мы можем вылететь»
— Если брать последний матч с «Кубанью», какие у тебя были ощущения перед игрой?
— У меня вообще не было понимания, что мы вылетели. Я тебе это уже говорил: я до сих пор не понимаю, как и почему это произошло.
Перед матчем у меня была какая-то уверенность. Бывают игры, когда приезжаешь и думаешь: спокойно, всё должно быть нормально. Вот и тогда было такое ощущение.
Я даже не думал, что мы можем вылететь. Даже не думал, что можем проиграть. Возможно, плохую шутку сыграло то, что до последнего тура всё время казалось: ещё есть время. Если бы ситуация стала критической раньше, возможно, мы бы по-другому на неё отреагировали.
У меня был опыт борьбы за выживание, когда команда в последних турах собиралась и выдавала серию результатов. А тут я практически до конца был уверен, что мы никуда не вылетим. Поэтому, наверное, осознание так до конца и не пришло. Я смотрел на состав и думал: как такая команда может вылететь?
— А по ходу самого матча?
— Мы пропустили, потом сравняли счёт. Казалось, сейчас поймаем эмоциональный подъём. А потом через несколько минут снова пропустили. И в этом плане всё выглядело каким-то сюрреализмом. До последнего было ощущение, что всё должно закончиться иначе.
Уфа понравилась, только стадион находится далеко от центра
— Если убрать футбольный результат, какой тебе запомнилась сама Уфа?
— Первое, что приходит в голову: стадион находится далеко от центра. У нас тренировки заканчивались в четыре-пять часов, как раз час пик. Открываешь навигатор — ехать почти час. Это ощущалось.
А в целом Уфа — хороший город. Ничего плохого сказать не могу. Я сначала жил в центре, рядом с Арт-Квадратом, мне нравилось. Я люблю иногда просто выйти, прогуляться, посмотреть, как вокруг течёт жизнь. Иногда хочется тишины, а иногда нравится, когда вокруг люди, кто-то гуляет, поёт, что-то происходит.
В этом плане центр Уфы мне нравился. Потом я жил уже ближе к стадиону. Но всё равно иногда хотелось выбраться в центр. Я мог заехать за Костей Плиевым, потом ехали к Олежке Дзантиеву. Мы могли купить продукты, он что-то приготовит, потом вместе ехали на тренировку.
Олежка вроде не сыграл ни одной игры за основу, но всегда был заводилой, любил пошутить, приколоться. Помню, только приехали — пошли на хоккей. Нам дали билеты на матч «Салавата Юлаева». Сидим — я, Костя, Олежка, ещё кто-то.
В какой-то момент смотрю — Олежки нет. Думаю: где он? А он уже стоит на другой трибуне и заводит болельщиков. Руками показывает: «Салават! Салават!» Потом перебежал на другую трибуну и там продолжил.
— Сам хоккей тебе понравился?
— Да. Футбол по телевизору и футбол вживую — это вообще разные вещи. Вживую всё ощущается по-другому. С хоккеем то же самое. По телевизору смотришь и думаешь: как они вообще шайбу видят? А на трибуне ты понимаешь скорость, видишь, как она летит. Совсем другие ощущения.
«Раньше в командах было по другому»
— Ты чувствуешь, что поколение футболистов сильно изменилось?
— Конечно. Появились телефоны, планшеты, игры. Раньше приезжаешь на сборы, выходишь в коридор — там чуть ли не вся команда. Кто-то сидит у кого-то в номере, разговаривает. А сейчас бывает, что две недели сборов, а человека видишь только на тренировке и в столовой. Потом он уходит к себе, садится в телефон или планшет.
Тренировка — столовая — номер. Конечно, это влияет на коллектив.
Например, говорю в раздевалке: «Ребят, давайте скинемся, купим кофе, печенье, шоколадки. Бывает, кто-то не успел поесть».
А тебе отвечают: «Я кофе не пью», «Я это не ем», «Мне не надо». И ты же не можешь человека заставить. Раньше было по-другому. Когда я только начинал, кто-то сказал, тем более капитан сказал, — значит, надо. Надо скинуться — скидываются. Надо куда-то пойти — идут. Сейчас другое поколение. Я не говорю, что оно плохое. Оно просто другое.
— В чём сильнее всего чувствуется разница между поколениями?
— Я помню, как было в «Зените». Футболисты, которые были старше меня на несколько лет, воспринимались как старшие. У меня была история с Олегом Шатовым.
Он старше меня всего на четыре года. После тренировки я мог поесть, лечь отдыхать. И звонит Шат. Я говорю: «Что?»
Он: «Приходи ко мне, посидим, поговорим».
Я: «Да я устал».
А он: «Я тебе сказал — приходи».
И всё. Ты не мог сказать «нет».
Или он говорит: «Пойдём за кофе».
Ты отвечаешь: «Не хочу».
Он: «В смысле? Пойдём».
Сейчас такого уже намного меньше.
Или вот помню сборы, играли с Саней Бухаровым в настольный теннис.
Он звонит и говорит: «Пошли играть». Он даже не спрашивает, хочешь ты или нет, занят ты или нет. Он просто сообщает: «Мы идём играть».
И ты уже идёшь. Берёшь ракетки, мячики и ждёшь. Раньше такое было нормальной историей. Сейчас может быть наоборот: старший идёт в магазин, а молодой спокойно говорит: «Купи мне шоколадку». Я не считаю это чем-то плохим. Если человек младше меня на десять лет попросит что-то купить и мне несложно — конечно, куплю. Но раньше я бы даже не подумал так сказать старшему. Меня бы за шкирку взяли и отправили ещё всем что-нибудь покупать.
— С семьёй часто получается видеться?
— По-разному. Иногда два раза за месяц, иногда раз за два месяца. Очень тяжёлая логистика. Если говорить про нынешнюю ситуацию, я могу ехать до дома около 15 часов. Сначала нужно добраться до Москвы, потом пересесть на поезд до Петербурга. 15 часов туда, 15 обратно. Это уже больше суток дороги. Если у тебя два выходных, иногда просто нет смысла ехать. В Уфе или Екатеринбурге в этом плане было проще. Из Уфы можно было прямым рейсом долететь до Петербурга примерно за два с половиной часа. А сейчас ты после игры уезжаешь уже уставшим, потом ещё устаёшь в дороге. Приезжаешь домой — толком не успел восстановиться, и снова нужно ехать обратно. В плане логистики это действительно тяжело.
«В футболе действительно нет мелочей»
— Если оценивать период в «Уфе» отдельно от результата команды, каким он для тебя получился?
— Если говорить про личный результат, я стал лучшим бомбардиром команды, забил пять мячей. Но для меня всё равно главное — результат команды. Можно забивать, играть хорошо, получать индивидуальные эмоции. Но если команда вылетает, радоваться особенно нечему. Поэтому период в «Уфе» для меня получился противоречивым.
С одной стороны — хороший коллектив, хорошие отношения с ребятами, капитанская повязка, голы, город, который мне понравился. С другой — вылет. И главное, что я до сих пор не понимаю, почему команда с таким составом оказалась в такой ситуации.
Ну, опять же, к вопросу, были ли какие-то вопросы к тренеру. Как говорил человек, который работал в Уфе и однофамилец мой: «Футбол заключается в забитии голов, что ли?» Ну, не то что в них тоже, а в них и заключается. Ты можешь выигрывать, если не забьёшь? Нет, максимум сыграешь 0:0.
— Спустя время ты можешь назвать главную причину?
— Нет. Я думаю, что всё сложилось из мелочей. Возможно, мы слишком долго думали, что ещё успеем всё исправить. Всё время казалось: сейчас одна-две победы — и ситуация изменится. Но в итоге этого не произошло. И вот поэтому я до сих пор возвращаюсь к этому вопросу. По составу, по опыту футболистов, по атмосфере внутри команды казалось, что мы должны были быть совсем в другой части таблицы.
Но футбол иногда складывается иначе. И, наверное, именно этим он и отличается от многих других видов спорта. Ты можешь всё объяснить до матча: посмотреть составы, статистику, оценить возможности. А потом проходит сезон — и ты всё равно сидишь после него и не понимаешь: «Как мы вообще оказались здесь?»
Наверное, ответа на этот вопрос у меня до сих пор нет.
Комментарии