Поговорили с экс-главным тренером «Шинника», тренером по стандартам в «Балтике» о возвращении в «Балтику», работе со стандартами и нестандартных решениях вроде вбрасываний Надера Мохаммади, особенностях Первой лиги, работе с футболистами разного уровня и о том, почему даже после ухода продолжаешь следить за своей бывшей командой.
А ещё — о тренерской профессии, Викторе Гончаренко, Жозе Моуринью и желании однажды снова возглавить команду уже в качестве главного тренера.
Артём Олегович, когда мы общались в прошлый раз, вы ещё были главным тренером «Шинника». Сейчас вы уже в другом статусе — работаете в «Балтике» тренером по стандартным положениям. Много ли произошло за это время? И как вам нынешняя роль?
Если говорить именно с точки зрения событий, я бы не сказал, что произошло так много. Для меня возвращение в «Балтику» — это не новое место. С точки зрения адаптации, понимания того, как устроен клуб и команда, знакомства с игроками и всех сопутствующих факторов перехода в новую команду мне здесь немного проще. Я знаком с большим количеством сотрудников, которые работают не только с командой, но и в клубе, с управляющим звеном.
Также здесь остались некоторые игроки, которые были ещё во время моей первой работы в «Балтике». Поэтому с точки зрения событийности градус немного снижается: для меня здесь в целом всё понятно. Стадион знакомый, город знакомый, тренировочная база знакомая.
Если говорить о второй части вашего вопроса, мои амбиции, наверное, известны. Я уже не раз об этом говорил. Я развиваюсь в этом направлении, в прошлом месяце закончил обучение на категорию PRO. Сейчас пришёл в «Балтику» в роли помощника и стараюсь всячески помогать как главному тренеру, так и клубу в целом.
Вместе с тем я продолжаю тренироваться сам — в профессиональном смысле. Пытаюсь быть максимально полезным своему новому месту работы.
После ухода из «Шинника» было сложно эмоционально переключиться? Всё-таки вы выстроили команду, за которой было интересно наблюдать.
Наверное, полностью переключиться невозможно. Когда ты какое-то время работаешь в клубе, у тебя остаются люди, с которыми ты продолжал общаться, игроки, за которыми ты следишь. Я понимаю, что сейчас это уже не моя команда, и у меня нет права вмешиваться в какие-то процессы. Но, конечно, ты смотришь матчи, обращаешь внимание на то, как ребята себя чувствуют, как развивается команда. И, наверное, есть определённая эмоциональная связь. Это нормально. Когда ты вкладываешься в какое-то место, ты не можешь просто на следующий день перестать воспринимать его как часть своей жизни.
А когда вы сейчас смотрите матчи «Шинника», не возникает желания что-то для себя подмечать? Мол, здесь я бы сделал по-другому, здесь команда стала играть иначе?
Я могу подмечать отдельные вещи, но стараюсь не оценивать команду целиком. Потому что я уже нахожусь снаружи и не знаю всех обстоятельств. Например, могу смотреть на какого-то конкретного игрока и понимать, что в определённой модели ему было бы удобнее. Но это не значит, что я знаю все причины, почему тренер принимает то или иное решение.
Поэтому я скорее наблюдаю, чем пытаюсь давать оценку.
А если говорить не столько про «Шинник», сколько про вас: спустя время вы уже проанализировали тот период? Поняли, почему что-то получилось, а что-то нет?
Я думаю, что любой успех нужно анализировать не меньше, чем неудачу. Потому что иногда мы очень легко говорим: «У нас просто был хороший коллектив», — и как будто на этом всё заканчивается. Но на самом деле хороший результат складывается из большого количества деталей и пазлов. Нельзя сказать, что всё держалось только на одном каком-то факторе. Мы анализировали очень много вещей. Например, взаимоотношения внутри коллектива. В какой-то момент произошло расставание с одним из игроков, и это тоже повлияло на внутреннюю атмосферу. Я не хочу сейчас раскрывать все подробности, но такие вещи имеют значение. Была работа с физической подготовкой. Мы увеличили объём примерно на восемь процентов. Это не было каким-то безумным увеличением нагрузки — больше десяти процентов мы не добавляли, потому как , что если больше - может не хватить адаптации. Но даже такие изменения нужно правильно контролировать. Отдельно работали с питанием.
Насколько вообще такие вещи, которые со стороны кажутся мелочами, могут влиять на результат?
Очень сильно. Потому что профессиональный футбол — это не только то, что происходит на тренировочном поле. Например, у нас в «Шиннике» была определённая специфика с питанием. Особенно зимой и весной возникали сложности с логистикой. В какой-то момент мы организовали доставку примерно тридцати обедов непосредственно к стадиону. Кому-то может показаться: ну и что здесь такого? Но из таких вещей складывается профессиональная среда. Если игрок вовремя поел, нормально восстановился, получил всё необходимое — это влияет на его состояние. То же самое касается медицинского штаба. Если у тебя больше доступных игроков, если футболисты быстрее восстанавливаются, у тебя появляется возможность качественнее проводить тренировочный процесс.
Вы отдельно упоминали логистику «Шинника». Насколько сильно она влияла на подготовку команды?
Достаточно. В Ярославле нет аэропорта, поэтому во многих случаях нужно ехать в Москву, а уже оттуда лететь. Это занимает дополнительное время и требует определённых решений. Поэтому мы старались учитывать логистику при планировании нагрузки. Если между матчами было 72 или 96 часов, нужно было смотреть, сколько у команды реально остаётся времени на восстановление. Где-то мы убирали одно упражнение, где-то корректировали объём. Это не значит, что ты отказываешься от тренировочного процесса. Ты просто понимаешь, что в конкретной ситуации нужно выбрать приоритет.
И в итоге такие решения тоже дают результат. Весной команда не проигрывала. Это не какой-то один фактор, а совокупность большого количества вещей.
После ухода из «Шинника» к вам проявляли интерес другие клубы?
Да, интерес был. Были варианты и из РПЛ, и из Беларуси. Но в итоге предложение «Балтики» появилось достаточно быстро, и мы оперативно договорились. Для меня сейчас важнее всего то, что происходит здесь. Я не хочу постоянно жить какими-то следующими сценариями. Есть работа, которую я должен выполнять сейчас, и на ней я стараюсь концентрироваться.
В «Балтике» вы уже работали раньше. Сейчас у вас есть возможность посмотреть на клуб немного с другой стороны. Что вы для себя отмечаете?
Наверное, в первую очередь то, что каждый руководитель, каждый тренер использует инструменты, которые подходят именно ему. Я не всегда принимаю всё на веру. И это, наверное, одна из вещей, которые я для себя понял за последние годы. То, что работает у одного человека, не обязательно будет работать у другого. Мы обучаем футболистов через призму своего опыта. Это касается и футбола, и взаимоотношений с людьми. Если человек в прошлом был нападающим, он может по-другому смотреть на определённые игровые эпизоды. Если ты был полузащитником, у тебя может быть другое понимание каких-то деталей. Поэтому я стараюсь смотреть на работу других специалистов не с позиции «это правильно, а это неправильно», а с позиции: что из этого я могу взять для себя, а что мне не подходит.
Получается, вы не просто смотрите, как работает другой тренер, а постоянно фильтруете это через собственный опыт?
Да. Я могу увидеть какой-то инструмент и понять: это мне подходит. А другой инструмент — нет. Причём иногда ты понимаешь, почему он работает у конкретного человека, но одновременно понимаешь, что у тебя самого он не сработает. Потому что разные команды, разные люди, разные обстоятельства. Даже если структура клуба похожая, внутри всё равно будет своя специфика.
В последнее время вообще появилась тенденция, когда бывшие главные тренеры переходят работать в тренерские штабы. Например, можно вспомнить Грищенко, Панова. Вы сами сейчас оказались в такой роли. Как вы к этому относитесь?
Я бы не стал говорить, что это прямо тенденция. Каждый случай индивидуальный. Но я точно не считаю работу в тренерском штабе каким-то шагом назад. Наоборот, ты можешь получить совершенно другой опыт. Когда ты главный тренер, у тебя огромная зона ответственности. Ты должен принимать решения практически по всем направлениям. А когда ты работаешь в штабе, у тебя появляется возможность глубже погружаться в конкретную часть футбольного процесса. Для меня сейчас это особенно интересно, потому что я могу сосредоточиться на стандартах.
Если говорить о стандартах, сейчас много необычных решений. Например, иранский защитник Надер Мохаммади прославился своими вбрасываниями из аута через кувырок. Когда вы впервые это увидели, возникла мысль, как против этого вообще играть?
Я видел похожее решение достаточно давно. Если не ошибаюсь, примерно в 2009–2010 годах я видел такое у сборной Норвегии до 19 лет. Поэтому сказать, что это что-то совершенно новое, нельзя. Длинные вбрасывания существовали давно. Были команды, которые постоянно использовали такой инструмент. Но сейчас стандарты в целом стали гораздо более значимой частью футбола.
А именно против такого длинного аута как нужно защищаться?
Здесь есть несколько моментов. Во-первых, нужно понимать, куда соперник вообще может доставить мяч. При длинном ауте есть определённая структура обороны. Во-вторых, важно, кто будет бороться за первый мяч и кто будет подбирать второй. Центральные защитники должны быть готовы к первой дуэли, а вторая линия — к подбору. И ещё важно понимать, какую систему обороны ты используешь на стандартах. Это касается не только аутов, но и угловых. У каждой команды есть свои принципы, и ты должен понимать, что именно подходит твоим игрокам.
Если бы сейчас «Спартак» с Мохаммади дошел по Кубку до «Балтики», пришлось бы вам отдельно готовиться к этому?
Безусловно. В футболе вообще никогда нельзя исключать такие варианты. У них есть ещё и другие футболисты, которые могут использовать стандарты. Поэтому ты анализируешь не только конкретный приём, а всю структуру. Тебе нужно понимать, где они хотят получить первый мяч, кто будет атаковать зоны, кто будет бороться за подбор.
Если говорить о вашей работе в Первой лиге, вы уже сталкивались с ситуацией, когда у команды разный уровень игроков. Есть футболисты с опытом РПЛ и еврокубков, а есть люди, которые только пришли из Второй лиги. Насколько сложно объединить их в одну команду?
Это как раз очень интересная часть работы. У меня в «Шиннике» были такие футболисты как Лысцов, которые играли в Премьер-лиге Португалии, в Лиге чемпионов, в «Локомотиве». Был Галоян, который играл на уровне Премьер-лиги. Был Ланин. Был Голубев — капитан «Краснодара» своего поколения, рядом с которым были Сперцян, Черников и другие.
И одновременно может прийти человек из Второй лиги, который ещё недавно вообще не рассматривался как игрок ФНЛ. В этом и есть интерес тренерской работы. Ты должен сделать так, чтобы каждый человек понимал свою ценность.
То есть для вас «элитность» футболиста — это не только его уровень, зарплата или клуб, за который он играет?
Для меня элитность — это в том числе любовь к игре. Ты можешь увидеть футболиста в десятой команде Первой лиги, который при этом действительно элитный по своему отношению к футболу. Он будет одинаково вовлечён в тренировочный процесс, в жизнь команды, в то, что происходит вокруг. Если человек действительно любит игру, он будет максимально включён независимо от того, где находится. Условно говоря, здесь ему платят пять рублей, а где-то платили один рубль — его отношение к футболу от этого не должно меняться.
Если вы снова окажетесь главным тренером в Первой лиге, вас не пугает возможный контраст между нынешним уровнем игроков, стадионов и инфраструктуры и тем, что было в РПЛ?
Нет. У меня уже есть опыт работы в такой ситуации, поэтому я понимаю, как на это реагировать. Ты не можешь приходить в команду и постоянно думать: «Вот там у меня было лучше поле, а здесь хуже», «там были игроки за миллион, а здесь такого нет». В каждом клубе есть свои возможности. Нужно понимать, что ты можешь сделать конкретно здесь. Есть футболисты, которые переходят из Первой лиги в РПЛ и начинают играть по 90 минут. Есть обратные примеры. Ваня Беликов, например, был в «Балтике», когда я работал здесь помощником, а до этого играл в Твери во Второй лиге. Сейчас он игрок РПЛ. Поэтому нельзя заранее делить футболистов на «подходящих» и «неподходящих» только по тому, откуда они пришли.
Получается, для вас важнее не ярлыки, а возможность работать с людьми?
Да. Если тебе действительно важна работа, люди, которые тебя окружают, и то, как ты можешь на них повлиять, тогда всё остальное становится вторичным. Конечно, инфраструктура имеет значение. Поле имеет значение. Медицинский штаб имеет значение. Логистика имеет значение.
Я вообще, когда меня приглашает какой-то клуб, стараюсь анализировать его со всех сторон. Не только состав и тренерский штаб. Я смотрю, какие тренировочные поля, как проходят сборы, кто занимается трансферами, как устроена логистика, какой медицинский штаб. Иногда изменение какой-то одной детали действительно может дать команде несколько очков за сезон. Например, хороший медицинский штаб может значительно увеличить доступность игроков. Если у тебя условно двадцать футболистов, но часть из них постоянно травмирована, ты теряешь качество тренировочного процесса и вынужден использовать одних и тех же игроков. А когда у тебя больше футболистов доступны, у тебя больше вариантов. Поэтому я всегда стараюсь смотреть на клуб комплексно.
Вы сейчас продолжаете следить за Первой лигой? Понимаю, что, когда вы были главным тренером «Шинника», времени на просмотр всех матчей было меньше.
Да, конечно, слежу. Когда я впервые работал в «Балтике» в Первой лиге, я тогда был помощником, поэтому у меня был немного другой фокус. Когда ты работаешь главным тренером, твой фокус становится ещё уже: у тебя свои тренировки, свои матчи, трансферы, общение с руководством. Но сейчас я стараюсь оставаться в контексте.
Например, два тренера из моего нынешнего штаба работали со мной в «Шиннике», а сейчас находятся в «Нижнем Новгороде». Поэтому я естественным образом слежу за этой командой. Мне интересно, как они играют, какие делают замены, какие решения принимают. За «Сочи» тоже интересно наблюдать. Там Олег Кожемякин, Тимофей Митров перешёл, команда играет в три центральных защитника. Мне интересно смотреть, как эта структура будет существовать именно у Осинкина. За «Челябинском» слежу, потому что там работают люди, с которыми мы пересекались. За «Ротором» тоже. У «Ротора» очень сильная история с точки зрения болельщиков, стадиона и атмосферы. Мне было интересно наблюдать, как команда комплектовалась практически до последнего дня трансферного окна и как потом перестраивалась. Поэтому какие-то команды я смотрю больше, потому что там работают знакомые мне тренеры или игроки. Но в целом я стараюсь оставаться в контексте лиги.
А за сборной Беларуси с Виктором Гончаренко будете следить?
Конечно. Мне интересно посмотреть, как тренер, который долго работал за пределами Беларуси, возвращается в национальную сборную. Ты ведь, когда десять-пятнадцать лет работаешь в другом чемпионате, неизбежно теряешь часть контекста своей страны. И мне интересно, насколько быстро он этот контекст восстановит. Я обращаю внимание на то, каких помощников он берёт, кто входит в его штаб, как люди раньше с ним работали. Потому что через такие вещи ты тоже можешь какие-то решения проецировать на себя. Плюс интересно, как он будет адаптировать игровую модель под сборную. В клубе у тебя есть футболисты каждый день, а в национальной команде времени намного меньше.Ты должен быстро донести свои идеи и при этом учитывать уровень соперников и возможности своих игроков. Мне действительно хочется, чтобы у него получилось. Это знаковый тренер и для России, и для Беларуси.
Вы говорили, что, несмотря на работу в Первой лиге, старались не терять из виду РПЛ. Как вам сейчас смотреть на неё уже изнутри?
Сейчас мой фокус, конечно, больше на РПЛ, потому что я в ней работаю. Когда я был главным тренером в Первой лиге, я не мог смотреть матчи РПЛ в том же объёме, но всё равно старался оставаться в контексте. Какие-то матчи смотрел целиком, какие-то — отрывками.
Например, мог посмотреть ЦСКА — «Спартак», ЦСКА — «Локомотив». Какие-то матчи посещал вживую. Сейчас я постоянно сравниваю то, что вижу на этом уровне, с работой своей команды, с игроками, с которыми работаю. Это тоже даёт определённый опыт.
Наверное, последний вопрос. Вы как-то говорили, что ещё до тренерской карьеры много читали интервью специалистов и методическую литературу. И вам нравился Жозе Моуринью. Сейчас вы верите в то, что он сможет снова добиться большого результата?
Да. Я с детства болею за «Манчестер Юнайтед», поэтому Моуринью для меня всегда был особенным тренером. Когда он работал в «Манчестер Юнайтед», был период, который, если честно, было тяжело смотреть. Казалось, что его дальнейшие шаги идут по той же дорожке, которую он уже прошёл много лет назад. Те же механизмы, те же рельсы.
Но сейчас, если смотреть какие-то его интервью, нарезки, материалы о том, как он работает, как выглядит его день, как устроены взаимоотношения внутри штаба, мне кажется, что он сам модернизировался. У меня есть ощущение, что после «Фенербахче» он в каком-то смысле трансформировался. Возможно, я ошибаюсь, но у меня такое впечатление.
И здесь для меня ключевой момент — управление людьми. Мне кажется, это одно из его сильнейших качеств. Возможно, он действительно изменился, потому что изменилось поколение футболистов. Когда он говорит, что не любит ленивых, что игрок обязан дорабатывать эпизоды, кто-то может сразу принять эти слова и поверить ему, а кому-то нужно больше времени, чтобы это понять. И в итоге мы опять возвращаемся к тому, о чём говорили: главный тренер — это в первую очередь управление людьми.
В следующий раз возможно мы пообщаемся когда вы будете снова главным тренером?
Посмотрим. Я стараюсь не загадывать слишком далеко. Сейчас есть работа, которую нужно выполнять, и именно на ней нужно концентрироваться.
Есть хорошая фраза Моуринью, которую я ещё когда-то для себя отметил: нельзя одну и ту же команду каждый год тренировать одинаково. Мне кажется, это касается не только команды, но и вообще работы тренера. Даже если ты возвращаешься в знакомое место, нельзя смотреть на него исключительно через прошлый опыт.Сейчас может быть другая команда, другие игроки, другая логистика, другие условия. Может появиться новая экипировка, измениться инфраструктура, поменяться люди.
Поэтому нужно исходить из той точки, в которой ты находишься сейчас.
Комментарии