Как мадридист стал сосьо «Барселоны»?
В Каталонии нет ни одного человека, который бы не слышал голос Хусто Молинеро, чья жизнь и работа выходят далеко за рамки его карьеры в сфере радио и телевидения. В интервью Diario Sport он вспомнил, как начиналась его карьера и рассказал о том, почему мадридист в итоге стал сосьо «Барселоны».
— Вы только что получили Национальную премию в области коммуникаций.
Да, да, это нечто особенное. Я очень рад и счастлив получить эту награду, ведь я даже и мечтать не смел о чем-то подобном.
— Вы уехали из Андалусии в Каталонию. Из необходимости?
Да, именно так. Мы бежали от нищеты*, так вся наша семья здесь и оказалась. Инициатором был я, поэтому всегда чувствовал ответственность за это решение. Но все сложилось хорошо, очень хорошо. Мои братья здесь, у них все отлично. А вот сестра вышла замуж и осталась в Кордове.
*Примечание: в 1950-1970-е многие испанцы с бедного аграрного юга страны переселялись в более богатые и промышленно развитые города и регионы. Каталония и Барселона — в числе самых популярных у андалузцев.
— И чего вы ожидали здесь найти? Какая колоссальная ответственность!
Когда мы приехали, то поселились на Рамбла-де-Сан-Себастьян. В первую же ночь, часов в пять утра, слышался гул голосов, сильный шум. Это люди ждали открытия текстильной фабрики на углу, чтобы зайти на смену. И я подумал: «Черт возьми, сюда приезжают не для того, чтобы утащить готовое, а чтобы созидать своей работой». Я понял, насколько важны были люди, приезжавшие сюда трудиться, ведь большинство из них родились не в Каталонии.
— Как проходит интеграция в новое общество?
Я приехал, начал работать, и моим первым местом стала автомастерская Пепито Доменека. Этот человек был первым, кто помог мне понять, насколько важен здесь язык. Раньше я не задумывался о том, является ли каталанский их родным языком или нет, но именно он прививал мне это чувство привязанности к этой земле. Здесь, в Каталонии, я научился любить свой край.
— А в Андалусии этого чувства не было в такой мере?
Дело не в том, что его не ощущали, в Андалусии о таком просто не задумывались. Мол, я отсюда, из соседней деревни или вон оттуда — и точка. А здесь я осознал, как важно быть частью этого места, насколько ценна эта земля и как бережно люди к ней относятся. И в Каталонии это крайне важно.
— Сколько жизней прожил Хусто Молинеро?
Что ж, мне выпало прожить несколько. Сейчас мы с женой проживаем очень счастливую полосу. Я чувствую себя довольным жизнью: туда-сюда мотаюсь, в родной город езжу... Люди меня любят. Правда, постоянно спрашивают одно и то же: «Когда уезжаешь?». А я отвечаю: «Да твою же мать, паршивец, я же только приехал!».
— Откуда родом Хусто Молинеро?
Из Вильянуэва-де-Кордова, округ Пособланко, провинция Кордова.
— А кем вы чувствуете себя в душе?
Я чувствую себя каталонцем из Кордовы. Я и есть каталонец из Кордовы. Я люблю эту землю не меньше любого каталонца, а то и сильнее.
— В какой момент вы решили: «Давайте создадим что-то, что объединит наше сообщество»?
Каталония готовилась к Чемпионату мира по футболу-1982, и все пытались запустить какие-то проекты. У нас была крупная служба вызова такси по телефону, и я подумал: раз приедет столько народа, в машинах будут постоянно забывать вещи. Открыть радиостанцию для поиска утерянных вещей казалось отличной идеей. Я пошел к Нарсису Серре, который тогда был мэром Барселоны, идея ему понравилась, но он сказал, что решение зависит от Мадрида. И тогда я подумал: «А что, если открыть ее без всякого разрешения?».
— И так все началось?
Да. Я рассчитывал, что ЧМ пройдет, а радиостанция хотя бы поможет прорекламировать телефон диспетчерской такси — в этом и была вся суть, — и заказов станет больше. Так я и начал. Пока в один прекрасный день ее не закрыли.
— Надо же! И как вам удалось получить свою первую официальную радиостанцию?
Ну, какое-то время я работал нелегально, «по-пиратски». Когда меня прикрыли, я целый год сидел без дела, не зная, что предпринять. Потом по всей Каталонии распределяли пулы частот, и я подал заявку. Тем временем меня пригласил господин Вальверде из Матаро (прим., родной городок Ламиня Ямаля, между прочим), я пошел работать на его радиостанцию, а позже даже взял ее в аренду.
— Как вы думаете, в чем был секрет вашего успеха?
Думаю, наш успех на радио заключался в том, что люди могли позвонить в эфир, и мы ставили именно ту песню, которую они просили.
— Разве такого раньше не было?
Нет, не было. Порой кто-нибудь звонил и заказывал песню, которой у меня не было. Тогда я бросал эфир, садился таксовать, зарабатывал деньги, чтобы купить эту пластинку и поставить ее в эфир. Представляете? Потом о нас узнало больше народу, люди стали приносить винил, который пылился у них дома, и так, шаг за шагом, мы встали на ноги.
— В итоге радиостанция стала для людей родной.
Конечно. Поскольку они могли позвонить и заказать любимую песню, люди ощущали — и до сих пор ощущают — Radio TeleTaxi чем-то своим, родным.
— Когда вы поняли, что этим уже можно зарабатывать на жизнь, а не надеяться только на такси?
Когда мы, сами того не ведая, попали в EGM (прим., официальный рейтинг СМИ). Люди начали обращаться за рекламой, и тогда мы поняли, что перед нами открылись новые возможности. Мы больше не просто рекламировали собственную службу такси для увеличения количества звонков, но и начали зарабатывать на самой радиостанции.
— А когда вы окончательно ушли из такси в медиа?
Когда нам потребовалось купить новый передатчик и установить его на гору Тибидабо для расширения зоны покрытия. Денег у меня не было, поэтому я продал лицензию таксиста и на эти средства купил оборудование.
— Рискованный ход.
Я оставался с голой задницей. Если бы ничего не вышло — все, опять начинай с нуля. Но да, рисковать в жизни необходимо. Если хочешь чего-то добиться и не рискуешь — ничего не получишь.
— В чем, по-вашему, главный секрет вашего успеха?
Говорить правду. Давать людям возможность позвонить и рассказать о своем, о наболевшем. Это наш неизменный подход. Люди звонят, делятся своими историями, а мы рассказываем свои — но только настоящие, правдивые.
— Вы всегда говорите, что Каталония дала вам очень многое, а что Хусто Молинеро дал Каталонии?
Думаю, мне удалось сделать так, чтобы многие приезжие полюбили эту землю как родную. Здесь живут люди из Мурсии, Андалусии, Галисии — откуда угодно. Мы даже запустили программу на галисийском языке, и наша радиостанция была единственной, кто это делал в Каталонии. Мне кажется, мы помогли приезжим полюбить этот край, а местным — осознать, насколько сильно его стоит ценить.
— Какому главному уроку вас научила жизнь, который актуален и по сей день?
Что никто ничего просто так не дает, нужно крутиться самому.
— Когда вы только приехали в Каталонии, то уже были болельщиком «Барселоны»?
— Нет. Мне нравился футбол, но того самого чувства не было. Я болел за «Реал Мадрид».
— Почему?
Ну, там, в Андалусии, это было привычнее. За «Реал» болели больше, его чаще показывали. Но когда я приехал сюда, то открыл для себя «Барсу». Увидев, с какой любовью и нежностью люди к ней относятся, я подумал: «Это же не просто так». Так я сначала стал симпатизирующим, потом болельщиком, затем официальным членом клуба (сосьо)... и вот мы здесь.
— Фанатом*?
Фанатом — пожалуй, нет, но все же болельщиком. У меня хорошие отношения с руководством «Барсы». Я стал сосьо и очень тепло отношусь к клубу.
*Примечание: в испанском есть отдельное слово sufridor («страдалец») для обозначения эмоциональных болельщиков, которые близко к сердцу воспринимают все события в клубе.
— Каковы ваши первые воспоминания о «Барсе»?
Это скорее ощущение изо дня в день, привязанность, которая постепенно росла, осталась со мной и останется навсегда. Для меня «Барса» — это больше чем клуб.
— В каком смысле?
В плане того, что «Барса» олицетворяет собой везде и для всех.
— Сильно переживаете во время матчей?
Да, я смотрю игры как болельщик и переживаю по-настоящему.
— На «Камп Ноу» ходите?
Очень хочу снова сходить. В последнее время пока не был, разве что когда ходили голосовать на выборах президента клуба, но желание огромное.
— Победил Лапорта.
Да, у нас вполне нормальные отношения, мы знакомы. И это хорошо. В экономическом плане ситуация сложная, но в спортивном — по крайней мере, у первой команды — все работает. И я всегда считал: когда дела идут неважно, нужно проявлять еще больше стойкости и быть рядом с клубом.
— Вы хорошо знали Луиса Нуньеса.
Лучший президент в истории, однозначно. Я считаю, что Нуньес проделал огромную и прекрасную работу в «Барселоне».
— Он привел Кройффа, но закончили они с натянутыми отношениями.
Революция, которую произвел Кройфф, была грандиозной. Он заставил людей полюбить «Барсу» еще сильнее. Не могу точно сказать, какой тренер повлиял на меня больше всего, но Кройфф зажег в людях невероятно сильные чувства к клубу.
— И то, что сейчас в первую команду пробивается так много молодежи из Ла Масии, вам, полагаю, тоже по душе?
Это укрепляет клуб в разы сильнее. Иногда дело не в том, чтобы искать игроков на стороне. Здесь есть великолепные местные ребята, которые стараются и создают отличную команду.
— Совершали какие-то безумства ради «Барсы»?
Нет, я всегда держу себя в рамках.
— Что думаете о Ханси Флике?
Думаю, в итоге у него все получится.
— Не хватает Лиги чемпионов, верно?
Ее нужно брать.
— А как выигрывают Лигу чемпионов?
Когда игроки способны поверить в себя. Когда каждый поверит в свои силы и выйдет на поле с настроем «Я смогу» — вот тогда все получится.
— Какой гол «Барсы» принес вам больше всего радости?
Даже не знаю. Красивых голов было много. Прямо сейчас так сходу и не скажу, какой именно.
— Гол Кумана на «Уэмбли»?
Это было великолепно. Настоящее зрелище!
— А на выездных матчах вы бывали?
Нет-нет. Всегда только здесь, на «Камп Ноу».
— В вашей истории есть страница, о которой далеко не все знают: та помощь, которую вы оказывали через радио.
Да. В самом начале работы радиостанции произошел случай, который помог нам осознать, какой силой мы обладаем. Наш коллега-таксист из Ла-Рока погиб в аварии вместе со своим сыном. У его вдовы не было денег даже на похороны. Мы обратились к слушателям в эфире и за считанные часы собрали нужную сумму. Тогда я понял, насколько мощная поддержка стоит за нами.
— И такое повторялось неоднократно, не так ли?
Да. На Рождество, к примеру, мы наряжались Дедами Морозами (Папа Ноэль), ездили по детским домам и больницам, привозили игрушки... и никогда на следующий день не трубили об этом в эфире. Помогали семьям, помогали останавливать выселения людей из квартир* за долги — да вообще очень многим. Если нам приходили письма, мы проверяли информацию, и если история оказывалась правдой — помогали. Об этом никогда не говорилось по радио. Всё делалось строго без огласки.
*Примечание: больная тема для Испании с момента ипотечного кризиса в 2008-м.
— В этом тоже заключается ваш успех?
Да. Помогать людям тихо, без лишнего шума. Поэтому люди и откликаются. Мы — одна семья.
— Просите ли вы от жизни чего-то, чего еще не успели сделать?
Оставаться преданным «Барсе» и наслаждаться простыми радостями. У меня есть дочь, сын, внук... и почти все, о чем я мечтал, я уже получил.
Фото: Dani Barbeito (Diario Sport), Manolo Laguillo, FC Barcelona, Mundo Deportivo, Mireia Comas / El Mon
Комментарии