Двадцать шестого июля на РЖД Арене начнётся сезон. Первый тур, дома, «Ахмат», полные, надеюсь, трибуны — всё как положено. Составы объявят за час до матча, и где-то в этом протоколе будет графа «нападающий». За несколько дней до игры, я не могу вписать туда ни одной фамилии. Не потому что выбор сложный. Потому что выбора нет. И от этого он только сложнее.
Это не фигура речи и не паника. Это инвентаризация. Давайте по порядку — как «Локомотив» за одно лето превратил линию атаки в графу с прочерком.
Хроника исчезновений
Удар первый пришёл ещё до всякого трансферного окна: Комличенко получил тяжёлую травму и не поможет команде минимум до октября. Форс-мажор, вопросов к клубу ноль – с медициной не поспоришь.
Удар второй клуб нанёс себе сам, и о нём отдельный разговор ниже: в пятницу, 17-го июля официально объявлено, что Воробьёв – игрок «Краснодара».
Дальше удары по сообщениям от инсайдеров.
Удар третий – Пулулу. Игрока убедили, окружение убедили, всё было готово – а с решением затянули, и трансфер умер. Причина прозаичная до обидного: у клуба в нужный момент банально не оказалось денег. Не «не сошлись в цифрах», не «игрок передумал» – касса не позволила закрыть сделку, которую сами же довели до готовности.
И удар четвёртый по шорт-листу из форвардов – Чалов, Агаларов, Мелкадзе, – который при ближайшем рассмотрении оказался мёртв ещё до публикации. Чалов отказался задолго до всяких списков: новый тренер ПАОКа, 40-летний итальянец Алессио Лиши, был настолько впечатлён форвардом на предсезонке, что прямо сказал руководству – другой нападающий не нужен. Вдумайтесь в контекст: Чалов только что вернулся из полугодовой аренды в «Кайсериспоре», куда его, по сути, сплавляли, – и за месяц убедил нового коуча, что он и есть основа. Игрок с таким бэкграундом предпочёл клуб, где ему только что сказали «ты – первый номер», конкретному интересу из Черкизова. Нас обошёл не комфорт и не деньги. Нас обошло доверие. А в начале июля судьба поставила точку и за него: разрыв мениска в товарке с «Бевереном», операция в Лондоне, восстановление на месяцы. То есть к моменту, когда список разошёлся по лентам, первая фамилия в нём уже лежала на операционном столе – а когда Фёдор вернётся в строй, окно в России давно закроется.
С Агаларовым история оказалась даже интереснее, чем простое «инсайд опроверг инсайд». Правы, как выясняется, были оба. Мяч.ru не выдумал фамилию: Агаларова действительно просил Галактионов – лично обращался к Ротенбергу с пожеланием купить форварда из Махачкалы. И Карп не ошибся со своим «не смотрели»: руководство пожелание тренера попросту не приняло во внимание – наверху Агаларова усилением не видят, потому его и не изучали. Перечитайте эти два предложения вместе. Главный тренер команды просит конкретного нападающего на практически пустую позицию – и это никак не отражается на трансферной работе клуба. Это уже вопрос не про деньги. Это вопрос про то, кто в «Локомотиве» вообще принимает футбольные решения – и слышит ли этот кто-то человека, которому 26 июля отвечать за результат.
Мелкадзе – отдельная история, и с ней вышло интереснее всех. По инсайдам, форварда смотрели и признали слишком дорогим: назывался ценник в 6 миллионов евро. Официальная версия иная – председатель совета директоров Юрий Нагорных говорит, что все три фамилии «проговаривали внутри клуба, но даже до переговоров не дошли». Допустим. Только цифру в 6 миллионов кто-то откуда-то взял – а Transfermarkt оценивает Мелкадзе в 1,8. Втрое ниже.
И вот здесь я вынужден сказать то, чего не собирался пока готовил статью: в этом эпизоде «Локомотив» прав. Платить втрое выше рынка за форварда, у которого до статуса свободного агента остался год, – плохая сделка в любой вселенной, и отказ от неё делает спортивному блоку честь. По всем законам рынка это «Ахмат» должен сидеть в позиции продавца с портящимся товаром: либо продлевай, либо продавай сейчас, иначе останешься и без футболиста, и без денег. Грозный выкатил цену на пробу – и правильно сделал, что попробовал. «Локо» правильно сделал, что не повёлся.
Претензия не в отказе. Претензия в том, что после отказа не появилось ничего. Сказать «дорого» – это половина работы. Вторая половина – назвать альтернативу. Её нет.
А пока оцените иронию календаря: «Ахмат» – наш соперник в первом туре. Двадцать шестого июля Мелкадзе, скорее всего, выйдет на РЖД Арене в графе «нападающий» – просто в протоколе не той команды. У гостей эта графа заполнена. У хозяев – см. заголовок.
Итого. Минус травмированный, минус проданный, минус сорвавшийся, минус три фамилии из шорт-листа. Счёт 0:6 ещё до стартового свистка сезона.
Продажа, которая не преступление
К самой продаже Воробьёва у меня претензий почти нет.
Дмитрий пришёл летом 2024-го из «Оренбурга» за 2,5 миллиона евро – лидером крепкого середняка, человеком, который продирался наверх через вторую лигу Чехии, ФНЛ и клубы второго эшелона. Характер – его главный козырь, и в «Локо» мы это увидели: он не сдулся в конкуренции с Комличенко, а заиграл круче. Уходит он игроком сборной, с бронзой чемпионата и голом ЦСКА в личной коллекции.
Есть в его карьере красивая симметрия, которую грех не заметить: 73 матча и 30 голов за «Оренбург» – 73 матча и 25 голов за «Локомотив». Как будто кто-то наверху специально закольцевал главу, чтобы нам было удобнее её закрывать.
Сколько за него заплатил «Краснодар»? 7 миллионов? 7,3? 7,3+1 бонусами? Официально – тишина, и тишина эта будет вечной: правду нам не скажет никто, так что и гадать не будем. Скажем о другом. Летом-2026 не существовало сценария, при котором на Воробьёве можно и заработать, и не усилить конкурента. В Европу его не продать – ни спроса там нет, ни, судя по всему, особого желания с его стороны. А любой клуб РПЛ, способный потянуть такую сделку, – по определению наш конкурент. Дилемма была не «продавать или нет». Дилемма была «какому конкуренту и за сколько». Он воспитанник краснодарской академии, он из Краснодарского края, он возвращается домой – и клуб попрощался с ним тепло, без единого камня за пазухой. Правильно попрощался.
Так что нет, продажа – не преступление. Преступление начинается дальше.
Преступление – это то, что после
Продать единственного здорового нападающего можно. Продать его за неделю с небольшим до старта сезона, не имея на руках ни одной живой альтернативы, – это уже не сделка. Это диагноз.
В «Человеке с чемоданом» я позволил себе осторожную иронию про «вечные мифические долги» – мол, деньги за Воробьёва наверняка найдут, куда деть, помимо усиления. Ирония прожила несколько часов. Инсайд Анара Ибрагимова расставил всё по местам: значительная часть суммы уходит на погашение долгов, и в текущем состоянии «Локомотив» не может подписать даже свободного агента. Если верить инсайдам, конечно.
Вот и ответ на главный вопрос лета – «деньги появились, усиление – это кто?». Деньги появились не у спортивного блока. Деньги появились у бухгалтерии. Это, судя по всему, две разные кассы, и окошко спортивного блока закрыто на переучёт.
В пятницу утром у нас был человек без клуба – Кравцов, чья «свобода», как мы выяснили, стоит денег, которых никто платить не собирался. К вечеру того же дня у нас появилась и позиция без игрока. Две пустоты за один день – и теперь мы знаем, что между ними шёл торг: звонок из Черкизова всё-таки был, просто цифры в нём никого не устроили. Клуб методично коллекционирует пустоты, и коллекция пополняется быстрее, чем состав.
Что осталось в обойме
Проведём инвентаризацию того, с чем Галактионов подходит к «Ахмату». Список короткий, читается быстро.
Раков. На бумаге – двойной профиль, правый край и нападающий. На газоне РЖД Арены в роли нападающего — ноль минут. Основной внутренний кандидат на позицию – игрок, которого на этой позиции как минимум во взрослом «Локомотиве» никто никогда не видел. Это не претензия к Ракову, это констатация: тестировать его нападающим, если будут, придётся прямо по ходу чемпионата, без права на лабораторные условия.
Голубев. И вот с ним всё чуть сложнее, чем «молодой – значит, от безысходности». За пять дней до «Ахмата», клуб продлил с ним контракт до 2031 года – и это уже сигнал, а не жест вежливости. Парень не пустой: воспитанник академии, один из лучших бомбардиров молодёжки (6 голов в 11 матчах в этом сезоне), на сборах с основой оформил хет-трик «Знамени Труда». Это не готовый ответ на потерю Воробьёва – от юноши из молодёжки требовать этого нельзя, – но и не заполнение пустой строки в заявке. Проблема не в Голубеве. Проблема в том, что его, возможно, придётся бросать в РПЛ первым номером не потому, что он созрел, а потому что больше некого.
Мялковский. По профилю – тоже нападающий, и на этом хорошие новости заканчиваются. Цифры сезона-25/26 в РПЛ: семь выходов на замену, ноль матчей в старте, 77 минут суммарно. Семьдесят семь минут за весь чемпионат – это меньше одного полного матча. Кандидат, существующий в заявке, но не в игре, – и даже тепловая карта у него размазана по всему полю, потому что за такие отрезки позицию не успеваешь обозначить.
И, конечно, есть «ложная девятка» и прочие тактические кружева. Из моего опыта, когда клуб начинает говорить про ложную девятку в июле, это переводится однозначно: настоящей у нас нет.
Здесь важная оговорка, без которой этот раздел был бы нечестным. Ноль минут на позиции – это не приговор игрокам. Это следствие того простого факта, что впереди играл здоровый Воробьёв, и играл хорошо. Может быть, кто-то из этих троих и есть ответ – может, дай Голубеву 73 матча, он забьёт свои 25, мы этого попросту не знаем. Проблема не в том, что они не доказали. Проблема в том, что узнавать это клуб теперь будет в боевых условиях, в матчах за очки, без права на ошибку и без страховки. Проверка молодёжи в прямом эфире – это не смелость, это отсутствие выбора, выданное за смелость.
По Карпу, велика вероятность, что в центр нападения этим летом не возьмут вообще никого, а на острие будут использовать Ракова, Руденко и совсем молодых. Перечитайте раздел выше: это он и есть. Всё, что я описывал как мрачный сценарий, оказалось не сценарием, а рабочим планом клуба. Разница между нами в одном: я называл это отсутствием выбора, в Черкизове это, видимо, называют кадровой стратегией.
А следом высказался и клуб – устами Юрия Нагорных. Уход Воробьёва, по его словам, не был неожиданностью: «готовились с тренерским штабом к тому, что у нас может уйти центральный нападающий», это «продуманное решение по перестройке», которое «добавит атаке вариативности». И там же – про замену: потенциала внутри команды достаточно, молодых футболистов достаточно, а когда кто-то уходит, всегда открывается окно возможностей для других.
Второй тезис я даже оспаривать не буду – он дословно совпадает с тем, что написано парой абзацев выше. Окно для своих действительно открывается, и хорошо, что клуб это проговаривает вслух.
А вот с «готовились» есть проблема, и она видна невооружённым глазом. Если к уходу центрфорварда готовились заранее – почему тренерский штаб до последнего ставил Воробьёва в состав, а на острие в предсезонке кто-то другой, Руденко, вышел только в последней контрольной игре? Понятно, что Воробьёв должен был играть: он был основным нападающим, ему нужно было набирать форму, никто не обязан мариновать актив на скамейке. Но если продажа планировалась – альтернативы обязаны были получать минуты. Не в одном матче на излёте сборов, а системно, весь июль, чтобы к 26-му числу у Галактионова был не эксперимент, а наигранный вариант. Подготовка – это когда ты пробуешь заранее. Всё остальное – это когда ты называешь подготовкой то, что случилось само.
Есть в этой бедности и один парадоксальный луч света. В «Человеке с чемоданом» я писал, что история Годяева закрывается – клуб в поисках игрока смотрит куда угодно, только не на своих. Похоже, я поторопился с некрологом. Окно для своих приоткрывается обратно – не потому что в них поверили, а потому что кончились деньги на чужих. Бедность как кадровая политика. Не самый вдохновляющий мотиватор, но воспитанникам, честно говоря, всё равно, по какой причине открылась дверь. Важно, что открылась. Заходите, парни, – конкурентов вам не купили.
Что в итоге
Оценивать это лето одной цифрой не получается, и вот почему.
Продажа Воробьёва как сделка – 4/5. Игрок продан на пике цены, в единственное реалистичное окно, с человеческим прощанием и без скандала. Балл снимаю только за одно: такой тайминг – это не планирование, это капитуляция перед календарём.
Ситуация в атаке на сегодня – 1/5. Позиция, которой не существует. И единица здесь только потому, что ноль в моей шкале не предусмотрен.
Среднее арифметическое выводить бессмысленно: 26 июля против «Ахмата» сыграет не среднее арифметическое. Сыграют конкретные одиннадцать человек, и у одного из них на спине будет номер нападающего, а в карьере – что угодно, кроме этой позиции.
Паровоз, как известно, может тянуть состав и без вагона-ресторана – пассажиры потерпят. Но «Локомотив» этим летом пытается отправить в рейс состав без локомотива, искренне надеясь, что вагоны разгонятся сами. Двадцать шестого июля узнаем, бывает ли так. Физика подсказывает, что нет. Но мы же болельщики — мы каждый сезон надеемся, что физику отменят.
Комментарии
-------------------------------------------------------------------
Скорее 4 августа, на кубковом матче с ЦСКА. Опять же если Fan id на кубок не введут. А пока извините. Команду люблю, но посмотрю матч в баре напротив.
Теперь про Агаларова. Михал Михалыч старается заполучить всех, кем он руководил в молодежной сборной и не важно хороший игрок, плохой, у него человеческий фактор, всегда выходит на первое место, а игровые характеристики, увы, на второе. Это хорошо в Пруцеве сошлись оба фактора, но так бывает не всегда.
Ну и самое главное, у Локомотива, третий год подряд, самая проблемная позиция это ЦЗ. И сейчас по факту, то же самое. Монтес, в ближайшее время, может быть продан. Погостнов и Ньямси, это простите уровень ФНЛ, при самых оптимистичных раскладах. Джикия без скорости, Морозов свои лучшие игры и в Локо и в Факеле проводил на позиции опорника. И пока в защите такой сквозняк, оптимизма маловато.