Статья о том, почему страны подают заявки на проведения Чемпионата мира по футболу, и к чему приводят мечты
Право проведения Чемпионата мира по футболу – заветный трофей, к которому стремится почти каждая страна.
Организаторы уверены, что толпы участников, туристов, инвесторов и спонсоров автоматически привлекут за собой экономический рост. Однако быстрое разбухание околофутбольной инфраструктуры является своего рода разновидностью допинга спортивного менеджмента: вкачивание больших ресурсов за короткий период для сиюминутных результатов без подготовленной почвы чревато неприятными, а порой вредоносными последствиями.
Парадокс, но почти каждые выборы локации для ЧМ проходят с каким-нибудь скандалом. Но официальная процедура такова. Страны подают заявки в ФИФА за 8–10 лет до турнира. Заявка сопровождается объёмным досье с гарантиями по наличию или строительству современных стадионов и инфраструктуры вокруг них, с финансовыми обязательствами, планом по безопасности и соблюдению прав человека. Затем инспекторы ФИФА выезжают непосредственно на место и выставляют заявке определенную оценку. Финальное решение принимают делегаты Конгресса ФИФА голосованием, один делегат — один голос.
Кстати, решение о том, где будет происходить ЧМ-2026, было принято в Москве, в 2018 г. На право провести ЧМ-2026 было всего 2 заявки: совместная заявка США, Канады и Мексики под брендом United 2026 и одиночная заявка Марокко. Но не стоит расстраиваться за Марокко несмотря на то, что страна получила уже 5-ый отказ от ФИФА, мундиаль в этой стране пройдет в 2030 году.
Экономические перспективы, как и отношение к футболу, у стран-хозяек ЧМ-2026 разные.
Для США: ФИФА заявляла об эффекте в размере $17–17,2 млрд прироста ВВП, около 185 000 рабочих мест и $3,4 млрд налоговых поступлений.
Однако независимые экономисты (в частности, из Southern Methodist University) отметили, что для экономики размером с США это меньше 0,1% ВВП.
По оценкам банка Banamex, реальный экономический эффект для Мексики составил лишь около $2 млрд — примерно 0,1% ВВП. Прогноз Deloitte в 100 000 временных рабочих мест не оправдался — по факту создано примерно на 10% меньше.
Для обеих стран это скорее локальный экономический всплеск на несколько недель, но не системный драйвер роста.
Канада в отличие от своих коллег впервые принимала ЧМ — матчи прошли в Торонто (БМО Филд) и Ванкувере (Би-Си Плэйс), локации, характерные больше для хоккея. Для канадского футбола это программный проект по поддержанию интереса к местному футболу, даже без крупного прямого финансового эффекта.
Если остановиться на спортивных результатах, то все три хозяйки не смогли преодолеть отметку 1/8 финала: США уступила Бельгии, Мексика - Англии, Канада - Марокко
Турнир стал самым посещаемым в истории: 25 июня зафиксирован суточный рекорд — свыше 426 000 зрителей на шести матчах одного тура. Сама ФИФА получила порядка $13 млрд дохода. Самый прибыльный турнир в истории организации.
Совместное исследование ФИФА и ВТО оценило глобальный эффект от мундиаля в $40,9 млрд прироста мирового ВВП и около 824 000 рабочих мест по всему миру.
Проведение крупных спортивных соревнований помогает государству преодолевать проблемы экономики внутри страны и повышать свой рейтинг на международной арене.
ЧМ-2010 в ЮАР добавил порядка 0,4% к ВВП страны, принёс около $3,6 млрд дохода и 130 000 рабочих мест, а турпоток вырос на четверть.
Германия, приняв у себя турнир, в 2006 году вложила €3,3 млрд, из них большую часть в развитие дорог, вокзалов и аэропортов, которые служат до сих пор.
Катар потратил на подготовку к ЧМ-2022 порядка $220 млрд — но на сами стадионы ушло меньше $10 млрд, остальное — метро, новый порт, дороги и отели в рамках стратегии по снижению нефтяной зависимости.
Сейчас Катар один из центров экономического притяжения международного инвестирования наряду с Объединёнными Арабскими Эмиратами. После ЧМ-2022 года Катар показал, что с ним можно, а главное, заманчиво иметь дело.
ЧМ-2018 г. значительно увеличил уровень привлекательности туризма по России для международной аудитории. Во многом благодаря Чемпионату Мира мы обязаны модернизации законодательства о спорте в части защиты интеллектуальной собственности и иных важных аспектах проведения профсоревнований.
А необходимость встречи международных гостей подтолкнула власти Нижнего Новгорода наконец решить проблему «зеленых заборов».
Возвращаясь к организаторам ЧМ-2026, их инфраструктура была готова: арены были построены давно, и после финального свистка продолжат свою работу в штатном режиме, принимая масштабные события. А вот быстро возведённые стадионы быстро затухают.
Самый яркий символ расточительности — «Арена да Амазония» в Манаусе (Бразилия) обошлась примерно в $300 млн, но команда региона играет во втором дивизионе со средней посещаемостью около 1500 человек. Стадион простаивает большую часть года. Аналогичный «Белый слон» стоит в Мордовии и Дурбане (ЮАР).
Спешка в подготовке сопровождается умалением прав рабочих, экологической небрежностью, неразумными тратами, социальными конфликтами. Все это приводит к красивой, но очень краткосрочной видимости без реально прочного каркаса.
Формально ни один хозяин мундиаля за последние 30 лет не остался в чистом убытке.
Каждый получил рост ВВП, туризма и узнаваемости. Но реальная цена часто скрыта за строчками бюджета: прибыль оседает у подрядчиков и на балансах организаторов, а обслуживать долги и ржавеющие арены приходится уже следующим поколениям налогоплательщиков.
Страны подают заявки не ради месяца футбола, а ради ускоренного «инфраструктурного лифта». Все зависит не от самого турнира, а от того, насколько грамотно он вписан в долгосрочную стратегию страны.
Комментарии