Утром в Анталье жарко, но Турция вылетает как-то особенно холодно. На балконе отеля флаг с полумесяцем висит так же упрямо, как вчера, только смотреть на него почему-то не весело. На телефоне завис немой упрек: 78 процентов владения, 32 удара, ноль голов и один Парагвай, который явно не читал отчеты по xG. Экран светится красным, люди внизу собираются на завтрак, а я сижу на балконе и понимаю, что мне уже хватило этого чемпионата, хотя он еще даже толком не начался.
Я вообще-то живу в Калининграде. Турция у меня не «вторая родина», а местами второй адрес. Пару лет мы прожили в Алании: с видом на море, с визитами в миграционный офис и с утренними пробками из школьных автобусов. Сейчас все куда прозаичнее: обычный отпуск, пара недель в отеле, ребенок, который сравнивает местный бассейн с прошлогодним. Но болельщицкий мозг работает как Google Maps: если ты физически находишься здесь и сейчас в Турции, он настойчиво предлагает «закрепить местоположение» и выбрать местную сборную как маршрут по умолчанию.
Тем более что другие маршруты закрыты. Сборной России на этом чемпионате нет, и это не вопрос формы или тактики, это вопрос геополитики. Привычная футболка исчезла из сетки турнира, и рефлекс «болеть за своих» остался висеть в воздухе. В таких ситуациях обычно ищешь что-то близкое: знакомый язык, знакомых людей, знакомые улицы. Турция оказалась удобным компромиссом. Я здесь не дома, но и не турист «на три дня». Я знаю, как выглядит Алания в ноябре, как звучит детский сад на турецком и как долго можно стоять в очереди за ВНЖ. Этого достаточно, чтобы на время чемпионата назвать эту команду «своей», пусть и с маленькой сноской.
Первый матч с Австралией я смотрел ночью, уже в отеле, когда большинство постояльцев сдались и ушли спать. За окном темный бассейн и аккуратно сложенные лежаки, внутри телефон с трансляцией из Ванкувера. Турецкий гимн я слушаю чуть отстраненно: не так, как российский, но все равно ловлю себя на том, что мурашки есть. В конце концов, это сборная страны, где я однажды учил первые фразы и пытался понять, почему дети в садике спорят о составе «Фенера» так, как взрослые в Калининграде спорят о составе «Балтики».
Через полтора часа меня встречает счет 0:2. Австралия забивает дважды, Турция ни разу. На экране статистики все выглядит цивилизованно и даже многообещающе: 72 процента владения, 30 ударов, 51 касание в штрафной. По ожидаемым голам турки имеют полное право обижаться на вселенную. По табло никаких прав нет. Турция играет в красивый контроль, аккуратно раздвигает соперника, набивает себе xG, но в момент истины превращается в команду, которой не хватает одного грубого, простого удара по мячу.
Матч с Парагваем приходит уже утром, когда солнце добирается до пластиковых столов у бассейна. Я просыпаюсь чуть раньше семьи, включаю трансляцию и пытаюсь смотреть тихо, чтобы не будить соседей за стенкой. Турция снова делает все, что полагается по инструкциям современного футбола: прижимает соперника, разыгрывает короткие, вешает с флангов, бьет. Статистика на телефоне постепенно превращается в шутку: 78 процентов владения, 32 удара, 50 касаний в штрафной, ожидаемые голы переваливают за два. У Парагвая жалкие 22 процента мяча, семь ударов и один точный, тот самый, который в протоколе будет выглядеть ничем особенным, а в памяти турецких болельщиков останется как удар, выключивший звук.
Если смотреть на этот турнир глазами аналитика из Калининграда, Турцию вообще можно понять и даже пожалеть. Против Австралии у нее приличное xG, явный перевес по ударам и владению. Против Парагвая тотальный контроль: 600 с лишним передач против менее двухсот, аккуратные проценты точности, море атак через фланги, стандарты, давление. Любой дашборд, построенный на этих двух матчах, выдаст вывод: команда двигается в правильном направлении, не хватает только реализации. Любой человек, который включал будильник ради этих игр, скажет чуть проще: «мы встали ни за чем».
В какой-то момент ко мне на диван подтягивается ребенок, еще сонный, но уже в футболке с Ардой Гюлером, купленной вчера в соседнем торговом центре. Он спрашивает: «Мы за Турцию?» И я ловлю себя на странном ответе: «Пока да». Не потому что это навсегда, а потому что сейчас так удобно: мы в Турции, турнира у России нет, а Арда и компания хотя бы играют в футбол.
Через 2 минуты Парагвай забивает, и все становится слишком знакомым. В детстве я видел подобные сюжеты с другими флагами: много разговоров перед стартом, приличные цифры в протоколе, поражения, которые объясняют любыми словами, кроме «мы были хуже». Тогда это была сборная России, теперь Турция, за которую я болею временно, по месту дислокации. Но внутренний монолог остается тем же. Только вместо «опять все как всегда» думаешь: «кажется, я уже где-то это видел».
Важно честно признать: это не «моя» команда в полном смысле. Я не вырос с ее героями, не стоял в детстве под ее гимн, не знаю наизусть все переходы и скандалы последних двадцати лет. У меня нет турецкого паспорта, у меня есть турецкие воспоминания: очереди в миграционке, шумные рынки, разговоры в барбершопе про Арду и Кенана, утренний детский сад, где фамилии игроков выговаривают лучше, чем дни недели. На этом основании я взял себе право болеть за Турцию в отпуске. И оказалось, что этого достаточно, чтобы поражение резануло чуть глубже, чем у случайного туриста, но все-таки не так больно, как если бы вылетела команда из дома.
Самое интересное, как в этой истории ведут себя цифры. Они вроде бы на стороне Турции: владение под 80 процентов, кучи ударов, хороший xG, лидеры по касаниям и передачам в каждой линии. Но по ощущениям эти числа работают как декорации, за которыми прячется старый знакомый сюжет: команда, которая делает много «правильного», но не знает, что делать, когда миру становится все равно, насколько правильно она играла. Где-то между 72 процентами владения и 0:2 от Австралии, между 32 ударами и 0:1 от Парагвая теряется главное, гол.
Когда матч с Парагваем заканчивается, отель окончательно просыпается. Кто-то обсуждает экскурсии, кто-то спорит про лучший пляж, кто-то вообще не знает, что Турция только что закончила свой чемпионат. Я выключаю трансляцию, убираю телефон и ловлю себя на простой мысли. Турцию правда жалко: команда играла смело, держала мяч, верила в себя и все равно уезжает домой с сухой строчкой «0 побед». Но здесь я остаюсь сторонним свидетелем: закрою трансляцию, уберу телефон и поеду в аэропорт, а эта страна будет еще долго спорить о Монтелле, Арде и нереализованном xG.
Для меня эта история заканчивается проще. До тех пор, пока России нет на чемпионатах, я буду вот так влезать в чужие драмы, выбирать временные сборные по соседству и удивляться, насколько легко они цепляют. Но все равно хочется верить, что в какой-то момент выбор снова станет очевидным не потому, что мы живем пару недель в отеле на турецком побережье, а потому что на сетке турнира появится привычная табличка «Russia». И тогда все эти 78 процентов владения и 32 удара останутся просто красивой заметкой о том, как однажды в отпуске я болел за Турцию и понял, как сильно скучаю по своей команде.
https://t.me/BalticaB моя тележенька
Комментарии