Привет, это Игорь Акинфеев

Первый пост в блоге – о ЧМ детства и мяче, летевшем как пуля. 

Всем привет! Это Игорь Акинфеев, и вы в моем блоге на Спортсе’’. Надеюсь, будет интересно: и мне, и вам. 

Вратари моего детства и свитер Ирландии с цээсковской звездой

Стартовая тема очевидна. Футбольные трансляции из США возвращают в детство. Первый чемпионат мира, который я увидел, – как раз турнир 1994 года. Пять голов Олега Саленко в ворота Камеруна смотрел по цветному телевизору Sharp, на который наша семья долго копила. Прослужил он нам лет пятнадцать, если не больше. Потом появился видеомагнитофон, и отец купил кассету «500 лучших голов чемпионатов мира» – и я засмотрел ее до дыр.  

А на ЧМ-1994 я видел все матчи сборной России, и из наших соперников мне особенно понравилась сборная Швеции. Шведы тогда гремели, взяли бронзу, и за них играл гениальный вратарь Томас Равелли. Нравилось, что он не стоял в воротах, а именно играл, много двигался.  

Я уже тогда был вратарем в школе ЦСКА и с особым вниманием следил за коллегами. Приглянулся мне на ЧМ-1994 и неординарный вратарь сборной Мексики Хорхе Кампос: небольшого роста, но прыгучий, выбегал в поле. 

Красивая разноцветная форма привлекала к нему внимание всего мира. Кампос – один из немногих вратарей, кто играл в те времена в майке с коротким рукавом – большинство предпочитало свитеры. 

Достать тогда в Москве майку, как у Кампоса, было нереально, зато у меня был вратарский свитер сборной Ирландии: его, кажется, привез мой детский тренер вратарей Юрий Павлович Пшеничников. К тому свитеру мой отец пришил цээсковскую звезду.

Еще мне досталась вратарская форма Reebok, в какой на ЧМ-1994 играли Дмитрий Харин и Станислав Черчесов, но, наверное, все же китайская, неоригинальная: один налокотник был с обратной стороны.

Тогда же я собирал наклейки Panini и клеил их на стену. Покупал в палатке у метро «Динамо». Берешь упаковку и не знаешь, что там за игроки. Я очень расстраивался, когда тратил деньги, а попадались те, что уже есть: особенно мне везло на Андреаса Бреме из сборной Германии. 

Поколение Ромарио, Баджо, Бебето мне ближе

Да-да, на стену я клеил не только вратарей. Нравились и нападающие, и полузащитники (вот за защитниками, признаюсь, никогда не следил): кроме очевидных звезд (Ромарио, Роберто Баджо, Бебето), отметил для себя на ЧМ-1994 шведа Томаса Бролина – белобрысый такой: финтил, забивал, просто феерил. 

Может, футбол тех времен был не таким атлетичным, как сейчас, но то поколение мне ближе. Мне кажется, тогда были настоящие звезды. 

Вспомните хотя бы Денниса Бергкампа: какой мяч он забил аргентинскому вратарю Карлосу Роа на ЧМ-1998. Де Бур сделал передачу метров на 70, а Бергкамп обработал одним касанием, обыграл и забил в девятку. 

По накалу матч Голландия – Аргентина запомнился на том турнире больше всего, хотя болел я за другую команду: очень любил сборную Англии и переживал конкретно за Дэвида Бекхэма. Нравилось, как он исполнял штрафные. 

Я очень радовался, когда Майкл Оуэн забил Аргентине в 1/8 финала. Думал, англичане победят, но из-за непонятного удаления Бекхэма все пошло наперекосяк. С годами я понял, почему он задел Симеоне: на поле не всегда получается контролировать эмоции, сдерживать злость. 

На Диего – за то, что спровоцировал Бекхэма – я тогда не злился, но сейчас стиль «Атлетико» мне не нравится, даже не смотрел их последние матчи с «Арсеналом»: заранее было понятно, что будет что-то вроде 1:0 или 1:1 – вязкая, незрелищная игра. 

То ли дело финал ЧМ-1998, где Бразилия получила трешку от Франции. Кто мог подумать, что действующий чемпион мира столько пропустит и не забьет. В последнем, конечно, заслуга Фабьена Бартеза. Очень своеобразный вратарь: когда ему били штрафной, выбегал на два метра вперед. Мог и выскочить за пределы штрафной – сделать подкат или финт. 

Еще дальше пошел другой участник ЧМ-1998 – парагваец Хосе Луис Чилаверт, исполнявший штрафные и пенальти. В школе ЦСКА я тоже бил пенальти, забивал, но мне это не очень нравилось. А окончательно разонравилось на турнире в Швеции, где я бил пенальти мальчику в очках. Обычно я исполнял на силу, а тут решил на технику, в угол, и тот мальчик отбил. 

С того момента пенальти я больше не бил – к счастью, в первой команде ЦСКА есть кому этим заняться. Но я забежал вперед. За год до моего дебюта в РПЛ я еще как болельщик смотрел дома ЧМ-2002 и искренне верил, что сборная России выйдет из группы. Команда-то была неплохая, но подкосило поражение от Японии, и разочарование болельщиков выплеснулось в погромы на Манежке и Тверской. 

Это был первый чемпионат мира в более чем одной стране, и второй хозяйкой была Южная Корея, которую судьи за уши тащили в полуфинал – в матчах плей-офф с Испанией и Италией это было очевидно. 

Сколько раз у меня такое было: после матча предъявляешь претензии судье, а он тебе: «Извини». Но что мне его извинения, если я неделю тратил силы и здоровье, а тут какая-то несправедливость. В общем, хорошо понимаю, каково было итальянцам и испанцам после тех игр. 

С другой стороны, во взлете Южной Кореи есть и плюс для нас. Ее тренер Гус Хиддинк весь фарт, приобретенный на том турнире, перенес потом в сборную России. 

Правда, с нами про Корею он никогда не говорил. Повторял: «Моя команда – Россия». Настолько влился в русскую семью, что перед четвертьфиналом Евро-2008 сказал нам: «Выйдите и надерите задницу этим голландцам»…    

Чемпионат мира-2002 интересен еще и тем, что лучшим игроком признали вратаря – Оливера Кана. По мне, это просто глыба. Пускай и со своими тараканами, с укусами и боданиями. Никогда не забуду и эпичный момент, когда он прибежал в чужую штрафную и забил кулаками (в матче «Баварии» против «Ганзы»). 

На ЧМ-2002 ему не было равных, и не знаю, что с ним случилось в финале, когда он выпустил мяч из рук и позволил Зубастику добить и открыть счет: обычно-то он брал сто из ста таких мячей. 

Может, дело в мяче «Февернова», который во многих моментах летел непредсказуемо – все же помнят гол Роналдиньо Симэну. Видимо, уже тогда начались эксперименты с мячами, которые привели к появлению «Ротейро».   

Чудные мячи крупных турниров

Мячи для вратаря, как понимаете, – отдельная тема. 

Летом 2004-го я поехал в составе сборной России на Евро-2004 и впервые соприкоснулся с мячом, с которым было прямо неудобно. «Ротейро» был как будто пластиковый (плохо прилипал к перчаткам, надо было специальные подбирать), на мокром поле летел как пуля и еще вилял в воздухе. 

Когда у нас заканчивалась тренировка, я – молодой, дури много – брал мяч и с руки добивал от своей штрафной до чужой. «Ротейро» летел очень далеко и, главное, непонятно – и для вратарей, и иногда для полевых игроков.  

Этим же «Ротейро» мы играли в плей-офф победного Кубка УЕФА с португальскими командами, и полузащитник «Бенфики» Петит весь матч лупил мне издали. Я ему даже сказал тогда: «Ты просто задолбал».    

Потом технологии менялись: на одном турнире нормальный мяч, на другом – опять какой-то чудной, чтобы вратарям было тяжелее и забивалось больше голов. Моя же любимая технология – обычный черно-белый кожаный мяч из девяностых, который просто летел прямо. 

Я играл такими мячами в школе ЦСКА и подавал их игрокам первой команды, когда был болбоем в 1999 году: например, в домашнем матче с «Мольде», когда Хомуха со штрафного забил.  

А в профессиональной карьере мой фаворит среди мячей – «Танго». Он был на ЧМ в Аргентине и Испании, на всех Евро восьмидесятых, а потом обновленную версию сделали к Евро-2012. Он, наоборот, не вилял, нормально летел и катился по траве. Идеальный мяч, я его очень любил. 

А самое смешное, что на Евро-2012 я не сыграл и любил «Танго» только на тренировках.

Фото: Gettyimages.ru/Simon Bruty/ALLSPORT, Alexander Hassenstein/Bongarts, Ben Radford; East News/FRANCOIS XAVIER MARIT / AFP