Забытый факт: на чемпионате мира-1994 российские тренеры работали сразу в двух командах. Павел Садырин – в сборной России, а Анатолий Бышовец формально занимал должность технического директора сборной Южной Кореи, но, по его словам, влиял на ключевые футбольные решения.
Илья Ковалев записал монолог Анатолия Федоровича об этом этапе карьеры.
«Вокруг моего имени много шума из-за денег. Мы обижаемся и возмущаемся, но покупаемся и продаемся»
В 1994-м речь не шла о том, чтобы я заменил тренера. Корейцы хотели, чтобы у них перед решающей фазой подготовки к чемпионату мира в сборной был человек с опытом. Этот опыт у меня был. Мы же со сборной СССР выиграли Олимпиаду-1988 в Южной Корее. На том турнире мы обыграли сборную Бразилии. Позволю себе нескромность напомнить: мы бразильцев довели до слез.
Сборная Кореи вышла на меня за несколько месяцев до чемпионата, после того как у меня закончился контракт с АЕЛом на Кипре и сорвался контракт с «Бенфикой». Обратились через Владимира Абрамова – это известный журналист и писатель.
Предложение было очень интересным. Оно давало неплохой старт после Кипра. Можно было попробовать решить задачи на чемпионате мира, где лучшие команды и игроки. Победа на Олимпиаде позволяла мне думать, что можно добиться результата. Но информации о сборной Кореи было мало, поэтому рассчитывать на результат было рискованно. Прежде чем согласиться на работу, я поговорил с редактором журнала Kicker Карлом-Хайнцом Хайманном и тренером Дитмаром Крамером, который тоже работал в Южной Корее. После этих бесед понял, что можно лететь и договариваться.
Я приехал в Южную Корею, чтобы подписать контракт. Вокруг моего имени много шума, связанного с деньгами. Но, вспоминая Омара Хайяма, все в мире покупается и продается. Мы обижаемся и возмущаемся, но покупаемся и продаемся. Художники, музыканты, актеры – каждый из нас продает свой талант. Сколько у Толстого стоил лист, когда он писал «Войну и мир»?
После был удивительный момент. Мы уже подписали контракт, прошла пресс-конференция, на которой меня представили. И тут вице-президент футбольной федерации Кореи сказал, что все финансовые процессы будут происходить через корейского агента. Я отказался, ведь я подписывал контракт с федерацией футбола, а не с этим человеком. Договорились – федерация перечисляла деньги на мой счет напрямую.
«После решающего матча с Германией Фогтс сказал: «Это был Сталинград»
Формально на ЧМ-1994 я был техническим директором, но, честно говоря, я вел тренировочный процесс. Состав тоже определял я. Это было похоже на СССР, где вторыми секретарями республик всегда были русские с большими полномочиями.
В группе нам выпали Испания, чемпион мира Германия и Боливия. Информация о соперниках шла от меня. Важно было правильно рассчитать, когда прилететь в США, где проходил турнир.
Перед чемпионатом мира я полетел в Финляндию, где играли испанцы. Оттуда я отправился в Бремен, в Германию, где смотрел немецкую сборную. Еще Хайманн устроил мне встречу с Крамером. Мы пообщались, после этого мне стала яснее картина перспектив работы со сборной Южной Кореи.
В первом матче на ЧМ мы сыграли вничью с Испанией – 2:2. Казалось, будто бы задача решена, но с Боливией снова была ничья – 0:0. Перед последней игрой в группе шансы на выход еще оставались.
В последнем туре предстояла встреча с моим заклятым другом Берти Фогтсом, который тренировал Германию. Мы знакомы еще с юношества: играли друг против друга на турнире Гранаткина – мы победили. Еще была встреча на юношеском турнире: уступили им в финале. Хотя по ходу турнира мы обыграли англичан.
Одним из судей в матче с Германией был сын Козьмича Валентин Иванов-младший. Я ему говорю: «Валя, у меня к тебе одна просьба. Конечно, можно рассчитывать на симпатии. Но нельзя не учитывать Клинсманна, который все время играет на грани офсайда. Будь внимателен, подними флажок».
В первом тайме было 0:2. Во второй половине мы почти сумели отыграться, были очень к этому близки, концовка была за нами. Была жара под 40, физически мы выглядели лучше, но проиграли 2:3. Фогтс после матча сказал: «Это был Сталинград».
Сборная Южной Кореи заняла 3-е место в группе и покинула турнир.
«Брал харизмой, игроки встречали аплодисментами»
После чемпионата мира я продлил контракт со сборной Южной Кореи. Но уже в качестве главного тренера национальной и олимпийской сборной – работал сразу с двумя командами. Приходилось проводить по две тренировки. Было сложно, в том числе физически.
С другой стороны, наладились отношения и взаимопонимание с игроками. Брал харизмой. Плюс у меня не только тренерский опыт, но и игровой. Помню, вечером игроки посмотрели в записи матч ЧМ-1970, где я играл. Утром они встречали меня на занятии аплодисментами.
Я мог доступно объяснить тактику или показать, как действовать в игровой ситуации. В 2003-м я работал в «Маритиму» и не уступал бразильцам в играх на малых пространствах, в квадратах, в теннисболе – разницы большой не было.
Сразу после чемпионата мира начался Кубок Азии, который прошел в Японии (Бышовец говорит о летних Азиатских играх, которые прошли осенью-1994-го – Спортс’’). В составе были игроки, которые готовились и участвовали в чемпионате мира. Но одновременно нужно было расширить молодыми игроками к финальному турниру Олимпийских игр.
В четвертьфинале турнира мы играли в Хиросиме против Японии, которую возглавлял Фалькао. Я знал его по «Роме». Мы их обыграли – 3:2. Это был тяжелейший матч. Не просто дерби, а матч, цена которому выше денег и наград. Противостояние между Японией и Кореей историческое. В истории Кореи был и геноцид, и много чего еще. После той победы мне звонил президент Кореи, поздравлял. По приезде пригласили на прием.
«На Олимпиаде не вышли из группы – как сборная СНГ на Евро-1992»
Для работы в Корее я взял программу подготовки, по которой готовил сборную СССР. Тогда игроки проверялись не по чемпионату Союза, а в турнирах. Это было проблемой для клубов и их тренеров – были противоречия. Но это было необходимо.
Олимпийская сборная Кореи поехала по всей Европе, чтобы набраться опыта и наглядно прочувствовать принципы игры на выезде. Больше месяца мы жили в таком турне – от Швеции до французского Тулона.
В игре с Японией была большая нагрузка, после этого мы проиграли в полуфинале Узбекистану 0:1 и не попали в финал. При соотношении ударов 1:29 умудрились пропустить. Нам забил Абдураимов-младший, сын Берадора, с которым мы играли в сборной СССР.
На Олимпиаде-1996 мы стартовали со сложного матча с Ганой – чемпионом мира среди молодежных команд. Мы победили 1:0. Еще в группе была сборная Мексики. Тоже было сложно. Ничейный результат 0:0. После двух матчей у нас было четыре очка.
Оставалась игра с Италией, которая проиграла первые две встречи и потеряла шансы на плей-офф. Казалось, что результат в этом матче итальянцам ничего не давал, но как мне сказал Мальдини-старший, который руководил той сборной: «А как вернуться? С какими глазами? Нас же ждут болельщики». Поэтому был серьезный бой.
Это было как с Шотландией на Евро-1992. Результат им ничего не давал, но они обыграли сборную СНГ 3:0. Надуманные вещи про пьяных шотландцев – это информация была запущена для расслабления. Если бы мы обыгрывали шотландцев, Берти Фогтс со сборной Германии не выходил бы в плей-офф.
Поэтому неудивительно, что итальянцы хорошо сыграли и победили нас 2:1. Мексика сыграла вничью с Ганой – 1:1. В итоге у нас с ганцами было равенство по очкам и одинаковая разница забитых и пропущенных. Но мы забили два мяча, а Гана – четыре, поэтому они вышли из группы.
Ситуация с Мальдини говорила о главном: на такие турниры приезжают не за наградами и деньгами, а с чувством ответственности, ведь ты представляешь страну и болельщиков. В том понимании это был патриотизм.
«Мне предлагали заменить Хиддинка»
В 2001-м, когда я работал в «Химках», было еще одно предложение от сборной Кореи. Шла речь о том, чтобы заменить Гуса Хиддинка перед ЧМ-2002. Причина была в том, что он почти не жил в Корее. Как и у нас, когда Хиддинк работал в сборной России, он уезжал в Голландию, а всю информацию ему давали Александр Бородюк и Игорь Корнеев.
Я же, когда работал в сборной Кореи, был и главным тренером, и главой делегации и представителем диаспоры в Европе – представлял Южную Корею. Телевизионщики, которые приехали из Кореи в Москву, спросили меня о диаспоре: где СССР, а где Корея? Ответил: «Если ты профессионал, работаешь не только за себя, а за всю Южную Корею».
От предложения я отказался. И то, что было на чемпионате мира-2002 – это было ужасно. Я помню матч с итальянцами. На них было жалко смотреть, в том числе на Тотти. Я не о результатах. Такое чувство вызывало судейство.
«Корейцы очень работоспособные, у них наполеоновский средний пульс: 46-48 ударов»
Корея – футбольная страна. Но разница между Японией и Южной Кореей есть. Она заключается в том, что в Японии работали бразильцы. В Корее были немец Крамер, я, а потом Хиддинк. Стиль и тренировочный процесс рассматривались как главный фактор. В подготовке все соответствовало современным требованиям.
У меня в команде были отличные футболисты – лучший игрок Азии Ким Джу Сон, лучший бомбардир Хван Сон Хон. Я по сей день помню их фамилии.
Корейцы – очень работоспособные, у них наполеоновский средний пульс. Сердечко работает на пульсе 46-48 ударов. С детских лет они занимаются физической подготовкой. Закладывается очень хороший фундамент.
Да, там нет больших результатов. И на тот момент это был не профессиональный футбол, профессиональный футбол только появлялся. В Олимпийской сборной было 70% студентов. У них студенты как в НБА – не могли быть профессионалами. Поэтому увезти их больше чем на месяц в Европу было проблемой.
Коммуницировал без сложностей. Когда мы приехали, моя супруга говорила на бытовом уровне на французском, я на английском. Два помощника-тренера мало того что знали английский, они еще были православными. В Корее есть конфуцианство и буддизм. Но подобрали так, что и по вере у нас не было разногласий.
На острове Чеджудо я проводил подготовительный период с обеими сборными. Там девчата ныряли за перлами (старое или литературное название жемчуга – Спортс’’). Я проходил мимо них – они погружались в воду. А когда я возвращался, они меня приглашали выпить соджу.
Уже после Кореи я часто встречался с корейцами. Помню, сдавал на тренерскую лицензию. Поехали в Голландию на стажировку. У меня даже снимок оттуда есть: я, Володя Федотов, Олег Романцев и Жора Ярцев. Стоим, смотрим тренировку Кумана. Вдруг на стадионе в вип-ложе появляется кореец, видит меня и на английском говорит: «Сейчас приду». Спустя какое-то время прибегает, сразу мне какие-то подарки. Другие наши тренеры были шокированы.
Еще был случай, когда в Москве презентовали корейские автомобили. Меня пригласили в качестве демонстратора. Сын основателя Hyundai был президентом федерации футбола Кореи. Его отец баллотировался в президенты Кореи, но не набрал нужного количества голосов. Мы с ним встретились, когда я был на отдыхе на Кипре. Он с супругой, я тоже. Вместе провели хороший вечер.
У меня осталось хорошее впечатление от Южной Кореи. Я беру не политические вопросы, а человеческие. Народ, переживший столько горя – удивительный народ. У них очень хорошие человеческие качества. Корея в моей жизни оставила очень большой след.
Фото: Gettyimages.ru/Tony Marshall – EMPICS, Stephen Dunn, Ben Radford; РИА Новости/Игорь Уткин
Комментарии
предлагал миллиард вон за Бышовца