История легенды «Реала» Хайме Ласкано – врача, автора рассказов и пьес, изобретателя новой манеры игры на фланге
Может показаться, что в заголовке перечислено слишком много сфер деятельности для одного человека, однако герой этой истории действительно смог проявить себя в каждой из них. Речь идёт о Хайме Ласкано, писателе, драматурге, медике и легендарном игроке «Реала», принадлежавшем к «generación deportivocineastaintelectual» – поколению испанских спортсменов-кинодеятелей-интелектуалов начала 30-х годов прошлого века. Рассказать о нём необходимо, ведь уже много лет, как история этого удивительного человека забыта клубом и оттого стала неизвестна современным болельщикам.
Начало пути
Хайме Ласкано родился на севере Испании, в Памплоне, 30 декабря 1909 года. Уже в раннем возрасте у него наблюдались способности к спорту и творчеству.
В семь лет отец научил его играть в пелоту – традиционный баскский вид спорта, где задействованы мячик и ракетка-ловушка. Затем, в возрасте одиннадцати лет, Хайме открыл для себя футбол. Поначалу играл в школьной команде, а спустя время присоединился к юношескому составу «Осасуны».
Хайме был наделён любознательностью, созидательным складом ума. Он много читал и в подростковые годы начал писать свои первые рассказы. Ещё он восхищался театром: его тётушка, хорошо знакомая с этим искусством, поощряла увлечение племянника и позаботилась, чтобы он мог смотреть постановки каждую неделю. Но и это не всё! Хайме интересовала медицина, он даже поступил в медицинский колледж Сарагосы, расположенный в трёх часах езды на поезде из Памплоны.
Несмотря на все прочие занятия, Хайме по-прежнему отдавал много сил футболу. Усердие помогло ему добиться отличных результатов на юношеском уровне, и в возрасте пятнадцати лет он дебютировал за первую команду «Осасуны».
В то время, а это были 1920-е, испанский футбол всё ещё считался полупрофессиональным спортом, даже тренировки проводились нерегулярно, но Хайме это было только на руку: так у него оставалось больше времени на учёбу. Он переехал жить в Сарагосу, чтобы успевать на занятия в колледже, а к вечеру приезжал в родной город на поезде, и всё ради футбола. О хорошей зарплате речи не шло: «Осасуна» выплачивала молодому футболисту каких-то сто песет за каждый сыгранный матч – этой суммы ему хватало на перекус и билет на поезд туда и обратно.
С момента своего дебюта Хайме провёл в памплонской команде ещё три года и за это время успел очаровать половину футбольной Испании. Он был подвижным игроком атаки, с отличными физическими данными, обладал высокой скоростью, прекрасно контролировал мяч.
Неудивительно, что такой игрок привлёк внимание одного амбициозного клуба из Мадрида, уже в те времена выискивающего потенциальных звёзд.
Дебют за «Реал Мадрид»
На дворе было лето 1928-го, когда большие перемены ворвались в жизнь восемнадцатилетнего Хайме Ласкано. Усердному студенту пришло время собрать вещи, переехать в столицу Испании и дебютировать за свою новую команду – мадридский «Реал».
Чтобы осуществить это подписание королевскому клубу несколько месяцев пришлось бодаться с «Осасуной», в которой упорно не хотели отпускать игрока. Тут свой интерес выразил ещё «Атлетико», и вскоре переговоры превратилось в настоящую склоку между тремя клубами, с уловками и интригами, вынудив Федерацию Футбола вмешаться и выдвинуть предупреждение: «Ласкано может сам выбрать, где продолжить карьеру, но подписавший его клуб будет обязан заплатить штраф в размере шести тысяч песет».
Игрок рвался в «Реал», а там уже намеривались отказаться от этого трансфера, но тут в дело вступил один из директоров клуба – не кто иной, как Сантьяго Бернабеу. Он был настолько уверен в таланте Хайме, что ради его подписания решил пойти на любые риски: взяв шесть тысяч песет из клубной казны, он сам заплатил штраф. Позднее Бернабеу вспоминал: «Ласкано сразу меня впечатлил. Но если бы он не оправдал высоких ожиданий руководства, мне бы пришлось вернуть в клубную казну те шесть тысяч песет».
Волноваться дону Сантьяго в итоге не пришлось: Хайме быстро зарекомендовал себя как стоящий игрок. Он дебютировал за клуб 6 сентября того же года в товарищеской игре против «Унион Спортинг» и помог своей команде победить со счётом 2:6, хоть и не забил.
Памплонец продолжил улучшать свою игру в последующих матчах регионального чемпионата, завоёвывая сердца болельщиков, а заодно и доверие тренера. В ноябре Хайме уже мог похвастаться первым достижением с мадридской командой: после восьми беспроигрышных матчей подряд, «Реал» ожидаемо стал чемпионом региона.
Несколько месяцев спустя, в начале 1929 года, настали долгожданные перемены в испанском футболе: Ла Лига была официально утверждена. Первый матч «Реала» в новом турнире выпал на 10 февраля против каталонской «Европы».
Что сказать, Хайме Ласкано в тот день пребывал в голеодорском настроении и забил четырежды во втором тайме: на 50-й, 59-й, 75-й и 83-й минутах. Нападающий Морера тоже закинул один мяч (c подачи Ласкано), и игра завершилась со счётом 5-0 в пользу «сливочных». Вот так начало Ла Лиги!
Но несмотря на яркий старт чемпионата для «Реала», по итогам того сезона трофей оказался в руках игроков «Барселоны»: каталонская команда опередила мадридскую лишь на два очка, выйдя в лидеры в последнем туре.
Удача не была на стороне игроков «Мадрида» и в Кубке, где они не смогли одолеть «Эспаньол» в решающем матче, проходившим под проливным дождём и оттого получившим название «Водный финал». Игра закончилась 2-1, единственный гол за столичную команду забил Ласкано.
Именно из лучших игроков «Эспаньола» и «Мадрида» была сформирована сборная Испании того года. Хайме получил свой первый вызов в марте, после чего поучаствовал в серии разгромных побед над серьёзными командами: сначала 5:0 над Португалией, затем 8-1 над Францией, и напоследок 4:3 против Англии, никогда до этого не проигрывавшей континентальным сборным. Как итог, тот период считается одним из самых значимых в истории испанского футбола, а Хайме Ласкано одним из главных действующих лиц тех достижений.
Новое видение игры
Всего за несколько месяцев Хайме Ласкано превратился из перспективного новичка в чуть ли не главную звезду «Реала» и заодно привнёс новые идеи в испанский футбол. Он числился крайним («extremo-extremo», как это амплуа называют в Испании, то есть настолько крайний, что крайнее уже некуда) правым атакующим игроком, от которого требовалось протащить мяч по флангу и навесить – в итоге Хайме не только справился с этой ролью, а ещё и модернизировал её.
Он мечтал играть в центре нападения, но место было занято, и ему не осталось ничего другого, кроме как совместить свои бомбардирские амбиции с задачами флангового игрока – так в его стиле появилось стремление владеть инициативой, что было не присуще вингерам той эпохи.
Именно такого игрока «Реалу» прежде не хватало. Хайме участвовал во всех продвижениях к воротам соперника, добавляя остроты каждый раз, когда мяч оказывался у него. Неудержимый, уверенный в своих решениях, он шёл напролом и завершал атаки точным навесом, но ещё чаще мощным ударом. В прессе его нарекли открытием сезона.
Жизнь в Мадриде
Трибуны восторгались Хайме Ласкано благодаря его успехам на поле и раскованному характеру, в придачу, он был привлекательным молодым человеком – среди женщин не умолкали разговоры о его кудрях, которые ниспадали на лоб, завиваясь в форме раковин моллюсков. «Дитя улиток», так болельщицы окрестили его с подачи одного из журналистов.
Как-то раз игрока заметили в ресторане: тот ужинал в окружении многочисленных друзей и болельщиков – около пятидесяти человек! И такое случалось постоянно: куда бы Ласкано не шёл, народ не давал ему прохода, взрослые жали руку, осыпая комплиментами, а дети суетились вокруг него с просьбами дать автограф.
«Болельщики «Реала» являются для меня всем. <…> С тех пор как я приехал в Мадрид, они не перестают меня поддерживать. Их голоса так воодушевляют! Мне настолько сильно хочется отблагодарить их своей игрой, что из-за этого чрезмерного рвения я иногда ошибаюсь и теряю мяч» – так Хайме Ласкано восторгался мадридистами в феврале 1929-го.
Несмотря на то, что карьера футболиста пошла в гору, Ласкано не был намерен бросать учёбу и поступил на факультет медицины в одну из мадридских академий. Игрок пояснял: «Я выбрал «Мадрид», потому что здесь невероятные болельщики, а также потому, что в этом городе есть масса вариантов для продолжения учёбы».
Между тренировками, матчами и лекциями свободного времени оставалось не так много, но зато теперь у Хайме был стабильный доход, а значит, возможность финансово помогать матери, которая осталась в Памплоне одна: брат игрока тоже покинул дом, став священником, а отец скончался, когда Хайме был ещё ребёнком.
Для контроля над своими финансами Хайме нанял секретаря по имени Фаустино – в его обязанности входило ведение чековых книжек и прочая бюрократия. Услуги Фаустино были необходимы также потому, что футбол стал не единственным источником дохода Хайме: в столице у восемнадцатилетнего любимца публики появились новые способы заработка, пусть и очень рискованные.
«У меня настоящая одержимость ставками, редко бывает матч, в преддверии которого я не сделал бы одну или две. Я делаю ставки на любой вкус: на чётное количество результативных действий, на двойной шанс, на победу с преимуществом. Пока что ни одна ставка меня не подвела. Недавняя игра в Бильбао принесла мне не только денежный выигрыш, но и золотой значок, и дорогой кошелёк. Предпочитаю ставить много, ведь бывают моменты, когда эти выигрыши приходятся очень кстати».
Хайме развлекался, но и писательскую деятельность не забросил. Уже после нескольких месяцев в Мадриде он написал пьесу под названием «Астрагал», которую дал почитать друзьям и знакомым. Ставить её на сцене в то время игрок даже не рассчитывал.
Интересное название для пьесы: астрагал, он же таранная кость, находится в стопе человека, прямо над пяточной костью. Саму историю – а это была комедия – Хайме посвятил своему партнеру по команде Гаспару Рубио, известному как Король астрагала из-за своих частых жалоб на дискомфорт в повреждённой когда-то таранной кости. Как воспринял эту пьесу сам Гаспар неизвестно, однако Хайме неоднократно рассказывал о своих прекрасных отношениях c одноклубниками.
Увлекательная столичная жизнь, фанатская поддержка, множество друзей, хорошая зарплата, успешная игра за один из лучших клубов Испании – и всё это в восемнадцать лет. Многие в таком возрасте посчитали бы это пределом мечтаний. Многие, но точно не Хайме Ласкано.
Мотоциклетная авария
Ранним утром 18 сентября всё того же 1929-го, Хайме выехал из столицы на мотоцикле со своим секретарём Фаустино. Направление? Севилья. Цель поездки? Организация собственного трансфера из «Реала» в «Бетис». Так, стоп, что?!
На самом деле, для Ласкано была важна не столько смена клуба, сколько возможность переезда из Мадрида в Севилью: игрока манил севильский университет. Видимо, Хайме казалось, что светская жизнь в Мадриде сильно отвлекает от учёбы. Его однолетний контракт с «Реалом» закончился, подписывать новый он не собирался. В голове футболиста назрела идея о смене обстановки, но поездка, однако, пошла не по плану.
Всё произошло, едва они преодолели треть пути. Хайме набрал скорость сорок километров в час, пошёл на обгон, но автомобиль перед ним вдруг резко дёрнуло в сторону, последовало столкновение, мотоцикл перевернулся.
Фаустино чудом остался невредим, даже смог быстро подняться на ноги и оглядеться в поисках Хайме. Тот лежал без сознания посреди лужи крови: при падении с мотоцикла он ударился головой о колесо автомобиля.
Водитель машины вместо того, чтобы тут же помочь, решил устроить Фаустино выговор на повышенных тонах. Авария случилась возле поселения Вильярта-де-Сан-Хуан, и Фаустино пришлось оставить раненого на попечение местным жителям, а самому отправиться в ближайший город Мансанарес, чтобы телеграфировать в Севилью. Почему он тогда не связался ни с кем из Мадрида, остаётся загадкой.
Через несколько часов прибыли секретарь «Бетиса», главный тренер Кинке и клубный врач. Они помогли перевезти Хайме сначала в Мансанарес, оттуда – на поезде в Севилью. На вокзале их уже встречала толпа небезразличных к судьбе футболиста людей: все обеспокоенно наблюдали, как его увозят на скорой в одну из севильских больниц. На операционный стол он был доставлен в тяжёлом состоянии, с отёком лёгких, серьёзными травмами головы и подозрением на воспаление мозга.
Новости о любимом игроке мадридисты узнали на следующее утро из газет: «Футболист Хайме Ласкано серьёзно ранен в результате аварии. Было проведено деликатное хирургическое вмешательство. Вероятнее всего, он больше не сможет играть».
Севильская осень
Узнав об аварии, «Реал» тут же выразил готовность оплатить лечение и вообще всё, в чем Ласкано будет нуждаться в больнице.
Вопреки неутешительным прогнозам, игрок быстро шёл на поправку. Уже на следующий день после аварии, заметки о его здоровье стали более обнадеживающими: «Состояние Хайме Ласкано не настолько тяжёлое, как предполагалось изначально. Пострадавший уже пришёл в сознание».
Через двадцать с лишним дней, которые Хайме показались длинною в двадцать столетий, его выписали из больницы. Пересказывая всё произошедшее, он шутил о столкновении с колесом автомобиля: «Это самый запоминающийся удар головой в моей жизни. Мне, должно быть, почудилось, что я играю в футбол, ну я и подставил лоб; но вместо мяча я натолкнулся на колесо и… едва не остался без башки».
Хайме решил задержаться в Севилье, поступил-таки в университет, но и не собирался завязывать с футболом: врачи заверили, что он может продолжать карьеру. За время, проведённое на больничной койке, он безумно изголодался по игре.
«Я учусь на факультете медицины и уже обзавёлся целым легионом университетских приятелей. В перерывах между лекциями мы играем в футбол резиновым мячиком, и мне иногда случается оказывать медицинскую помощь некоторым ребятам, так как в пылу борьбы они идут в подкаты, выходящие за рамки футбольных правил», – рассказывал Хайме той осенью.
Студент был очарован архитектурой Севильи, в особенности выставочным павильоном, где проводил почти всё свободное от учёбы время. Его покорила севильская природа, небо, преподаватели в университете, обстановка в больнице и вообще всё, что связано с этим городом.
Репортёр из Mundo Deportivo встретился с Хайме на одной из севильских площадей спустя месяц после аварии, и вот что он подметил: «В каждом его слове читается взрыв оптимизма, который присущ всем в таком юном возрасте. Единственное, чего он хочет, это поскорей выскочить на футбольное поле, бегать, прыгать, одержать триумф и снова взобраться на пьедестал почёта».
Хайме не оставлял идею стать игроком «зелёно-белых»: «Само собой, мне хотелось бы заключить контракт с «Бетисом», там у меня есть верные друзья, которые были рядом в этот непростой период».
Вот только в руководстве севильского клуба не торопились принимать решение о его подписании, по всей видимости, опасаясь, что последствия аварии в будущем скажутся на здоровье футболиста.
В Мадриде от решений игрока были не в восторге. «Реал» ждал его возвращения, а среди болельщиков и журналистов начали ходить слухи, что его отъезд в Севилью был мотивирован лишь деньгами: поговаривали, что в конце лета «Бетис» предлагал Ласкано контракт на крупную сумму. Ситуация становилась всё более неоднозначной.
Об этом же тогда написал журналист Альфонсо Р. Кунц в своей жёсткой статье под названием «Жертва футбольных клубов», где заодно раскритиковал все топ-команды Испании за их трансферную политику.
Кунц также напомнил, что слишком резкий переход из статуса «юниоров» в «профи» вредит молодым игрокам – их разум задурманивается славой и деньгами, и в итоге другим клубам легче их переманить. Интересно, что с момента публикации этой статьи прошло уже почти сто лет, а ситуация в футболе не изменилась.
«Как и многие другие, Ласкано оценивает свой труд в большую сумму, чем ему платят, поэтому принимает заманчивые предложения и готов сорваться с места ради нескольких тысяч песет, не задумываясь о будущем и о том, является ли этот вариант подходящим для него, и не боясь похоронить карьеру в клубе второго ранга».
Однако теория об алчности Хайме Ласкано быстро провалилась: если бы он хотел больше денег, то не стал бы поступать в университет. Учеба отнимала время и силы, следовательно, не повышала привлекательность его футбольного резюме. Хайме же просто искал место, где бы он мог полноценно заниматься всем, что его вдохновляло, даже если окружению это будет трудно принять.
Уже зимой Ласкано наконец вышел на поле, чтобы принести победу своему клубу, которым, вопреки всеобщим ожиданиям, оказался не «Бетис».
Душа и разум «Мадрида»
Итак, это была январская игра «Реала» с «Аренасом», и Ласкано вновь появился в составе мадридской команды, которая полгода с большим скрипом пыталась играть без него.
Его возвращение стало инъекцией жизненной энергии для «сливочных», в особенности для игроков атакующей линии. «Блудный сын “Мадрида”», как Хайме окрестили в прессе, с первых минут игры принялся рассекать свой правый фланг, подгоняя атаки вперёд, а после перерыва так вообще отличился дублем, забив первый гол в падении, а второй своим коронным ударом в дальнюю девятку.
Публика была в восторге, столь блистательное возвращение растопило даже суровость журналистов, и в одной из газет игрока обозначили как «человек дня»: «Так здорово, так чарующе видеть Ласкано бегущим вслед за мячом, с верой, с таким большим усердием, благодаря которому он всегда появляется в штрафной как раз вовремя, чтобы создать опасный момент, подчиняемый не расчёту, а вдохновению».
Так начался новый этап карьеры Ласкано в «Реале». Тренерский штаб дал игроку полную свободу на правом фланге, более того, в последующих сезонах Хайме нередко использовался на позиции центрального нападающего, а иногда и на левом фланге, и везде отлично себя проявлял.
Самое красивое описание его игры принадлежит писателю и историку литературы Федерико Карлосу Сайнсу де Роблесу: «Всё в Хайме Ласкано излучало радость: его манера бега, обводки, пасы, проходы в штрафную, удары и даже падения. Глядя на то, как он играл, преисполненный верой в свои силы, словно он Гермес, посланник богов, не было сомнений, что футбол это исключительно радостный вид спорта».
Хайме был одним из пенальтистов, подавал угловые, как-то раз забил от флажка прямым ударом. И всё-таки на стандартах его очень не хватало в штрафной, ведь он мастерски играл на втором этаже, в этом его не могли остановить даже воспоминания о тяжелой аварии. Его впечатляющие удары головой часто фигурировали в репортажах, к тому же на многих фотографиях «Реала» той эпохи Ласкано предстаёт участником верховых единоборств, будто он, как истинный Гермес, проводил больше игрового времени в воздухе, чем стоя на газоне.
Ещё одной особенностью футболиста было самообладание. Хайме не тушевался перед жёсткими подкатами от защитников, но и не отвечал грубостью на грубость: его сбивали, он поднимался и продолжал играть. Самый показательный пример – выездная игра полуфинала Кубка 1933 года, когда «Мадриду» приходилось уворачиваться от дикого количества фолов со стороны игроков «Валенсии». Ласкано сохранял хладнокровие даже в таком жёстком матче, а ведь именно в его ноги приходились самые остервенелые подкаты.
Столь беспощадная игра не прошла без повреждений, и уже на обратной дороге в Мадрид у Ласкано распухло ушибленное колено. В клубе начали беспокоиться: до финала Кубка оставалась всего одна неделя, а значит, команде предстояло бороться за трофей без важнейшего игрока в составе.
Узнав о травме, президент «Реала» Луис Усера обратился к Ласкано со следующими словами: «Если ты, душа и разум нашей атаки, “расклеишься”, тогда нам суждено проиграть этот финал».
На нападающего это оказало сильное давление – он пошёл на риск, отыграл через боль весь финал против баскского «Атлетика», даже забил гол в первом тайме, но это не помогло его команде избежать поражения. Итоговый счет 1-2, трофей уехал в Бильбао.
Болельщики «Мадрида» были благодарны Хайме за его самоотверженность, между тем у руководства клуба вошло в привычку эксплуатировать игрока – в последующие месяцы он вновь становился объектом подобных манипуляций, серьёзность его травм принижалась, а за попытки доказать обратное на него накладывали штраф. Он хотел выкупить свою свободу у клуба, но даже этого ему не позволили. «Ни за какую цену», так ответили в совете директоров.
К счастью, конфликт оказался лишь бурей в стакане, как это назвал один из журналистов. И ведь это именно он – Риенци из газеты As – поспособствовал примирению между Ласкано и «Реалом»: пообщавшись с игроком, он затем передал руководству «сливочных» выдержку из получившегося интервью.
«Я всегда был и буду для «Мадрида» рядовым солдатом, готовым в любой момент вступить в бой, отдавая всего себя за эту белую футболку. Я никого не ослушался и ничем не пренебрёг. Я тот, кто доказывает на деле свою дисциплинированность. Меня сильно огорчило, что руководство «Мадрида» засомневалось в моей честности, когда я сообщил, что не могу играть из-за травмы. Но ещё сильнее меня огорчило то, что кто-то мог подумать, будто я не люблю этот клуб, у которого к тому же никогда ничего не выторговывал».
Через день после этих слов конфликт был исчерпан, и Ласкано приступил к восстановлению от травмы на поле «Реала».
Вся жизнь – театр
Параллельно с футболом Хайме Ласкано всё серьёзнее погружался в изучение драматургии, его часто можно было встретить в столичных театрах или же в Национальной библиотеке за чтением пьес испанских и зарубежных авторов. Он сам постоянно что-то писал, и некоторые его наброски перерастали в полноценные сочинения.
Журналисты приходили к нему поговорить о футболе, но все интервью сводились к разговорам о театре: мало того, что Ласкано сам был увлечён данной темой, так он ещё и умел заинтересовать этим собеседников.
Например, упомянутый выше Риенци, известный футбольный репортёр 30-х годов, опрометчиво решил узнать мнение игрока о современном театре, на что в ответ услышал философские размышления на полчаса: «Я верю в театр, где есть посыл, содержание. То, в какой форме это всё исполняется, не столь важно для меня. Наша жизнь стала более динамичной, а театр это и есть жизнь, так ведь? Поэтому, я считаю, в современном, как и в классическом театре, главное это посыл».
Эти слова вызвали у Рьенци едва заметную улыбку, которая, однако, не укрылась от глаз Ласкано:
– Ты думаешь, я сумасшедший, верно?
Журналист поспешил объясниться:
– Вовсе нет, товарищ, я слушаю тебя с большим удовольствием. Просто мне кажется забавным слышать такие речи от футболиста.
Хайме описывал своё творчество как «благопристойный авангардизм», то есть современное искусство без эпатажа. В начале 1931-го он написал комедию «Любить – значит жить» и воодушевился поставить её на сцене. Местом премьеры был выбран театр Маравильяс.
Годами ранее, будучи подростком, Хайме никому не показывал свои пьесы и рассказы, сочиняя в стол, или же вообще рвал на куски собственные рукописи, считая их недостойными существования. Теперь же, одно из его творений ставилось на большой сцене и привлекало большое внимание. Где это видано вообще, чтобы звёздный футболист готовил к премьере пьесу? Интерес нарастал и в прессе: некоторые журналисты возлагали надежды на талант Ласкано, другие же поспешили заранее обречь творчество футболиста на провал, ибо ставить пьесы это не то же самое, что пинать мяч.
Когда Хайме спросили, не боится ли он возможных негативных рецензий, он ответил: «Я новичок в этой сфере, и если публике и критикам не понравится моя работа, мне останется только смиренно принять это… Читателей ещё не начало мутить от моей чрезмерной скромности?»
По сюжету комедии главный персонаж, тайно влюблённый в невесту своего брата, не может разобраться в себе, и намерен уйти в монастырь, но внезапно попадает в череду интриг, среди которых ему предстоит отыскать ответы на различные экзистенциальные вопросы.
На премьеру собрался полный зал, присутствовали также игроки «Реала». Первый акт удался на славу и закончился под всеобщие аплодисменты, второй и третий акты были не столь увлекательны и немного смазали впечатление, но в целом, публика осталась довольна, да и сам Ласкано считал это хорошим дебютом. Вот только в прессе решили по-другому, и на следующий день из газет посыпались сокрушительные рецензии.
«Вялая комическая пьеска», – так критики описали постановку футболиста и почти единогласно заявили, что ему «следовало бы вернуться к тренировкам, а не марать страницы историями наподобие “Любить – значит жить”». Не обошлось и без насмешек. «Ласкано хорошо использует голову на поле, а вот комедию он явно написал ногами», – шутил поэт-юморист Луис де Тапия.
Неизвестно, действительно ли всё было так плохо, или же мадридские критики в очередной раз увлеклись острым словцом и не распознали перспективного драматурга: годами ранее они с таким же азартом потопили дебютную постановку Федерико Гарсиа Лорки. К тому же, некоторые авторы рецензий признались, что не присутствовали на премьере «Любить – значит жить», а критиковали, как говорится, по принципу «не смотрел, но осуждаю».
И хотя Ласкано отрицал свою восприимчивость к критике, после того дня его драматургический запал немного поубавился. Известно, что в дальнейшем он ставил на сцене театра имени Карлоса III спектакли по своей первой пьесе «Астрагал», а также написал новую комедию «Сладострастие», но все права на постановку передал Кармен Диас, одной из самых известных актрис испанского театра 20–30-х годов прошлого столетия.
Возможно, причиной разлуки с театром также стало то, что футболист-драматург начал забывать о поддержании физической формы: он прогулял несколько тренировок ради репетиций, и в руководстве «Реала» приняли решение оштрафовать его, а также временно отстранить от участия в матчах.
Несбыточная мечта «Барселоны»
Чтобы достичь успехов с «Реалом» в чемпионате во все времена, прежде всего, было необходимо умение совладать с самым непримиримым врагом – «Барселоной». В начале 30-х годов проблем с этим не наблюдалось: мадридисты часто доминировали в очных встречах, а для Хайме Ласкано ворота каталонской команды стали излюбленным адресатом доставки мячей.
Особым признаком величия и выдающейся игры в класико считаются аплодисменты от болельщиков противника: так же, как и в начале двухтысячных на «Бернабеу» аплодировали Рональдиньо, в 30-е годы на стадионе «Барсы» по достоинству оценивали игру Ласкано.
«Я невероятно признателен «Барселоне». В прошлом матче каталонские болельщики, настолько хорошо разбирающиеся в футболе и увлечённые этим спортом, провожали меня с поля овациями. При одном воспоминании о том моменте, меня охватывает восторженный трепет. Это были невероятные ощущения, одни из лучших в моей жизни», – делился эмоциями Ласкано после одного из выездных Эль класико.
В своих первых встречах против «Барселоны» Хайме содействовал в организации атак, но голами не отличался. Продолжалась такая «сдержанность» недолго: в январе 1930-го он забил дубль «Барсе» на её поле, команда в белом тогда обыграла «сине-гранатовых» 4-1. Всего через три месяца Хайме снова закатил в ворота каталонцев два мяча, игра состоялась на мадридском «Чамартине», и в тот вечер разгром завершился уже со счетом 5-1.
Не обошлось без участия Ласкано и в другом известном Эль класико, проходившем в Мадриде в феврале 1935-го и увенчавшимся победой 8-2 для команды в белом; по итогу матча статистика памплонского нападающего пополнилась хет-триком.
Как результат, Ласкано «доигрался» до того, что в «Барселоне» устали терпеть эти измывательства и решили его купить. «Реал», понятное дело, не был намерен продавать одного из своих лидеров, но руководство «Барсы» это не останавливало: они твёрдо решили переманить Ласкано к себе.
Каталонские журналисты караулили Хайме у выхода со стадиона со своими вопросами в духе: «Вам бы хотелось поиграть за “Барселону”? Как долго вы планируете выступать за “Мадрид”? А как насчёт Гойбуру в качестве партнера по атаке? С ним у вас была бы превосходная сыгранность, вы так не думаете?»
Гойбуру был полузащитником, которого «сине-гранатовые» приобрели в то время и решили использовать как «приманку» для Ласкано: футболисты дружили, их объединяло баскское происхождение, совместное игровое прошлое за «Осасуну», а также выступление за сборную Испании, где у них сложилась перспективная атакующая связка.
Несмотря на все уговоры, Хайме оказался непоколебим: на тот момент, в его голове, и без того загруженной мыслями об учёбе и творчестве, имелось место только для одного клуба – мадридского «Реала».
В итоге Ласкано, рассекающий правый фланг в сине-гранатовой футболке, так и остался несбыточной мечтой «Барселоны».
Футболист среди книг
Хайме Ласкано жил в небольшой светлой квартире на улице Принцессы, в самом центре Мадрида. Атмосферу, царившую у него дома, можно было назвать «творческим беспорядком», и всему виной книги, скапливающиеся в таких количествах, что упорядочить их не представлялось возможным. Они были нагромождены на полках, на стульях, на поверхности массивного стола, за которым Ласкано учился и создавал свои рассказы и пьесы.
Почти на каждой фотографии, сделанной вне футбольного поля, Ласкано запечатлён либо увлечённо читающим, либо направляющимся куда-то с увесистым томом под мышкой. «Я потратил уйму денег на книги, это словно какая-то патология или напасть. Забегаю в магазин за одной книжкой, а выхожу из него с десятью. Ну что ты будешь делать?», – смеялся он над собой.
На полках Ласкано хаотично соседствовали творения британцев Голсуорси и Честертона, французов Стендаля и Марселя Ашара, итальянцев д’Аннунцио и Папини, и, естественно, не обходилось без Сервантеса, Лопе де Вега и Рафаэля Альберти. Игрок «Реала» также восхищался творчеством русских драматургов; каких именно, к сожалению, история умалчивает, но в этом списке наверняка присутствовал Чехов, ведь он являлся не только писателем, но и врачом, а Ласкано это было близко.
Вдохновившись произведениями любимых авторов, в начале 1930-х футболист написал несколько рассказов – самыми известными стали «Что я слышал в своей исповедальне» и «Проклятые города». Узнать о чём в них повествовалось, к сожалению, не представляется возможным, так как обе книги не переиздавались, а оставшиеся экземпляры, вероятно, хранятся в частных библиотеках.
Однако мне удалось отыскать новеллу под названием «Выдающийся Куррито», которую памплонец написал в 1930 году в возрасте двадцати лет. Значит, мы можем оценить, что собой представлял Хайме Ласкано как писатель. К невероятной удаче, именно в этой книге много внимания уделено футболу. Иллюстрации к произведению выполнил известный наваррский писатель и художник Хосе Мария Ирибаррен.
Я перевела книгу на русский и выложила её в открытый доступ.
По сюжету новеллы, в преддверии решающего матча Ла Лиги разворачивается любовный треугольник между футболистом «Осасуны» Куррито, загадочной дамой Мерсе́дес и учителем средней школы Доном Мануэлем.
В своём произведении Хайме Ласкано уделил особое (возможно, даже чрезмерное) внимание переживаниям главных героев, их размышления занимают в книге целые главы. Стоит отметить живость диалогов, хотя большая часть из них не даёт повествованию нужного развития.
Разумеется, лучше всего Ласкано удалось рассказать о футболе: его строки об игре в мяч свободны от банальности и избитых фраз. К примеру, в описании матча между «Реалом» и «Осасуной» неожиданно проявляется жанр фэнтези, а страницы, посвящённые истории и «характерам» обоих клубов настолько метко написаны, что их можно вешать в рамках на стенах «Бернабеу» и «Эль-Садара».
«Вот он, “Реал Мадрид”, клуб с безупречной, как его белые футболки, историей. Клуб, в котором победы впечатляют размахом, а неудачи приводят в замешательство. Одним его не понять, другие перед ним робеют. <…> Искушённые болельщики смотрят на него с восхищением и теплотой, а всё потому, что этот Клуб, ныне великий и могущественный, был известен своим смиренным характером ещё с момента основания, и стал прародителем испанского футбола. Тот, кто порочит “Реал Мадрид”, не знает его историю», – цитата из книги Хайме Ласкано «Выдающийся Куррито».
В том же 1930 году Ласкано попробовал себя в качестве журналиста – специально для одного из столичных изданий он побеседовал о футболе с нападающим «Атлетико» Сириако Куэстой. Прочитать мой перевод этого интервью можно здесь.
Всегда в белом
Можно было бы подумать, что книги, пьесы, тренировки и голы «Барселоне» отнимали всё время и силы Хайме Ласкано, но нет: самым трудоёмким занятием его жизни было освоение врачебного искусства. «Я чувствую большую ответственность и одержим стремлением полностью овладеть этими знаниями, чтобы удручённое, страдающее Человечество могло улучшить свою судьбу и предвидеть будущие болезни».
Со времён своего возращения в Мадрид памплонец учился в университете имени Карлоса III, посещал практические занятия в одной из больниц, а также ездил на лекции в Севильский университет; занимался отоларингологией и хирургией, впоследствии к его специальностям прибавилась эпидемиология сифилиса.
В прессе не переставали удивляться: «Скромный, остроумный, облачённый в свой белоснежный халат, он готов каждого подбодрить улыбкой, добрым словом. Эта сторона его личности неизвестна большинству его поклонников и любителей футбола».
И хотя девиз Ласкано был «сначала учёба, а потом игра в мяч», он не отказывался от футбольных обязательств и заверял скептически настроенных болельщиков «Реала», что с клубом всё обговорено: матчи, как и тренировки, посвящённые командной сыгранности, Хайме не пропускал, а поддержанием физической формы занимался самостоятельно.
Ласкано удавалось совмещать спорт и учёбу даже во время подготовки к экзаменам: весной 1933-го он внёс свой вклад в завоевание первого в истории «Реала» чемпионства в Ла Лиге, а через год отметил приближающееся окончание Университета победным голом в финале Кубка Испании.
Многих интересовало, будет ли игрок «Реала» использовать свою футбольную славу для привлечения клиентуры, когда станет профессиональным медиком. Ответ на этот вопрос у Хайме был таков: «Как врач я буду работать в соответствии со своими медицинскими заслугами. Если честно, я не знаю, поможет ли мне чем-нибудь та невероятная популярность, о которой идёт речь. Я никогда не думал о ней».
Чем чаще болельщики видели Ласкано в белом халате, тем больше переживали, что скоро он откажется от футбола. В то же время, сам игрок прогнозировал, что это футбол однажды откажется от него: «Я осознаю, что скоро наступят годы, когда я уже не смогу быть полезным для команды. Прежде чем это случится, я хочу посвятить всё свободное время, все усилия медицинской карьере, которая после футбола станет основой моего будущего».
После окончания университета Хайме и несколько его сокурсников организовали травмпункт у Толедского моста, где оказывали скорую помощь и откуда отправлялись на вызовы. В планах у футболиста также было воплощение давней мечты: на заработанные в «Реале» деньги он собирался открыть собственную клинику для малоимущих пациентов.
На тот момент, ни пресса, ни болельщики уже не понимали, к какой деятельности относить Ласкано: он врач или же футболист? Одно было ясно: будь то на поле или вне его, Ласкано всегда будет в белом… или нет?
Завершение карьеры
С открытием клиники у Хайме Ласкано появились подчинённые, а значит, и дополнительные обязательства, и ему всё сложнее удавалось совмещать обе профессии. Он начал терять форму, и каждая его травма превращалась в очередной конфликт с «Реалом». Понемногу начали сбываться прогнозы Хайме о собственной спортивной непригодности.
«Чтобы играть в команде такого уровня, как “Мадрид”, где я выступаю уже много сезонов, необходима исключительная подготовка, преданность делу. Клубы теперь профессиональные, а публика знает, что мы получаем хорошие деньги, и потому ужасно требовательна».
В начале 1935-го Ласкано стал всё реже попадать в состав «сливочных», и в конце сезона ушёл из клуба, успев завоевать второе чемпионство.
Окончательно завязать с футболом он не решился. Сначала ходили слухи об интересе со стороны «Валенсии», дальше о том, что игрок выбирал команду из второй лиги, но в итоге осенью того же года Хайме дебютировал за «Атлетико Мадрид». Отыграв за «индейцев» каких-то шесть месяцев, в апреле 1936-го он провёл свой последний матч, на тот момент ему было двадцать шесть лет.
Ласкано остался в спортивной сфере и после завершения карьеры, принимал участие в матчах легенд как игрок или же в роли главного рефери. Впоследствии он некоторое время был членом исполкома Федерации футбола Испании, а также возглавлял Федерацию пелоты, того самого баскского спорта, полюбившегося ему ещё в детстве.
Основание спорткомплекса
С началом Гражданской войны в 1936-м Хайме Ласкано был вынужден закрыть клинику, но уже через четыре года бывший футболист приобрёл земельный участок для постройки нового и гораздо более масштабного проекта, а именно первого в столице спорткомплекса.
Так как большинство спортивных объектов Мадрида в то время было нацелено на проф. подготовку, Ласкано задумал создать место, где каждый желающий любого возраста смог бы заниматься спортом ради удовольствия. Особое внимание памплонец уделил юным спортсменам, организовав на территории множество детских и молодёжных секций.
Комплекс под названием «Спортивная школа имени апостола Сантьяго» открыл свои двери в 1943 году и быстро стал центром притяжения любителей физкультуры «для всей семьи».
Ласкано с гордостью делился подробностями: «Тут двадцать шесть теннисных кортов, восемь бассейнов, один из которых для детей, десять кортов для пелоты, в том числе больших, на тридцать три метра; двенадцать кортов для фронтениса (скоро откроются ещё двадцать); каток, баскетбольная площадка, площадка для гандбола, детские площадки, а также сквер, в котором мамы и бабушки могут отдохнуть, пока ждут детей с занятий; а ещё я планирую построить два футбольных поля».
Жители столицы полюбили это место за комфортную атмосферу и религиозные ценности, которые нашли отражение как в названии учреждения, так и в отделке помещений: крест Ордена Сантьяго обрамлял парадную дверь, венчал корт для пелоты, был отпечатан на дверях раздевалок. Хайме Ласкано сам являлся глубоко верующим человеком и всегда стремился укреплять не только тело, но и дух. «В Испании не будет недостатка в вере», – гласила надпись на гравюре с изображением апостола Иакова (Сантьяго) на одной из стен спорткомплекса.
Со временем на территории учреждения нашлось место и для культуры: в коридорах зданий разместилась коллекция картин, скульптур и предметов декоративно-прикладного искусства, объединённых тематикой спорта; к тому же, за благотворительные инициативы спортивному объекту был дан статус культурного фонда.
Основав «Апостол Сантьяго», Хайме Ласкано внёс значительный вклад в образовательную и спортивную инфраструктуру Мадрида. Спустя восемьдесят лет его комплекс по-прежнему является одним из крупнейших в столице.
Открытое письмо «Реалу»
В 1952 году королевскому клубу исполнилось пятьдесят лет, и в честь этого события легендарным игрокам предложили чиркнуть пару слов – как и подобает драматургу, Хайме Ласкано накатал длинное проникновенное письмо под названием «“Реал Мадрид” в моей жизни», а также воспользовался возможностью поблагодарить человека, сыгравшего важнейшую роль в его футбольной карьере.
Вот полный текст:
«Когда я вспоминаю события своей юности, моё сердце, всегда честное и открытое перед вами, трепещет, и я не знаю, удастся ли перу выразить все мои чувства.
Это был 1929-й. Я уже полгода играл за “Реал”… мы дошли до финала в Валенсии… затем последовал вызов в сборную, там получилось одолеть Португалию, Францию и Англию. Ласкано стал знаменит, как и Самора, Монхардин, Самитьер, Кесада, Триана, и многие другие. Люди меня чествовали, поздравляли с успехами, приглашали на праздники и на охоту. Все хотели дружить со мной, и я мнил себя кем-то важным, и предавался мечтаниям, как это только возможно в восемнадцать лет.
Однако ближе к концу сезона у “Мадрида” был выезд в Ирун, там я навестил городок Фуэнтеррабию, где жил в раннем детстве, – и опустился на землю после стольких месяцев вскружившего мне голову успеха. Но как?
Привыкший к тому, что весь мир знает футболиста Ласкано, я верил, что именно я и только я прославил фамилию, ведь я завоевал популярность, признание. Но проходя мимо низеньких рыбацких домиков, у дверей которых бдели жёны отважных моряков, я услышал, как одна сказала другой на баскском языке, явно полагая, что я не пойму: “Au dec Lazcanon semia”, что значит: “Это сын Ласкано”.
Тотчас кровь застыла у меня в венах, сердце замерло, и я очнулся от своих ребяческих грёз. Что стало со мною за эти месяцы? Я словно позабыл, как жил мой отец и как он, причастившись, отошёл на Небеса ровно в День Святого Сердца; и сейчас эти простодушные женщины, их храбрые мужья-моряки, а также их дети, которых мой отец знал с момента их рождения и много раз лечил, напомнили мне, что именно благодаря родителям у нас есть жизнь, есть имя, и всё, чем мы являемся.
Итак, пелена упала с моих глаз, и я увидел детство, мою ещё молодую мать, лелеющую двоих сыновей и переживающую за их будущее, видя их такими юными и без отца; и тут я понял, что в своих иллюзиях и мечтах я не осознавал одной вещи, а именно, что забрав у меня одного отца, Бог дал мне другого, чтобы тот меня поддерживал, защищал и учил мужским поступкам.
И этим отцом был “Реал Мадрид”.
Я почувствовал это тогда и подтверждаю это сейчас. Кажется, ещё вчера я проводил детские годы рядом с матерью на наваррской земле, и вот, едва я достиг восемнадцатилетия, мне посчастливилось стать частью “Реала”, и всё это благодаря порядочному, заботливому и доброму человеку – Сантьяго Бернабеу, вкладывающему решимость и упорство во все свои смелые начинания.
Посреди мадридского зноя прошли нелёгкие годы учёбы, славы, триумфов; и этот Клуб, будучи мне наставником, помог мне реализоваться, присматривал за мной, напутствовал меня, и даже по-доброму отчитывал, так что сегодня я не могу не признаться, что всё то, что я утратил в своём отце, я обрёл в “Мадриде”.
В связи с этим, вспоминая в юбилейную дату мой “Реал Мадрид” как отца и наставника для многих, вроде меня, не станет ли дерзостью с моей стороны, если я осмелюсь попросить, чтобы в качестве символа великого братства этого Клуба, во имя благородства и спортивного мастерства, была воздвигнута статуя, увековечивающая самого важного человека в его истории, наиболее верного и увлечённого из “сыновей”, а именно нынешнего президента – дона Сантьяго Бернабеу? И почему бы именно нам, игрокам этих пятидесяти лет, не подписать всем вместе петицию об этом?
С благодарностями и наилучшими пожеланиями мадридскому “Реалу”, Хайме Ласкано».
Личная жизнь
Предпочитая сохранять приватность, Хайме почти никогда не распространялся в интервью о своей личной жизни. Знакомые с ним журналисты отзывались о нём, как о добропорядочном человеке и образцовом отце: у него и его жены Матильды было семеро детей. «Любовь превыше всего. Это главный завет человечества, и единственный остающийся непоколебимым на протяжении веков», – такой посыл он вкладывал в своё творчество и этой же философии придерживался в жизни.
Пожалуй, стоит затронуть истории его четырёх сыновей, имевших отношение к спортивной деятельности.
Старший сын унаследовал от отца не только имя (Хайме-младший), но и любовь к мотоциклам и большим скоростям: он занимался этим профессионально, участвовал в многочисленных ралли по всему миру и добился немалых успехов на этом поприще.
Второй сын, Хосе Луис, как и когда-то его отец, совмещал учёбу на медицинском факультете со спортом: соревновался в чемпионатах университетов по теннису и лыжам, а также принимал участие в парусных регатах. Став медиком, он написал несколько научных работ о спортивной медицине.
«Не имею ничего против того, что мои сыновья выбрали спортивную деятельность. А я вот рассекаю на Fiat 500 с откидным верхом и почти что считаю себя моложе их», – шутил Хайме Ласкано в одном из интервью.
Фернандо, третий сын, в юности перепробовал все дисциплины в спорткомплексе своего отца, и в итоге стал выдающимся чемпионом по верховой езде. Болельщики надеялись, что он одержит триумф и на Олимпиаде в Монреале, но Федерация конного спорта из-за разногласий не включила его в команду.
«Фернандо не щадит себя ради своего главного увлечения. Каждый день он встаёт ни свет ни заря и ездит верхом до трёх часов ночи», – Хайме Ласкано о сыне, 1976 год.
Младший сын Хавьер в своё время был открытием в испанском теннисе. Он набирался опыта в спортивном городке «Реала», но когда речь зашла о Кубке Дэвиса, Хавьер неожиданно заявил, что предпочитает остаться в любительском спорте. Сейчас ему семьдесят один и он по-прежнему выходит на корт.
Многогранная личность
Не единожды испанские журналисты пытались резюмировать биографию Хайме Ласкано, но обнаружили, что сделать это крайне сложно – все его призвания, увлечения и достижения слишком многообразны. Ласкано можно описать психологическим термином «человек эпохи Возрождения», или более современно «мультипотенциал» – и то, и другое обозначает человека, в жизни которого множество профессий и увлечений граничат друг с другом, а иногда эти границы стираются, и знания из столь непохожих дисциплин помогают обнаружить неожиданные решения повседневных задач.
История Ласкано подсказывает нам, что необязательно оставаться в рамках одной профессии всю жизнь, что нужно иметь смелость пробовать новое, выразить себя. История Ласкано также является поводом в очередной раз, который никогда не бывает лишним, поговорить о «Реале» в контексте искусства.
Хайме Ласкано скончался от сердечного приступа 1 июня 1983 года в возрасте семидесяти трёх лет. И хотя в некрологе про его род деятельности написали кратко «медик», в истории он остался также как ценитель искусства и литературы, один из лучших испанских спортсменов 30-х годов и блистательный игрок мадридского «Реала».
Хайме Ласкано встаёт из-за стола. Он выходит на балкон. Закатный час. По улице проезжает автомобиль, на его лакированном капоте яркой звездой мерцает отблеск. Ласкано замечает:
– Солнце отправилось на машине. Оно держит путь на Восток. Упадок Запада неизбежен.
Все иллюстрации выполнены вручную, без использования искусственного интеллекта.
Комментарии
Сама по себе история тоже очень интересная, прочитал с огромным удовольствием
P.S. Ну и рисунки, конечно, это я доложу вам, Рисунки! За них - отдельное "браво". Даже брависсимо.
Что касается мультипотенциала, то раньше всё же жизнь была несколько другой. Сейчас намного сложнее быть швецом, жнецом и на дуде игрецом, и в каждом деле преуспевать. Стандарты выше, времени нужно вкладывать больше, всё дороже. В наши дни реально совмещать топ-футбол с обучением в вузе, но уже по направлениям, которые могут быть очно-заочными или заочными и не требуют овладевания сложными навыками. Спортсмены выбирают, зачастую, что-то связанное с менеджментом или вообще самим футболом.
Если вспоминать времена седые, и чуть раньше Ласкано, то легенда Барсы Паулино Алькантара тоже был врачом. Имелись и "внутренние кочевники". Рома Форнс был и игроком Барселоны, и тренером, и арбитром. А так годов где-то до 70-х и 80-х, футболистам в Испании платили весьма скромные деньги, и по завершению карьеры найти себе работу, в том числе не связанную с футболом или спортом вообще, не было чем-то необычным. Сейчас не вспомню фамилии, но одна из легенд Барсы по окончанию карьеры работала в банке, причём на кассе. Некоторые становились клиентами этого банка просто, чтобы встретиться с известным в прошлом игроком. Сейчас подобные истории почти невозможны.