«Лион» выжил, а «Бордо» – нет. Почему?
Когда прошлым летом DNCG объявила о понижении «Лиона» во вторую лигу, во французском твиттере началось то, что я называю «диванным правосудием». Под каждой новостью можно было увидеть комментарии в духе: «Это следующий Бордо», «Текстор — новый Лопес», «Они скоро будут играть с любителями». Люди, которые до этого дня ни разу в жизни не слышали аббревиатуру DNCG, вдруг стали экспертами по финансовому праву.
Я понимаю, откуда это берётся. Два исторических клуба оказались лицом к лицу перед одним и тем же финансовым регулятором. Оба не раз получали от него предупреждения. Оба в своё время столкнулись с угрозой понижения. На поверхности картинка действительно похожа.
Но стоит копнуть чуть глубже, и сходство рассыпается. «Лион» и «Бордо» — это разные истории, разные ошибки, разные ресурсы и принципиально разные исходы. «Бордо» сейчас играет в четвёртой лиге с фондом зарплат в 1,2 миллиона евро на весь сезон. «Лион» прошлым летом остался в Лиге 1, квалифицировался в Лигу Европы и продолжает существовать как клуб топ-уровня, пусть и под жёстким финансовым контролем. Разница, как говорится, налицо.
Я болею за «Лион» уже много лет. Видел золотые времена, полуфиналы Лиги чемпионов. Видел и то, как клуб постепенно скатывался вниз. И последние два года психологически дались тяжелее всего. Но именно поэтому я хочу объяснить, что реально произошло, без паники и без слепого оптимизма. Просто и по делу.
DNCG: кто следит за кошельками французских клубов
Прежде чем сравнивать кейсы «Лиона» и «Бордо», надо разобраться с тем, что такое DNCG.
DNCG расшифровывается как Direction Nationale du Contrôle de Gestion — Национальный директорат по контролю за управлением. Это орган, который с 1984 года следит за финансовым состоянием профессиональных футбольных клубов Франции. Он существует под эгидой LFP (Лиги профессионального футбола) и FFF (Французской федерации футбола) и является, без преувеличения, одним из самых строгих финансовых регуляторов в европейском футболе.
Его главная задача — убедиться, что клуб способен доиграть сезон. Не просто существовать, а именно доиграть: платить зарплаты работникам, выполнять контрактные обязательства перед игроками, агентами, другими клубами. Это важный момент, который часто путают с правилами финансового фэйр-плей UEFA. UEFA смотрит на прибыльность: клуб не должен тратить сильно больше, чем зарабатывает, иначе штраф и ограничения. DNCG смотрит на платёжеспособность: есть ли у клуба деньги прямо сейчас, чтобы выжить. Это не одно и то же.
Клуб может работать в убыток. Это само по себе не нарушение. Но если владельцы не способны закрыть этот убыток вливанием капитала или банковскими гарантиями — вот тогда DNCG начинает давить на клубы.
Как это работает на практике? Дважды в год, примерно в мае и в октябре, клубы обязаны предоставить DNCG полный финансовый отчёт: аудированные счета прошлого сезона, прогноз бюджета на следующий, доказательства того, что деньги на покрытие расходов реально существуют. Не на бумаге, не в виде «просто доверься мне, бро», а живые деньги на счетах или зафиксированные банковские гарантии.
Регулятор смотрит на два ключевых показателя. Первый — соотношение фонда зарплат к так называемым «квалифицированным доходам» (это операционная выручка плюс средняя прибыль от трансферов за три предыдущих сезона). Зарплаты не должны превышать 70% от этой суммы. Если превышают, клуб попадает под контроль. Второй показатель — соотношение собственного капитала к долговым обязательствам. Грубо говоря, активы должны покрывать долги.
Если клуб не выполняет условия, DNCG может ввести запрет на трансферы, ограничить фонд зарплат, запретить повышение в дивизионе или, в крайнем случае, административно понизить клуб. Административное понижение — это крайняя мера наказания, которая используется редко. Причём может получиться так, что клуб занял первое место в таблице и всё равно был понижен в классе, если финансы не в порядке. Подобная история в свое время случилась с «Шатору» в 1994 году.
Важный нюанс: DNCG принимает решения в каждом конкретном случае по-своему. Здесь нет автоматического алгоритма «нарушил правило — получил санкцию». Регулятор смотрит на общую картину: есть ли реальный план выхода из ситуации, есть ли надёжный владелец, есть ли активы, под которые можно получить финансирование. Именно поэтому два похожих случая могут закончиться совершенно по-разному
«Бордо»: спидран от еврокубков до четвёртого дивизиона
С DNCG разобрались. Теперь, чтобы понять разницу, нужно сначала рассказать про «Бордо». Потому что их история — это пособие по тому, как не надо управлять футбольным клубом.
Шестикратные чемпионы Франции, клуб, подаривший миру Зидана, Кунде, Тчуамени. Клуб с историей, академией, узнаваемым брендом. И всё это кануло в Лету буквально за несколько лет.
Отправная точка — 2018-2021 годы. Медиагруппа M6, владевшая клубом почти 20 лет, решила продать его. За несколько лет «Бордо» сменил сразу трёх владельцев: сначала пришла американская компания General American Capital Partners во главе с Джозефом ДаГрозой, потом фонд King Street, тоже американцы. За эти годы клуб накопил убытки на сумму свыше 200 миллионов евро. Фонд зарплат в 2022-23 году уже составлял 129% от доходов без учёта трансферов. Только вдумайтесь: на каждый евро, который клуб зарабатывал на стадионе, спонсорах и телеправах, уходило почти полтора евро только на зарплаты.
В апреле 2021 года King Street просто перестал финансировать клуб. Не постепенно сокращать поддержку, а именно в один день. Клуб ушёл под судебную защиту (так называемое redressement judiciaire — это французская процедура, аналог российского финансового оздоровления: суд назначает управляющего, который помогает реструктурировать долги, пока компания продолжает работу). Именно тогда DNCG начал пристально смотреть за «Бордо».
Летом 2021 года на горизонте появился Жерар Лопес. Испано-люксембургский бизнесмен, бывший владелец «Лилля». Он выкупил клуб, влил какие-то деньги, предоставил гарантии, и убедил DNCG дать «Бордо» ещё один шанс.
Но дальше начался цирк. По данным расследования Mediapart, Лопес годами «блефовал» перед регулятором: обещал гарантии, которые на деле оказывались надуманными, переносил дедлайны, вёл переговоры с банками, которые ни к чему не приводили. За всё время его владения клубом он вложил, по его словам, около 60 миллионов евро личных денег, а ещё выдал клубу заём в 35-42 миллиона евро через лицевой счёт акционера (это стандартный способ финансировать клуб без официального увеличения уставного капитала). Но этих денег не хватало, а спортивные результаты падали.
В июне 2022 года DNCG впервые административно понизил «Бордо» до третьего дивизиона. Клуб подал апелляцию, выиграл её в последний момент и остался во второй лиге. Но проблемы никуда не делись.
К лету 2024 года долг клуба составлял от 94 до 118 миллионов евро в зависимости от методологии подсчёта. Казалось, что есть спасение — Fenway Sports Group, владельцы «Ливерпуля», вели переговоры о покупке. Но в июле 2024 года FSG вышли из переговоров. Причина? Высокие расходы на аренду стадиона («Бордо» не владеет своим стадионом, в отличие от «Лиона») и общая нестабильность французского футбольного рынка в связи с кризисом телеправ, о котором я расскажу позже.
После отказа FSG всё полетело по одному месту очень быстро. DNCG подтвердил понижение. «Бордо» не стал апеллировать и вместо этого подал на банкротство. В июле 2024 года клуб объявил о потере профессионального статуса (которым он обладал с 1937 года), расторг контракты со всеми профессиональными игроками, закрыл академию и принял административное понижение в четвёртый дивизион — National 2. Там они и играют сейчас с фондом зарплат 1,2 миллиона евро на всех.
Почему это произошло? Три главных фактора. Первый: не было надёжного актива. У «Бордо» нет своего стадиона, нет недвижимости, нет ничего, что можно было бы заложить или продать. Второй: владельцы один за другим уходили, не выполняя обещаний. Третий: падение спортивных результатов в сочетании с кризисом телеправ создало порочный круг. Меньше доходов, меньше привлекательности для инвесторов, меньше шансов получить финансирование.
Почему у «Лиона» было что терять и это спасло клуб
Теперь поговорим про «Лион». И здесь начинается главное отличие, которое большинство людей просто не замечает, глядя на похожие цифры убытков.
«Лион» устроен принципиально иначе. И во многом это заслуга человека, которого я в последние годы недолюбливаю, но которому всё равно обязан отдать должное.
Жан-Мишель Олас взял клуб под своё крыло ещё в 1987 году. Тогда «Лион» был командой второго дивизиона с большими долгами. Олас вывел клуб в элиту, построил машину, завоевавшую семь чемпионских титулов подряд, сделал из клуба публичную компанию и выставил её на бирже в 2007 году (первый французский клуб, который на это решился) и, самое главное для нашей истории, построил собственный стадион.
Тот открылся в 2016 году. Клуб строил его сам, за свои деньги — было вложено примерно 400-420 миллионов евро инвестиций через OL Land, дочернюю структуру клуба. Стадион вмещает почти 60 тысяч зрителей и, что принципиально важно, принадлежит клубу. Не городу, не муниципалитету, не арендодателю. А именно клубу.
Это создаёт совершенно другую финансовую базу. Стадион это живой актив, который генерирует доход не только от матчей. Это концерты, корпоративные мероприятия, аренда, конференции. «Групама» принимал матчи Олимпийских игр в Париже летом 2024 года, полуфиналы регби Топ-14, матчи сборной Франции. Это стабильный денежный поток, который «Бордо» со своей арендованной «Матмут» просто не мог себе позволить.
Более того, стадион — это ещё и залог. Когда DNCG смотрит на клуб и видит актив стоимостью в несколько сотен миллионов евро, это принципиально меняет оценку ситуации. Под такой актив можно получить финансирование, можно использовать его как гарантию. У «Бордо» ничего подобного не было.
Помимо стадиона, «Лион» к моменту прихода Текстора имел хорошо выстроенную академию, бренд, узнаваемость в Европе и, что немаловажно, статус еврокубкового бойца. Это другой масштаб выручки: телеправа за участие в Лиге чемпионов или Лиге Европы — это десятки миллионов дополнительных евро, которых у клуба второй лиги просто нет. Вот почему одна из ключевых фраз в дискуссиях во французском твиттере про Лион звучит как «Lyon était européen», то есть «Лион был и есть европейским клубом». Это не просто статус, это про деньги.
Как Eagle Football едва не убил «Лион»
Декабрь 2022 года. Джон Текстор, американский бизнесмен и большой любитель модели «мультиклубного владения» (то есть когда один инвестор держит доли в нескольких клубах одновременно и выстраивает между ними синергию), приобретает около 77-88% акций OL Groupe. Сделка оценивается в 800-884 миллиона евро с учётом долга.
Идея Текстора была, в общем, понятна: создать сеть клубов с общей скаутской системой, обменом игроками и данными. В его портфеле уже был «Ботафого» в Бразилии, «Моленбек» в Бельгии и около 45% акций «Кристал Пэлас» в Англии. «Лион» должен был стать витриной для всей этой конструкции.
Проблема была в том, как именно Текстор финансировал эту покупку. Он использовал так называемый «мезонинный долг» через инвестиционную компанию Ares Management. Если совсем просто: Ares дал деньги под очень высокий процент — около 20% годовых с так называемым PIK-механизмом (Payment in Kind). PIK означает, что проценты не выплачиваются живыми деньгами, а прибавляются к основному долгу. То есть долг рос сам по себе, как снежный ком.
К 2026 году оценки совокупного долга Eagle Football Holdings (материнской компании) по этим займам приближались к 1,2 миллиарда долларов.
Параллельно начались проблемы с результатами. «Лион» перестал попадать в еврокубки, потерял несколько ключевых игроков и началась тренерская чехарда. Доходы падали, расходы росли. В сезоне 2024/25 ситуация стала критической: выручка без учёта трансферов упала до 162,6 миллиона евро (минус 38% за год), EBITDA (это показатель операционной прибыли до вычета налогов, амортизации и процентов — грубо говоря, деньги, которые поддерживают бизнес до обслуживания долгов) рухнул с плюс 44 миллионов до минус 47,7 миллионов евро. Чистый убыток составил 201-208 миллионов евро.
Зарплатный фонд при этом составлял 177,7 миллиона евро, что равнялось 109% от базовой выручки. То есть «Лион» тратил на зарплаты больше, чем зарабатывал на всём остальном без трансферов.
В ноябре 2024 года DNCG впервые пригрозил «Лиону» предварительным понижением в классе и запретом на трансферы. Совокупный долг клуба составлял на тот момент около 505-576 миллионов евро. В июне 2025 года решение было подтверждено.
Но вот в чём ключевая разница с «Бордо»: у «Лиона» было что предъявить DNCG. Был стадион. Был конкретный план продаж игроков (за сезон выручили 111 миллионов евро от трансферов). Были реальные деньги, которые в итоге и помогли клубу выиграть апелляцию в июле 2025.
Герой, злодей или просто часть истории?
Этот вопрос я слышу часто: «А где был Олас, когда всё это происходило? Почему он не помог?»
Ответ сложнее, чем хотелось бы.
С одной стороны, Олас создал фундамент. Стадион, академия, финансовая прозрачность через биржевой листинг — всё это его наследство, и именно оно помогло «Лиону» в прошлом году устоять там, где «Бордо» не смог.
С другой стороны, эпоха Оласа имела и свои издержки, которые были видны не сразу. Строительство стадиона стоило сотни миллионов евро, и к моменту продажи клуба в 2022 году чистый долг OL Groupe составлял около 210-410 миллионов евро. Пандемия сильно ударила по всем статьям доходов, и клуб перешел Текстору уже с серьёзным багажом проблем: чистый убыток по итогам сезона 2020/21 составлял 107 миллионов евро.
Кроме того, Олас построил клуб под себя. Очень централизованная, вертикальная система управления, где президент лично участвовал в переговорах по трансферам, спонсорским контрактам, инфраструктурным проектам. Когда он ушёл, оказалось, что вместе с ним ушло и очень многое из того, что держало конструкцию вместе. Текстор получил бренд и активы, но не получил систему.
После отставки весной 2023 года Олас выкупил у клуба LDLC Arena (многофункциональный комплекс рядом со стадионом) за 70 миллионов евро через свою компанию Holnest. Для клуба это были столь необходимые живые деньги. Но картина выглядела странно: человек, который строил этот клуб десятилетиями, теперь покупал у него куски инфраструктуры, пока тот шёл ко дну.
В прошлом месяце Олас баллотировался на пост мэра Лиона и проиграл. До этого он публично вёл себя как человек, которому небезразлично будущее города, но от футбольных дел демонстративно держался в стороне. Возвращаться в клуб он отказывался. В ноябре 2024 года он прокомментировал ситуацию с DNCG примерно в духе «я предупреждал» — что многие фаны, включая меня, восприняли с раздражением.
Если по-существу: Олас не виноват в том, что наделал Текстор. Но он оставил клуб с долгами, которые стали почвой для финансовых проблем в настоящем. Обвинять его несправедливо, но и полностью снимать с него ответственность тоже.
Невидимый убийца французского футбола
Есть один внешний фактор, который критически важен для понимания обеих историй. И о нём говорят непропорционально мало.
Французский футбол живёт исключительно на деньги от телеправ. Исторически они обеспечивали от 50 до 70% доходов большинства клубов Лиги 1. Это колоссальная зависимость, которая в сочетании с нестабильностью рынка вещания превращается в бомбу замедленного действия. В 2020 году рванула первая. Испанская медиагруппа Mediapro купила права на показ Лиги 1 за 780 миллионов евро в год, но уже в самом начале сезона 2020/21 просто перестала платить. Скандал, суды, экстренные переговоры. В итоге Canal+ пришёл в роли спасителя, но уже за гораздо меньшие деньги. Клубы потеряли сотни миллионов. А тут ещё пандемия с закрытыми стадионами. Французский футбол скатился в такую финансовую яму, из которой многие клубы так и не выбрались.
Затем был 2024 год. Британский стриминговый сервис DAZN купил права на Лигу 1 за 400 миллионов евро в год (плюс ещё 78,5 миллиона LFP получила за оставшийся матч тура от beIN Sports) на пять лет. Звучало как хороший шанс спасти ситуацию. На деле это решение оказалось очередным провалом. К концу 2024 года у DAZN было лишь около 400-500 тысяч подписчиков во Франции при точке безубыточности в полтора миллиона. Пиратство, отсутствие маркетинга, высокая цена подписки — DAZN планомерно терял деньги и в итоге начал задерживать выплаты. В апреле 2025 года клубы Лиги 1 проголосовали за досрочное расторжение контракта. DAZN заплатил отступные в 100 миллионов евро и ушёл.
С нынешнего сезона LFP запустила собственную платформу Ligue 1+. И вот цифра, которая может шокировать: за этот сезон все 18 клубов Лиги 1 вместе получат от телеправ около 80,5 миллионов евро. Чистыми. На весь чемпионат. Это меньше, чем получал один только «ПСЖ» ещё несколько лет назад.
Для «Бордо» это стало последним ударом. Когда клуб вылетел из Лиги 1 в 2022 году, его доходы от телеправ упали с 43,7 миллиона в хорошем сезоне до 12,9 миллиона в Лиге 2. Потом кризис с телеправами ещё сильнее ударил по этой сумме. У клуба не осталось денег ни привлечь инвесторов, ни удержать игроков, ни платить долги. Порочный круг замкнулся.
Для «Лиона» кризис телеправ стал важнейшим фактором ухудшения финансов в 2024/25. Операционная выручка рухнула на 38% во многом именно из-за этого. DNCG в 2025 году официально запретил клубам включать в бюджеты доходы от внутренних телеправ, так как размер выплат оставался неизвестным — отличная иллюстрация того, насколько хаотичной была ситуация. Но «Лион» мог компенсировать это трансферами, деньгами от еврокубков и вливаниями Текстора. «Бордо» в своё время не смог ничего из перечисленного.
Как Мишель Канг спасла клуб за одну неделю
Итак, 24 июня 2025 года. DNCG официально подтверждает административное понижение «Лиона» во вторую лигу. Текстор де-факто уже потерял контроль над ситуацией и 30 июня ушёл с поста президента клуба.
А дальше началась история о том, как кредиторы берут управление в свои руки, когда понимают, что должник не справляется.
Мишель Канг — американская бизнесвумен, владеющая, в числе прочего, женской командой «Лиона». Она входила в совет директоров Eagle Football Group с 2023 года. По сути, она была одним из немногих людей в структуре клуба, у которых были и реальные деньги, и реальная заинтересованность в том, чтобы «Лион» выжил. В отличие от Текстора.
7 июля 2025 года было подписано так называемое «Letter Agreement» — соглашение между Канг, Ares Management (кредитором Текстора) и Eagle Bidco (материнской структурой). Суть соглашения: Канг берёт операционный контроль над клубом как президент и гендиректор Eagle Football Group, а Ares обязуется не инициировать процедуру продажи активов до 30 июня 2026 года.
Параллельно Канг и Ares обеспечили пакет финансовой поддержки для апелляции в DNCG: 87 миллионов евро вливания капитала (частично через новые займы Ares) плюс 30 миллионов евро в виде банковской гарантии лично от Канг, действительной до 30 июня 2026 года. Итого 117 миллионов евро реальных обязательств, предъявленных DNCG на апелляции.
9 июля 2025 года апелляционная комиссия DNCG отменила решение о понижении. «Лион» остался в Лиге 1. Но с серьёзными ограничениями: контроль за фондом зарплат, надзор за трансферной деятельностью, обязательная отчётность по требованию. Но всё же в Лиге 1, и с возможностью играть в Лиге Европы.
Текстор тогда публично назвал Канг «идеальным выбором» для клуба, а за кулисами начал обвинять её и Ares в том, что они тайно создали «теневой совет директоров» для управления клубом без его ведома. Конфликт между бывшим и нынешним руководством продолжается по сей день и включает судебные иски от «Ботафого» (который требует порядка 125 миллионов евро, якобы выведенных из бразильской команды в пользу Лиона), судебные претензии самого Текстора и продолжающиеся переговоры о структуре собственности.
Сравните это с «Бордо» летом 2024 года. Там не было никого, кто мог бы прийти с 117 миллионами евро. FSG ушли. Лопес исчерпал свой ресурс доверия. Потенциальные покупатели смотрели на клуб второй лиги с огромными долгами и тающим рынком телеправ и просто отказывались иметь с ним дело. Когда DNCG не увидел реальных гарантий, клубу оставалось только одно: банкротство.
Это и есть главное различие. Не в цифрах убытков, не в размере долгов, не в том, насколько плохо управляли клубами их владельцы. Различие в том, что у «Лиона» нашлись ресурсы и люди, готовые эти ресурсы предоставить в нужный момент. У «Бордо» — нет.
«Лион» выжил. Но что дальше?
Сейчас апрель 2026 года, и «Лион» финансово всё ещё не стоит на твёрдой почве. Разберём, что реально происходит и чего ждать.
Собственный капитал клуба по-прежнему отрицательный: минус 163,6 миллиона евро по итогам сезона 2024/25. Долг всей группы Eagle Football огромен. «Ботафого» судится с «Лионом» за 125 миллионов. Текстор продолжает судебные войны. Это не конец истории, а только её середина.
Но вот что важно: у нынешнего руководства во главе с Канг, поддерживаемой Ares, есть чёткий план по стабилизации ситуации, и он начинает реализовываться.
Ares Management это не ваш традиционный футбольный инвестор, который хочет красиво провести время, владея клубом. Это финансовый кредитор, которому нужно вернуть деньги. Примерно 250 миллионов долларов по оценкам аналитиков. Для этого им нужен живой «Лион», в Лиге 1, с деньгами от еврокубков и с растущей общей стоимостью.
Если смотреть на происходящее через эту призму, то «теневой совет директоров», который так возмущает Текстора — это, по существу, комитет по антикризисному управлению со стороны кредиторов. Прецедент в бизнесе нередкий: когда должник не может управлять активом, обеспечивающим долг, кредиторы берут операционный контроль.
Соглашение от марта 2026 года гласит: до 30 июня 2026 года никакой продажи активов ждать не стоит, позиция Канг как руководителя клуба обеспечена до 30 июня 2027 года. По сути, это даёт клубу время навести порядок в финансах и подготовиться к нормальной сделке по смене собственника.
Что нужно клубу, чтобы всё сработало? Несколько вещей. Во-первых, выход как минимум в Лигу Европы в следующем сезоне — это принципиально важно для бюджета. Без денег от еврокубков план не сработает. Во-вторых, продажи игроков суммарно около 100 миллионов евро — это цель, которая звучит амбициозно, но при правильном подходе реалистична: у «Лиона» есть академия, есть игроки, на которых есть спрос. В-третьих, сокращение фонда зарплат примерно до 90 миллионов евро с нынешних 177,7 миллиона — частично уже происходит за счёт ухода игроков с крупными контрактами и продаж.
Если Канг действительно планирует стать доминирующим акционером клуба (а все признаки указывают именно на это), она получает актив с огромным потенциалом. Один только стадион клуба стоит, по различным оценкам, от 400 до 500 миллионов евро. Бренд «Лиона» узнаваем по всей Европе. Академия, несмотря на все трудности, продолжает выдавать качественных игроков. Женская команда под её управлением — абсолютный флагман женского футбола в мире.
Схема «шаг первый: стабилизировать, шаг второй: перепродать или развивать» — именно так это выглядит со стороны. И для DNCG такой план звучит куда убедительнее, чем красивые истории Жерара Лопеса.
Почему эти два клуба вообще не стоит сравнивать
«Лион» и «Бордо» получили лишь похожие предупреждения от одного и того же регулятора. На этом сходство, в общем, и заканчивается.
«Бордо» потонул, не имея фундамента. Не было своего стадиона, не было актива, под который можно получить деньги, не было владельца, который бы выполнял обещания. Когда рухнул рынок телеправ, прятаться было негде. Когда ушёл последний потенциальный покупатель, не осталось вообще ничего.
«Лион» же выжил не потому что хорошо управлялся, а потому что у него был стадион, был масштаб, были люди с деньгами, которые предпочли спасение банкротству. Это не оправдание Текстора. Он наделал достаточно ошибок. Это просто факт: система работает по-разному для разных клубов.
DNCG не принимает решения по шаблону. Регулятор всегда смотрит на реальность: есть деньги? Есть план? Есть актив, под который можно выдать кредит доверия? У «Лиона» на каждый из этих вопросов был четкий «да». У «Бордо» же «нет».
Я очень хочу, чтобы всё сработало. Чтобы Канг вытащила клуб из этой финансовой ямы, чтобы вернулись лигочемпионовские ночи, чтобы снова можно было поддерживать клуб с удовольствием, а не с постоянной тревогой за финансы. Но я также достаточно реалистичен, чтобы понимать: впереди ещё много сложных решений, и любая серьёзная ошибка, спортивная или финансовая, может снова поставить всё под вопрос.
Алле «Лион». Будем надеяться, что в этот раз надолго.
Материал написан на основе официальных финансовых отчётов Eagle Football Group, решений DNCG за 2024-2025 годы, публикаций Swiss Ramble, Front Office Sports, данных LFP и французских медиа.
Поэтому категорически не согласен с вашей придиркой.
Хороший тренер, но с конкретными проблемами: нет явного плана Б, замены проводит неграмотно, в выборе состава порой излишне консервативен. Именно поэтому мы сейчас пятые, а не третьи, как были в феврале.
Его бы не уволили, будь мы сейчас даже в середине таблицы — вспоминаем прошлое лето и то трансферное окно. Нынешние результаты это прыжок выше головы, так что место он себе сохранил как минимум до конца следующего сезона.
Если же всё останется как есть, то Франция грозиться откатиться на уровень чемпионатов Чехии или Греции.
Большую часть данных и тезисов мне помогли сформулировать французские финансисты с твиттера, которые с 2023 года разбирают каждый документ клуба. И знают, не побоюсь этого слова, намного больше, чем лекип, что реально происходило за последние годы.