Профессор Гаджи Гаджиев и сборные страны

Трансляцию финального матча футбольного турнира Олимпиады 1988 года между сборными СССР и Бразилии я смотрел в любимом с детства Бердянске, в гостеприимном доме на углу улиц имени Ивана Богуна и Бахчисарайской. Пройдет всего несколько лет, и в городе на Азове, пропитавшемся духом независимой Украины, мой российский говор станут в каких-то ситуациях воспринимать с подозрительностью и даже с враждой, которая особенно остро исходила от журналистов, пишущих на «мове». Так я четко осознал всю невозможность выстраивать обычный рабочий диалог с «ментальными» украинцами. Но это будет позже. А пока что еще единая страна праздновала редкую для команд Советского Союза победу на ниве футбола. Непосредственное отношение к этому громкому успеху имеет герой моей книги Гаджи Муслимович Гаджиев. Публикую еще две главы и, в том числе, посвященную этапу работы этого тренера в первой сборной СССР и команде СНГ.

Глава 8. «Ну, Савичев, забивай, я тебя умоляю!»

Советский Союз был вне всяких сомнений великой державой с устремленным в будущее архетипом. Вот только наши футболисты на международной арене выигрывали мало до обидного. Кубок Европы в 1960-м четвертое место на чемпионате мира 1966 года, европейское «серебро» в 1964-м, 1972-м и 1988-м – главные успехи сборной СССР. На турнирах клубов динамовцы Киева и Тбилиси сообща взяли три Кубка обладате­лей кубков. Молодежные и юношеские сборные добивались громких побед, но достижения тинейджеров все­гда стоят особняком. Большой резонанс вызвал триумф в Мельбурне. С особенной торжест­венностью тогда зазвучали имена Льва Яшина, Николая Тищенко, отдавшего голевой пас в по­единке с болгарами, несмотря на открытый перелом ключицы, Игоря Нетто, Никиты Симоняна, Сергея Сальникова, Анатолия Ильина, юного Эдуарда Стрельцова. Впрочем, уже в пятидесятых престижность олимпийского фут­бола существенно сни­зи­лась во многих странах в сопоставлении с пе­риодом до Второй мировой войны. На это, разумеется, есть при­чины. Однако ни в коем случае не следует относить футбол на соревнованиях под зна­ком пяти колец к за­ве­домо второ­сортной категории даже сейчас. Совсем наоборот: немало матчей в формате таких турниров на­полнены ин­тригой, проходят с изрядным напряжением сил участников и зрелищно они ничуть не хуже сыг­ранных на мировом первенстве. Чтобы удостовериться в этом, достаточно заглянуть бегло в статистику.

1984 год, Лос-Анджелес. Югославы в ¼ фи­нала громят команду ФРГ - 5:2, а в полуфинале с овертай­мом уступают французам - 2:4. Налицо высокая результативность. Увы, наша сборная на этом фестивале футбола отсутствует, хотя вышла туда, победив в отборочной группе, правда, первое место достигнуто по раз­нице за­битых и пропущенных мячей. Но каким был ее состав! Вячеслав Чанов, Сергей Гоцманов, Виктор Грачев, Геннадий Литовченко, Сергей Алейников, Валерий Газзаев… Наконец, Федор Черенков, блестящий дриблер и диспетчер, кого хотя накрыл приступ болезни той весной, но через два месяца спартаковец снова очутился в строю. Отряд мог побороться за «золото», кото­рое досталось сборной Франции, одолевшей бразильцев в финале. Известное дело – в судьбу спортсменов вмешалась политика: из-за ненужного бойкота соревнований лишилась шанса целая плеяда атлетов, представлявших СССР.

Редкая попытка сборной Венесуэлы атаковать в «Лужниках». На турнире Олимпиады-80 этих «латиносов» хозяева поля вынесли со счетом 4:0.

На олимпийские турниры федерацией футбола Советского Союза делалась серьезная ставка. Однако вместо «золота» трижды подряд на них выпадала нам «бронза». В 1980-м в Москве такой итог страшно разочаровал. Мало того, что наблюдать за командами Сирии, Кувейта, Ирака, Венесуэлы и Кубы, заполнившими вакансии, вариант не слишком ин­тересный. Так еще умудрились, как и четырьмя годами ранее в Монреале, проиграть полуфинал восточным немцам, выставив по сути тот же состав, который поверг бразильцев на «Маракане» в товарище­ском матче примерно за месяц до Олимпиады. В кинокадрах запечатлелось: Вагиз Хидиятуллин с гримасой отчаяния из-за бесплодной атаки, упав на колени, повис на боковой сетке ворот, за ним маячит, ух­мыляясь, голкипер из ГДР Бодо Рудваляйт. Что верно, то верно, - у советских футболистов хронически бывал затор в решающих про­ти­во­стояниях соперникам из-за рубежа.

Олимпийская сборная существует один цикл. Создание новой команды для участия в означенном турнире началось с поездки в Индию на состязания пышно именуемые «Золотой кубок Джавахарлала Неру» - за два с половиной года до стартов в Южной Корее. В январе-феврале 1986 года на таком смотре, прошедшем в са­мой юж­ной точке полуострова Индостан – городе Тривандрум, наша делегация футбола обозначалась - сбор­ная клубов. Ею руководил Сергей Мосягин, ставленник Валерия Лобановского, в националь­ной команде он тру­дился в штабе киевского мэтра, его продвигали на пост «главного» в фор­мируемой когорте для Олим­пиады в Сеуле. Вячеслав Колосков, начальник управления футбола Спорткомитета СССР, здесь пред­почел вариант с Ана­толием Бышовцем, кто приводил к серебряным медалям чемпионата Европы юношей в но­ми­нации U-16. Выбор, как показала жизнь, себя оправдал, хотя и вызвал трения с Лобановским, о чем сообщим вкратце, в интересах описываемых событий.

Анатолий Бышовец попал в поэтическую строку.

Перед этими сеульскими соревнованиями сборная СССР 32 года не побеждала на турнирах Олимпиады по футболу. Или скажем так – не попадала в финал. К 1988 году сложилась ситуация, когда команде с назначен­ным в нее Бышовцем просто было нельзя упасть в грязь лицом. Слишком многое оказалось поставлено на карту и, прежде всего, тренерская карьера Анатолия Бышовца, до своих 40 лет по стезе спорта сопровождав­шего детей и юниоров. Чересчур скромно для того, кто зажигал в Мексике на чемпионате мира 1970-го фор­вардом, за которого «клуб «Фиорентины» пред­лагал мильон». Результат в Сеуле, безусловно, за­висел от раз­межевания интересов команд, одну из кото­рых вел Бышовец, другую Лобановский. При внешнем изобилии кандидатов, выбор тренерами игроков над­лежащего уровня был ограниченным, поэтому несколько человек, прикрепленных к олимпийской сбор­ной, привлекались и в первую под начало Валерия Лобанов­ского. Так продолжалось, пока тренер коллектива «Б» не обострил отношений с наставником команды «А», обвинив его в том, что, получая в свое распоряжение «олимпийцев», последний не подпускает их к матчам за националь­ную сборную и они недобирают игровую практику. В конфликте двух киевлян, будто бы не очень обосно­ванном, - Лобановский все же не обделял у себя в сборной вниманием не только «любимчика» Алексея Ми­хайличенко, но и московских дина­мовцев Игоря Добровольского, Виктора Лосева, а также креа­тур из других клубов, - в действительности нет ничего необычного. На Украине взаимоотношения профес­сионалов на лю­бом поприще сопровождаются рев­ностью, переходящей в открытую вражду, такова особенность ментали­тета. Раздув этот спор, Бышовец, тем не менее, добился полной автономии своей команды, повысил ей ста­тус, без чего не было бы возможным успешное ее выступление на Олимпиаде.

Гаджи Гаджиев, к тому времени начальник центра подготовки сборных ко­манд СССР, занимался спектром задач планирования и проведения учебно-тренировочных сборов. Его совместная с Анатолием Бышовцем ра­бота началась квалификационным матчем в Софии 7 мая 1987-го. Тя­желая борьба, гол Ми­хай­личенко, пенальти в наши ворота и – редкий пример, когда судья решает в пользу «советов», отме­нив болгарский гол с «точки», усмотрев нарушение, назначив повторно удар, взятый на­мертво Дмитрием Ха­риным.

В олимпийской сборной Гаджиев помогал стражам ворот Харину и Прудникову: с мячом не разминал их, но щедро снабжал рекомендациями, как лучше готовиться к играм. Голкиперы – пожалуй, самое уязвимое и ответствен­ное звено в команде. Основная обязанность Гаджиева в тренерском совете состояла в том, чтобы с накопленным опытом исследователя, аналитика, ковать методологию побед. Другой помощник «глав­ного» в той сборной – Владимир Сальков, заведовал организационной частью, комплектова­нием состава на матчи. Коренной донбассовец, встав у руля «Шахтера» (Донецк), он вторым в Украинской ССР после «Зари» (Ворошиловград) бросил вызов Киеву: в 1975-м завоевал серебряные медали чемпионата Союза, и к ним че­рез три года добавил «бронзу». В прошлом олимпийском цикле Сальков ассистировал Эду­арду Малофееву, волей судьбы обретшему связь с футболом в Махачкале, но об этом позже. Рассматривалась еще кандидатура Беньяминаса Зелькявичуса, сансея «Жальгириса», откуда Бышовцу поступили придавшие фон несколько не­обычный для палитры топовых советских объединений в фут­боле. Речь идет об Арминасе Нарбековасе и Ар­видасе Янонисе. Они оба вошли в «сеульскую» заявку. На предварительной стадии были за­действованы еще двое вильнюсцев – Вальдас Иванаускас и Стасис-Витаутас Баранаускас, кто помог свернуть шею швейцар­цам дуплетными голами: хозяева вели 1:0, 2:1, а все-таки проиграли 2:4. Заголовок от­чета о матче, - «В Ло­занне поют калинку», повеселил, одновре­менно внушив мысль, что сборная теперь до­берется без лиш­них преград до финальной части соревнований.

Штаб футбольных олимпийцев - Бышовец, Сальков, Гаджиев.

Сложившийся триумвират специалистов напоминал об опыте первой сборной, кото­рой на чемпионате мира 1982 года также руководило тренерское трио – Бесков, Лобановский, Ахалкаци. Перечисленные вожди стали похожими на лебедя, рака и щуку в одной упряжке. Совсем иная картина была в тогдашнем окруже­нии Бы­шовца. Здесь решения фактически всегда принимались на основе коллеги­альности: никто не тянул на себя одеяло. В мемуарах участников того штаба не встретить подобия фразы, - «Тут я воз­высил голос, стук­нул ку­лаком, после чего все пошло как по маслу». Договариваться им помогал лимит вре­мени, отпущенного, чтобы люди в их спайке профессионалов, каждый из которых наделен совсем непростым характером, смогли лучше узнать друг друга в быту. Эти руководители «варились в одном котле» больше года, тогда как Бескова и его номинальных советников объединили прямо на пер­венстве мира и, естественно, не вышло ничего путного.

На совместных фотографиях штабисты футбольных олимпийцев СССР как одна семья – ни тени натяну­тых улыбок, отношения самые искренние. Круг тренеров дополняли начальник команды Александр Тукманов и врач Зураб Орджоникидзе, чудесный рассказчик, балагур, заодно играет на гитаре, поет. Из турне по Японии, необходимого, чтобы акклиматизироваться непосредственно перед стартом в Сеуле, этого доктора, между прочим, едва не отправили домой в Союз. Трагикомичная ситуация с ним воспринима­ется странно, учитывая время действия, ведь на дворе был пик объявленной в стране «перестройки». Орджоникидзе навлек на себя подозрение сопровождавших нашу сборную агентов спецслужб, послав родным в Грузию телеграмму такого содержания, - «До­рогой дядя, извини, что не успел проститься с тобой». Телеграмма шла через Москву, и, превратно истолковав текст, там заподозрили врача команды в желании остаться за границей. На самом деле Зураб соболезновал по поводу смерти своего дяди. Пока во всем этом разбирались, клеймо изменника родины на­висло над невинным человеком. В общем, несмотря на веяния демократии, никому не приходилось расслабляться в зарубежных поездках: всякие перегибы от надзирающих органов происходили в порядке ве­щей. И не только из-за «погон» следовало держать ухо востро.

Отдельные решения Анатолия Бышовца удивляли внезапностью. Не стремясь контролировать все, но заме­тив ненароком, что рядом с Нарбековасом поставлена кружка с пивом, которую мог принести себе чужой по­стоялец отеля в Новой Зеландии, почему-то ужинавший за одним столом с игроками, главный объявил «на­рушителю режима» об отчислении. Потом чемпиона Универсиады-87, лучшего фут­болиста в истории Литвы вернули в состав, и на Олимпиаде он забил итальянцам. Сочетание исполнителей, делегированных разными клубами вплоть до аутсайдеров «Кайрата» и «Нефтчи», порой неожиданно себя проявляло в пазле Бы­шовца, не подгонявшего имеющеюся матрицу под фирменный стиль, как Лобановский, категориче­ский про­тивник игры в пас накоротке и любых других вычур. Привлекательная манера команды; в отбороч­ных матчах та об­ращала на себя внимание, прежде всего, показывая силу воли и физподготовку; сложился сам со­бой в стадии финала. Где-где, но на поле тренер не препятствовал элементам са­мовыражения ее ли­де­ров, что называется – не рубил по живому. Такой подход полностью оправдался.

Среди «полевых» лучшими в этой команде однозначно были Игорь Добровольский и Алексей Михайли­ченко. Первого не склонный сыпать похвалами направо и налево Гаджи Гаджиев называет – гений футбола. Добровольский сам южных кровей, с молдавским вкраплением в роду, похожий на француза либо итальянца кудрями до плеч и техникой, думается, равной скиллам Мишеля Платини. Виртуоз так впечатлил на­чальство «Днепра», что за переезд из Кишинева ему предложили четыре квартиры (в том числе, родителям и братьям), хотя в мегаполисах Украины вопрос с жильем был еще напряженнее, чем в Москве. «40 килограм­мов, из них 35 – в голове», - емкая характеристика его способностей дана «старшим» в «Днепре» Владими­ром Емцем. Что с ним сталось через несколько лет после Олимпиады, почему он мало реализовал себя – от­дельная тема. Тогда на пару с Михайличенко «Добрик» творил даже не чудеса – шедевры! Его партнер-киев­лянин не отста­вал в тяге к изыскам изобретаемых на бегу комбинаций. Будто бы еще совсем недавно сей вы­сокий блондин, но не в черном ботинке, вспоминая название французского фильма, а в бутсах прирожден­ного бомбардира, встречал овации на Евро в ФРГ. Те­перь на другом конце света все такой же узнаваемый, с широким шагом, от чего мяч не становился менее послушным, воспитанник Бышовца в спортшколе Алексей Михайличенко то шел, точнее, летел по-динамовски напролом, то свивал кружева, не принятые в его родном клубе. «Он пахал от ворот до ворот, при этом забивая мячи в чужую сетку и отводя удары от своей «погра­ничной полосы» ме­жду штангами», - рассказал в одном интервью Гаджи Гад­жиев.

Этот киевский парень ни в чем не соглашался уступать. Он поругался с Гаджиевым, который фиксировал технико-тактические действия – сколько раз вступил футболист в борьбу, выиграл схваток за мяч, процент брака в передачах. Показалось: статистику тренер высчитал неверно. Черта «Лесика», верзилы с детским ли­цом – громадное самолюбие. Впоследствии Алексей отверг предложение от на­цио­нальной сборной Рос­сии, решив это в унисон с товарищами по «Динамо» (Киев) - Литовченко, Про­та­совым, Олегом Кузнецовым. Не исключено, что в душу врезался черной меткой эпизод при вы­ходе из-под трибуны «Лужников» с нанесен­ным исподтишка ударом ногой от спартаковского фаната. Футбол – минное поле: не знаешь, где на­стигнет взрыв. При собственном громадном потенциале Михайличенко застрял на ступени по­лууспеха, со­путство­вавшего ему легионеру в «Глазго Рейнд­жерс». Присягнув независимой Украине, не нарушив верности Киеву в проекции вероятных благ с российской сто­роны, он больше нигде и никак не прославился. На сломе эпохи разметало этих героев Сеула в разные стороны. Мало ли в нашем футболе блистатель­ных ко­манд ис­чезло, едва родившись, и сколько звездных поколений игроков было потеряно? Остается перебирать в памяти мо­менты действительно незабываемой их славы.

Стартовый матч Олимпиады выдался особенно трудным психологически. Против хозяев всегда тяжело иг­рать. На стадионе «Ацтека» в откры­вающей встрече чемпионата мира, когда получились те же 0:0, что и с Южной Кореей в 1988-м, Анатолий Бы­шовец сделал первый удар по мячу. Модель мексиканцев 1970 года раскатали бы под орех в другой географической локации…

«Корейскую команду совсем не знали, - вспоминает Алексей Пруд­ников. – Ранее в Южной Корее предполагалось сгонять пару «товарняков», но Мо­сква это не разрешила по каким-то причинам. Прибыли мы на Олимпиаду за три дня до первого матча. На всем протяжении турнира, не исключая финал, публика болела против нас, особенно горячо поддерживая ар­гентинцев и бразильцев. Видимо, еще сказывались настроения в связи со сбитым над территорией СССР юж­нокорейским «Боингом». Хозяева – легкие, шустрые, по полю сновали туда-сюда. Работая потом в их стране, я узнал, что они тре­ни­руются интенсивнее, чем киевляне у Лобановского, часами не уходя с площадки утром и вечером. Корейцев в футболе подводит прямолинейность действий. Почти никто не владеет об­во­дящим ударом, зато «стреляют» по воро­там, что есть сил». Сполна эти качества обнаружатся, когда их сбор­ная на домашнем первенстве мира дойдет до полуфинала.

Упомянем роль Прудникова, который, поиграв в разных странах за местные клубы, обзавелся связями, вы­ру­чавшими в ипостаси футбольного агента. Вернувшийся домой из-за войны в Югославии, где он отметился за «Вележ» (Мостар) и «Сараево», за собой увлек из сотрясаемой взрывами вотчины сделавших себе затем в России имя Элвира Рахимича и Предрага Ранджеловича. Не глядя на их ценник, Гаджи Гаджиев забрал обоих в «Анжи». Они здорово помогли Махачкале, в играх демонстрируя мужество гладиаторов. Сей­час могут уда­лить, если заставишь соперника упасть, наступив на ногу или толкнув. Но на излете девяностых футбол был жестким по наследству от СССР, где арбитры часто считали нормой удар сзади по ахиллову су­хожилию, а в штрафной вратарь становился чуть ли не полновластным хозяином. Крепкий как броня Алексей Прудников при его внешнем добродушии не церемонился. Однажды он завалил в центральном круге торпедовца Влади­мира Кобзева, врезав прямой ногой, когда тот пробросил в свободную зону с намерением рвануть туда же. Нарушитель отделался «горчичником». При травме футболиста игру обычно не останавли­вали, пока мяч не уйдет в аут. Бывало, мяч приходил к вратарю, испятнанный кровью. «И вечный бой!...».

Из портового Пусана после размена очков с корейцами перебрались вглубь полуострова в город Тэгу. Там ждала сборная Аргентины совсем не похожая на обладательницу мирового титула, встреченную на турнире четырех в Западном Берлине минувшей весной и во главе с Марадоной превзойденную со счетом 4:2 группой Лобановского. Идентичными у двух аргентинских команд были только полосатые футболки с логотипом их федерации. При скромном перевесе в забитых мячах победили этого соперника почти без проблем. Самое ин­тересное началось с матча там же в Тегу против США. Каким пасом со своей половины Михайличенко бро­сил партнера в прорыв! Нарбековас забежал в штрафную, не преследуемый уже никем, кроме вратаря, кото­рый снес советского нападающего методом газонокосилки. Пенальти, Добровольский, гол. 3:0 после первого тайма! Стоило продолжить встречу, и подсеченный Михайличенко мяч, дугой пройдя над «перчаточником» Дино Ваноле, будто утяжелившись на излете, рухнул в сетку в четвертый раз. Нет, американцы были вовсе не слабыми, хотя в прессе назвали их неискушенными в большом футболе. В спортивных дисциплинах они без комплексов – не прячутся, агрессивны, самонадеянны. Два ответных гола соперник забил, почувствовав са­моуспокоенность команды, тактическая расстановка которой нарушилась вследствие замен Доброволь­ского и Михайличенко, «висевших» на желтых карточках, рисковавших пропустить матч плей-офф. Бышовец не­охотно менял состав. Поэтому в воротах безраздельно оставался Дмитрий Харин, фаворит Анатолия Фе­до­ро­вича с юношеской U-16. На сборы привлекался Станислав Черчесов, од­нако ни он и ни Алек­сей Прудников не смогли конкурировать со ставленником тренера.

Алексей Михайличенко «сквозит» через оборону американцев.

Впрочем, это не означало, что вратари «олимпийки» не ладили между собой. Незадолго до вояжа в Сеул-88 произошла рокировка. Прудников из «Динамо» перешел в «Торпедо», Харин - из «Торпедо» в «Динамо». Та­ким образом, в клубе они не могли перебежать друг другу дорогу и теперь с азартом тренировались парой на борту теплохода «Михаил Шолохов», которым из Владивостока прибыла группа поддержки, со­стоявшая из артистов. Пришвартованный в Инчхоне вблизи южнокорейской столицы лайнер стал на заключительном этапе соревнований отелем для футбольной сборной, ибо атмосфера развязности, встреченная в олимпийской деревне, где планировалось поселить футболистов, не способствовала настрою. Стражи ворот занимались по «бразильской системе» - название из киножурнала «Ералаш». Один от­ражал удары, стоя перед остекленным проемом корабельного ресторана, другой с мячом в ногах пе­ремещался по палубе, рискуя упасть в бассейн или налететь на шезлонги с возлегающими знаменитостями эстрады, кто с удивлением на­блюдал за этой им­провизированной дуэлью. Стекла были прочные – мячом не разбить. Идея «постучать» возникла не от скуки, а потому что к ближайшему травяному полю надо было пробиваться часа два через пробки на дорогах. От та­ких поездок отказались, сделав исключение, когда предоставили запасную поляну центрального стадиона в Сеуле, чтобы отработать послематчевые пенальти. Но испытывать судьбу в такой лотерее советской команде не пришлось.

В четвертьфинале разобрались без нервотрепки: два гола Добровольского с пенальти и один Михайличенко с игры подчеркнули преимущество над ушедшими в глухую оборону австралийцами. Дальше была Италия – серьезный барьер. Почему же Лобановский заявлял по горячим следам событий – нам не пристало гордиться победами над «парикмахерами»?! Неужели негатив мэтра в отношении Бышовца настолько застил ему глаза? На ту Олимпиаду допустили профессионалов, причем, без впоследствии введенных ограничений по возрасту. Регламентом запрещалось только участие тех, кто выступал на чемпионате мира. А «телепорта­цию» игроков с первенства Европы на олимпийский турнир вроде как разрешали, и Алексей Ми­хайличенко воспользовался этим. Изучим заявочный список сборной Италии на рассматриваемых соревнованиях. Пост номер один там занимал голкипер «Ювентуса» Стефано Таккони, за свою карьеру поднимавший над головой все три главных еврокубка, Суперкубок УЕФА, Межконтинентальный кубок, двукратный обладатель «скудетто» за победы в итальянской серии «А». Мауро Тассотти – защитник «Милана», представитель плеяды, на стыке 1980-90-х сделавшей этот клуб непревзойденной величиной. Чиро Феррара - игрок обороны, в «Наполи» с Марадоной дважды чемпион страны. Альбериго Эвани – хавбек, тоже из тогдашнего великого «Милана». Нападающий Руджеро Риццителли в 1988-м перешел в «Рому», где полностью раскрылся. Форвард Андреа Карневале – еще один соратник Марадоны в «Наполи». Наконец, Антонио Пьетро Вирдис, в чьем послужном списке «Ювентус» с Платини, «Милан» с голландским трио – Гуллит, Ван Бастен, Райкаард. На Олим­пиаде в Сеуле Вирдис сыграл в 31 год. Компания в этой заявке подобралась более чем внушительная. Другие прошедшие в полуфинал, понятно, комплектовались также не из кого попало. Все определялось мо­тивацией. У ведущих команд стремление к «золоту» било через край. И решающие поединки тут отличались большим упорством.

Оглушительная сенсация – проигрыш итальянцев в группе 0:4 Замбии, сборной, о которой не было слышно ни до, ни после этого турнира. В отдельных матчах нередко все переворачивается с ног на голову. Однако волны иллюзий схлынут, если их нечем нагнетать, кроме самовнушения, не подкрепленного ре­альной силой. Доказательство же класса «скуадры адзурры» последовало в дебюте второго тайма полуфинальной схватки. Отозвавшись на подачу, Вирдис в прыжке завис, оценивая все за долю секунды, и головой направил мяч не в дальний, как напрашивалось, а в ближний угол в противоход Харину. Теперь надо было отыгрываться, долбя труднопроходимую итальянскую оборону, раскрываясь, поминутно рискуя пропуском контратаки, подобной стреле, насквозь пробивающей кольчугу. На Евро-88 в ½ финала весь матч топтали прессингом дружину с Апеннин. В Пусане против нее требовался другой план. И тот был найден.

Сборная СССР «горела» в счете до 78-й минуты. Но играла необычайно хорошо, прибавляя в движении, ко­гда надо. Оставалось сделать какой-нибудь нестандартный ход, уколов, откуда враг не ждет, тем более, в изяществе приемов советские футболисты смотрелись не хуже итальянцев. Этот штрих в штрафной «скуадры адзурры» нанес вышедший на замену Юрий Савичев. Будущий герой финала, уловив спаситель­ный просвет, через голову оппонента скинул Добро­вольскому. Игорь пробил в касание. Шмыгнув между за­щит­ником и вратарем, мяч хлестко врезался в «невод».

Действо перешло в овертайм. То, что произошло дальше, вполне выразит слово «фантастика». Словно и не было за плечами суровой, подчас ожесточенной борьбы в течение девяноста минут – связка Добровольского и Михайли­ченко блистала все ярче. Кто сказал, будто не превзойти итальянцев в искусстве обводки, финтов на «носовом платке»? И разве их не одолеть короткой «стеночкой», просачиваясь сквозь catenaccio? Зависит от обстоятельств. При оче­редном выпаде мяч врубился в перекладину ворот, затем, раз­ворошив весь центр у штрафной, выкатили пас вправо. Там Нарбековас, от кого огненная комета пронзила штрафную по диаго­нали, вспыхнув в дальнем углу – 2:1. Достойно королей! От середины поля, пет­ляя с мя­чом, но не поте­ряв ориентира, Добровольский завершил порывистый забег передачей вразрез. Ее адресат Михайличенко, до­вел мяч почти до края – в спину дышали защитники, стелился в ноги вратарь, а он, как ни в чем не бы­вало, под острейшим углом вырезал в цель. Таккони снова бессилен. Grande giocata! – выдохнул ком­ментатор Rai sport. Под занавес пропустили гол от Карневале, но избежать поражения «адзурри» уже не могли.

Финал Олимпиады-88. Ромарио открывает счет.

Очень не хотелось попасть в финале на немцев. Их фаланга была, что надо – цвет бундеслиги, ее восходя­щая «звезда» Юрген Клинсманн. Вздохнули свободнее, узнав – в другом полуфинале сборную ФРГ обошла по пенальти Бразилия. Эти тоже не подарок. С бразильцами у нас неприятное сальдо – длинная череда игр и всего-то две победы, считая олимпийскую в 1976-м в матче за третье место. Но с ними все же проще, чем с Западной Германией. Латиноамериканцам нельзя позволять свободный прием мячей, иначе они становятся неудержимыми. Угодить под немецкий каток в любом случае не вариант. Жесткая установка на победу и так, и этак отсутствовала бы у советской команды. Бышовцу, однако, принадлежит фраза, которую из-за ее гру­бого звучания не передать дословно, а смысл такой, - «Блестит только «золото», все остальное – мусор». Его задела за живое беззаботная веселость соперников, чей гомон и смех заставляли вибрировать стены коридора, куда выходили двери раздевалок обеих команд. «Хорошо смеется тот, кто смеется последним», - напомнил он игрокам перед самым матчем. Никто не предполагал – встреча с Бразилией окажется завершаю­щей на фи­нальных турнирах, проведенной нашими футболистами в форме с литерами СССР. В Италии-90 на майках участников советской сборной останется один герб исчезающего государства.

Экипировка была традиционных расцветок – «красно-белый» Советский Союз, «желто-зеленая» Бразилия. Кто у противника? В воротах Таффарел, среди полевых – Жоржиньо, Карека, Бебето, само со­бой, Ромарио. И где тут «парикмахеры»? В таком окружении любителям, а не профи, вообще не место. Перечисленные игроки – посланцы из будущего. Они предчувствовали, каких горизонтов им суждено достичь. Их переполняла уве­ренность в успехе. И в Сеуле тоже. Но нашла коса на камень. Так происходит. Свое «золото» бра­зильцы еще возьмут. А сеульское оказалось написанным на роду нашей команды. Ее одаренным футболистам по логике небес высший приз полагался здесь и сейчас, потому что дальше у них в спорте не будет никаких значитель­ных наград. К 1994 году, триумфальному для Бразилии на чемпионате мира, из числа этих олимпийцев оста­нутся востребованными в сборной уже России, а не СССР только Дмитрий Харин и Сергей Горлуко­вич. На американском мундиале они бесславно выпадут вместе со своей командой за борт на первой же ста­дии со­ревнований. Мог ли Харин встать вровень со Львом Яшиным, чья карьера резко пошла в гору именно после Мельбурна? По таланту, наверное, да. Наверное… Тут впору повторить за героями киноленты, бойцами из враждующих отрядов, укрывшихся от обстрела и спорящих на тему, кто виноват, вопрос, - «Зачем понадоби­лось разваливать такую прекрасную страну? Всем же места хватало!». Диспут велся о другой дер­жаве, но по­становку темы не изменить, когда территория с единой структурой, включая футбол, начинает сжиматься шагреневой кожей. Эти перемены прямо сказывались на команде с ее интернациональным составом игроков и тренеров. На летней Олимпиаде 1988 года в рядах советской сборной по футболу были русские, украинцы, белорус, литовец, грузин. У Алексея Чередника и Евгения Яровенко с их украинскими фамилиями корни со­ответственно в Таджикистане, Казахстане. «Памиру» (Душанбе) и «Кайрату» (Алма-Ата), за который на мо­мент Олимпиады выступал Яровенко, в пространстве Союза куда легче было добиться признания собствен­ной самобытности, чем в национальных чемпионатах, похожих на тесную колбу. Но что произошло, то про­изошло.

Футбол, понятно, не для неженок. Еще не успели вернуться с Олимпиады в Москву, а в клуб «Динамо» уже пришло гневное письмо учительницы. Педагог возмущалась лексиконом вратаря Харина, кто за ошибку «на­пихал» по адресу защитника Гелы Кеташвили, прибегнув к оборотам речи, не принятым в культурной среде. Пересыпанную ненормативными выражениями тираду слышали миллионы у теле­экранов, так как микро­фоны стояли прямо за футбольными воротами, - «Дети смотрели всем классом, а тут такое…». В клубе отреа­гировали, провели собрание и даже намеревались отобрать у языкатого голкипера звание заслуженного мас­тера спорта, положенное победителю Олимпиады. Да ведь в пылу сражения чего не скажешь?! Лев Яшин, коммунист, примерный семьянин, покрыл в три этажа партнера, увильнувшего от мяча, который прямиком с углового залетел в сетку от колумбийца. За этот прокол Лев Иванович добавил защитнику коленом под зад. И граф Толстой, автор «Севастопольских рассказов», находясь на бастионе под ядрами и пулями зуавов, тоже вряд ли тщательно подбирал слова. Ну а в футболе ставки всегда высоки. Один банк в Бразилии пообещал за максимальный результат наградить каждого игрока своей олимпийской сборной килограммовым слитком чистого золота. Вот это по-царски! Имея виды на такой презент, наши соперники едва ли не выходили за рамки при­личия, если на поле что-то у них не клеилось.

Однажды в Лиге чемпионов Ромарио, представляя «Барселону», фактически один разделался со «Спарта­ком». Оборона москвичей в клочья разлетелась на легендарной арене «Ноу Камп». В Сеуле, ускользнув от опеки, - «настоящая ящерица, не удержишь», гибкой стопой-лопаткой он отправил в сетку мяч, на который нашлось чем ответить. «Прессинговали бразильцев по всем статьям», - это Прудников, кого планировалось выпустить на серию пенальти. Напряжение было колоссальное. Иные игроки и с нашей, и с бразильской сто­роны, барабанившие второй кряду вместе с полуфиналами овертайм, от изнеможения уже плохо соображали. После первых дополнительных 15-и минут шла смена ворот, и вдруг Кеташвили упал на колени, воздев руки к небу с возгласом, - «Ура, победа!». Гела потерял счет времени, желая всей душой, чтобы полный драма­тизма матч поскорее закончился.

Качают второго тренера олимпийской сборной Владимира Салькова.

Лучший признак мастерства – если оно не подводит, когда некуда отступать. Восстановивший на табло равновесие одиннадцатиметровый удар Добровольский выполнил с невозмутимостью сфинкса, пробив под опорную ногу Таффарела. И то, что казалось в ходе матча сложным по определению, в звездный для команды СССР миг предстало как догадка, элементарное решение, подразумевая чертеж удачной комбинации. Насели «желто-зеленые» в добавленное время – лупят без конца по воротам, ни охнуть, ни вздохнуть. Выпад в ответ был короткий, разящий. До свистка на перерыв оставалась минута и пятьдесят секунд, когда Горлукович ввел из пределов штрафной мяч в поле, отмахнув на чужую половину. Поборовшись в воздухе, Владимир Лютый из «Днепра» добавил импульс движению спортивного снаряда. И вот перед Юрием Савичевым, принявшим пас, открылся простор. Бразильцы явно провалились в защите, оставив там одного Алоизио. Тот тщетно пы­тался схватить руками советского игрока. Уже на всех парах форвард в красной майке с мячом в ногах ле­тел мимо «опорного» Бразилии на сближение с Таффарелом. «Ну, Савичев, убегай, забивай, я тебя умоляю! Гол, гол, гол, гол, гол!!!» - в крике захлебнулся великий комментатор Владимир Маслаченко, эхом повторяя в ре­портаже это заветное слово. Нападающий перебросил через вратаря. Просто как все гениальное.

Голос спортивной эпохи.

Много лет прошло, сменилась эпоха. Но послевкусие описанного триумфа на Олимпиаде в Сеуле, вероятно, даже обычных зрителей, современников этой победы, будет сопровождать до конца их дней. В длинном ряду невзгод и разочарований, обрушившихся на страну и ее граждан, она будто ориентир и напоминание о том, кем мы все, от Балтики до Тихого океана, еще могли бы стать.

Гаджи Гаджиев – один из режиссеров золотой сказки Сеула, во время турнира - невидимый постороннему глазу сценарист, тоже получил тогда широкую известность, в мире футбола олицетворив собой весь край, от­куда он родом. В Махачкале, Хасавюрте, Буйнакске рукоплескали земляку, который прошел путь от тренера детей до олимпийского лауреата. Следующий свой прорыв Гаджиев совершит, вернувшись в Дагестан. Впро­чем, и дальнейший этап его работы совместно с Анатолием Бышовцем заслуживает внимания.

Свой Аустерлиц и свое Ватерлоо

Не сказать, чтобы итог футбольного первенства мира в Италии вызвал у специалистов и болельщиков очень негативную реакцию. Невыход из группы сборной СССР обернулся бы в другую эпоху громким скандалом, а в данном случае волна критики высоко не поднялась. Разве что в «Комсомольской правде» мелькнули тогда откровенно язвительные публикации, красной нитью которых был довод – обычному мужчине в 40 лет пора, образно говоря, возвращаться с базара, футболисту же надо делать это гораздо раньше. Утверждалось - на­циональная команда под предводительством Валерия Лобановского устарела и физически и ментально. Че­тыре года назад после вспышки яркой ее игры на аренах среднегорья Мексики толковали о совсем другом – о молодости, неопытности состава. Чудны твои дела, Господи! Так-то в футболе действи­тельно все меняется, словно в камере обскуры. Сегодня ты принц, завтра – нищий. И наоборот. Под трибуной стадиона в Бари за­сняты кадры: несмотря на крупный выигрыш у Камеруна, участники сборной шагают, опустив головы. Ринат Дасаев, отстраненный из-за его провала в матче против румын, хо­чет подбодрить то­варищей, похлопав по плечу. Но на опального голкипера никто не смотрит. Проходя мимо, «железный полковник» Лобановский не удостоил даже легким кивком того, кто двумя годами ранее получил титул луч­шего вратаря мира, хотя Ринат, судя по картинке, явно обращался к тренеру. По-французски это называется, - C`est la vie.

Дасаев пропускает гол от Лэкэтуша (Румыния) на чемпионате мире 1990-го.

Теперь предстоял отбор на Евро – с обновленным составом и с другими лицами на тренерском мостике. На тайном голосовании Анатолий Бышовец во втором туре одолел Евгения Кучеревского, приведшего «Днепр» к повторному чемпионству в 1988-м, - кандидата, кого Лобановский рекомендовал как своего продолжателя в сборной. В помощники Бышовец, разумеется, выбрал проверенную бригаду – Гаджи Гаджиева и Владимира Салькова. Анатолию Федоровичу принадлежит изречение, - «Тренер – не тот, кто знает методику, а тот, кто ищет». К Гаджиеву эта общая оценка относится напрямую, ведь научная деятельность, которой он занимался многие годы, означает, прежде всего, неустанный поиск. Селекцию. Точно так же режиссер проводит кастинг актеров, чтобы с максимальной достоверностью в фильме или на сцене театра был раскрыт чей-то образ, ро­жденный творческой фантазией. Скульптор корпит над материалом, стремясь придать ему совершенный об­лик изваяния, отсекая все лишнее, художник - над холстом, поэт над строкой. Этот процесс заведен самой природой, и он по своей сути бесконечен. Окинув взглядом дело рук своих, истинный творец никогда не ска­жет, - «Довольно, тема закрыта!». И будет к ней возвращаться, интерпретируя ее все в новых вариациях.

После Олимпиады Гаджи Гаджиеву выпал жребий перейти от кабинетной теории к ее практическому при­менению. В его жизни начинался безумно интересный период. Поездки по странам и континентам. Гости­ницы, аэропорты, взлеты, посадки. Воздух ранее незнакомых городов. Удивительной конструкции стадионы. Бесконечной чередой мелькали перед ним лица коллег, соперни­ков, тренеров, футболистов, функционеров, обслуживающего персонала. Матчи, разборы игр, пресс-конференции и снова матчи. Впечатления копились, словно в кейсах образцы минера­лов, собранные геологами в экспедициях. Пищу для размышле­ний давал фактически любой эпизод игры, и тогда возрастало понимание ценности успеха в футболе. Ученый поведает с закрытыми глазами о формулах и параболах, однако ему не подвластно охватить все потайные движения, о которых рассказано языком точных наук, пока он лично не проведет эксперимент. Одно из таких откровений было получено в ходе молодежного первенства мира.

Марки, посвященные молодежному первенству мира по футболу в Саудовской Аравии.

На этот смотр восходящих «звезд» футбола в феврале 1989 года в Саудовской Аравии Гаджиев отправился помощником Бориса Игнатьева. Планида впрямь ставит крестики на спинах: в конце шестидесятых Игнатьев свой на тот момент богатый опыт хавбека отдавал в рядах «Динамо» (Махачкала). И его сподвижником стал через два десятка лет кадровый из Дагестана. Плюс многообещающий состав - Мирджалол Ка­сымов, Бахва Те­деев, Олег Саленко, Сергей Кирьяков, Омари Тетрадзе, Юрий Никифоров, Виктор Онопко. Им всем по 18-19 лет. С таким подбором светит звание чемпионов. Играть было приятно. Побережье Персидского залива, бар­хатный сезон. Приступив к делу, на одной ноге проскочили в группе Сирию, Коста-Рику, Колумбию. Кто там дальше в четвертьфинале? Нигерия? Думаете, не победим? Смешно говорить об этом!

Разбегались, один за другим забили четыре гола африканцам. До 61-й минуты, когда в ответ влетел первый мяч, те походили на лентяев; ни объема движения, ни скорости. Минутой раньше заменился московский ди­намовец Кирьяков, будущий флагман в немецком «Карлсруэ». Проведя два гола, он за­слу­жил отдых. По воз­вращении из душа на скамейку к тренерам и запасным, Сергей увидел светив­шиеся в ара­вийской ночи цифры 4:2. Еще не закралась тревога. Созерцая, как пробитый из не­вероятной дали снаряд со «стандарта» призем­лился за спиной вратаря Владимира Пчельникова, два советских игрока только похохатывали. Плохой смех! За семь минут до конца основного времени загоре­лось 4:3. Тут-то нервы пошли на взвод. Поздно! Возбудив­шись до предела, нигерийцы всадили четвертый гол. Колоссальное преимущество команды СССР растаяло миражом в пустыне. Дотянули до серии пенальти, в которой соперники реализовали все пять попыток, а у нас промахнулся Касымов.

Разбор был мощный. Штабу тренеров - Игнатьеву, Салькову и Гаджиеву дали строгий вы­говор. Переводчик молодежной сборной Владимир Микляев едва выполз с заседания, у него случился микроин­фаркт. Много­кратно потом просматривая видеозапись этого злополучного матча, Игнатьев не нашел объяснения – почему так произошло. Толковали о вмешательстве шейхов, сделавших ставки на тотализаторе, и даже при­писывали ис­ход игры магии культового обряда Вуду. О том, что нигерийцы себя величают «суперорлы» то­гда еще не было широко известно. Орел – птица высокого полета. Чем не аргумент, чтобы оправдаться?

Первый советский «легионер» в футболе Анатолий Зинченко (слева) в венском дерби с «Аустрией».

Вернемся к делам первой сборной. Перед Гаджи Гаджиевым открылись новые грани для исследований в связи с дотоле почти отсутствовавшим в отечественном футболе явлением – легионерами. Когда нападаю­щий ленинградского «Зенита» Анатолий Зинченко уехал, чтобы по контракту выступать за «Рапид» (Вена), это выглядело сенсацией, но не на что не оказывало влияния. На стыке 1980-90-х институт футбольных ле­гионеров сформировался в стране, и движение росло как снежный ком. В поисках денег и, наверное, славы игроки скитались по белу свету, порой надолго исчезнув из поля зрения. Те, что были задействованы в сбор­ной, возвращались из не наших палестин в со­стоянии, которое тренерам не всегда удавалось подогнать под общий знаменатель команды. Да если бы только это! Говорить приходилось уже не о методах подготовки к матчам, а о том, чтобы управлять футболистами при возрастании их финансовых запросов и с оглядкой на их работодателей в зарубежных клубах. Период наполнен историями вроде той, что произошла с Доброволь­ским: по пути из «Кастельона», аутсайдера испанской Примеры, кому игрок принадлежал на правах аренды, Игорь опоздал на товарищеский матч сборной в Глазго. Задержку он объяснил отсутствием у клуба визы Ве­ликобритании; пришлось отдельно договариваться в Лондоне, чтобы пропустили до шотландской комунны, для чего потребовалось ос­тавить таможенникам паспорт в залог. Полоса турбулентности – как еще назовешь?

Подобного рода хаос - неизменный спутник крутых перемен. Другое обстоятельство заслуживало внимания – личности, сменявшие игроков прежней формации. Первым таким эшелоном были выходцы из молодежки, чемпионы Европы 1990-го. Александр Мостовой, Игорь Шалимов, Игорь Добровольский, Сергей Юран, Ан­дрей Канчельскис. Даже чисто внешне они в корне отличались от предшественников. И, конечно, у них на­блюдался иной образ мышления – более интеллектуальный, вполне независимый. Свежая кровь это всегда хорошо. Обогащенная ею первая сборная выказывала «вкус к тонкой, созидатель­ной игре взамен по­тогонной, изнурительной работы», - отмечал обозреватель еженедельника «Футбол» Вале­рий Ви­нокуров. Журналисту вторил тренер итальянцев Адзельо Вичини, - «Я приехал, чтобы увидеть обновленный вариант команды СССР, а уви­дел улучшенный. Впервые за долгие годы она создана не на основе блока из киевского «Ди­намо». Зрелищность – неотъемлемый компонент спектаклей на сцене спорта. Высекая искры от ударов клинка о клинок, в борьбе за него сталкиваются тренерские концепции. К тому, чтобы стремление к голам и очкам не вступало в противоречие с артистизмом, жарко призывает пресса. Бышовец в этом аспекте поначалу теснил Лобановского, демонстрируя превосходство над мэтром и в постановке игры, и в ритме движения к цели.

Роберто Баджо испытывает на прочность «стенку» сборной СССР в отборочном матче 3 ноября 1990 года в Риме.

Перед матчем с Италией спорили, судили, рядили. Анатолий Федорович поощрял высказывания коллег по тому или иному вопросу. При планировании игры, он повторял фразу «Что еще?», звучавшую напоминанием – надо быть дотошнее, въедливее, ничего не выпускать из виду. Сделали смелый шаг, выставив на ключевые позиции, особенно в полузащите, молодые кадры. Средний возраст выпущенной против «скуадры адзурры» команды не превышал 24 лет.

Тогда, в ноябрьском Риме, объединив мощь «Интера», «Милана», «Ювентуса» и «Наполи» в своей сборной, готовились обрушиться лавиной на гостей Колизея «Олимпико». Видимо, желая воздействовать психологи­чески, Вичини заранее направил Бышовцу телекс, где указывался итальянский состав на игру. Неожиданно для себя или нет, но Скиллачи, Манчини, Баджо и остальные тузы Италии встретили хорошо организованный отпор. Смена Дасаева на первенстве мира 30-летний Александр Уваров оказался настоя­щим ко­зырем. Он так был в себе уверен, что невозмутимо пронаблюдал за полетом мяча в сетку, памятуя, что Ро­берто Баджо не имел права на прямой удар, если назначен свободный. К счастью, мяч никого по пути не за­дел. У себя во вла­де­ниях Александр не позволял переходить грань. В Дублине шел проверочный матч, ка­кой-то на­глец из ко­манды ирландцев попытался наскочить на вратаря, как тут же, почесываясь от креп­кого под­затыль­ника под хохот зрителей, предпочел отступить. В римском поединке голкипер отвел все вы­пады, гла­зом не морг­нув. Советская же сборная отодвинула игру от своей штрафной, овладела центром поля и чуть не за­била в конце. Олег Протасов обокрал капитана Барези, за кем водилась слабость мешкать с мячом в ногах и терять его, ко­гда не остается за спиной никого, кроме «родного» вратаря. Но выйдя один на один с охранником у ворот Дзенгой, форвард перемудрил, пробив в несвойствен­ной ему манере. Мяч ушел в небеса, и ре­зультат 0:0, на ко­торый с легкостью со­гласились бы в этой встрече со «скуадрой адзуррой», уже не так обра­довал. Все-таки компенсация отчасти состоялась, подразумевая не­удачу на Апеннинах, испытанную минувшим ле­том на ми­ровом чемпионате.

Александр Уваров ярко сверкнул игрой в национальной команде под руководством Анатолия Бышовца.

Сыграв еще в трех официальных матчах, Уваров снова не пропустит. Тем не менее, вскоре с ним расста­нутся по каким-то сугубо личным мотивам. После чего он уедет на постоянное место жительства в Израиль. За отборочный цикл в наших воротах побывало лишь два гола, оба от венгров. Команда Бышовца победила в группе, оставив за бортом итальянцев, у кого целых три очка отберут норвежцы (статист в этой компании - Кипр). Многих лауреатов Сеула уже и близко не будет в сборной. Например, Юрия Савичева, а его брат-близнец Николай не котировался у Бышовца и до Олимпиады.

Тренерские поиски иногда напоми­нает партию в кости: не удовлетворенный выпавшим сочета­нием, снова и снова бросает он перед собой ку­бики с кодом из точек. Или же старания ассоциируются с та­совкой колоды карт. Что за ва­риант в определен­ный момент выстрелит? И не догадаешься, как не ло­май го­лову! Конечный выхлоп часто происходит спонтанно, по воле случая счастливого или несчастного, однако за ширмой действа система. Уваров рассказывал: в комплекте экипировки, полученной им на сборах, обнару­жилась пришитая бирка с фамилией «Харин». Форма эта предназначалась твердому фавориту - лицу априорно в главной роли в понимании руководства. За такими фигурами, пожалуй, у любого тренера и при неограниченном выборе кан­дидатов застолблена позиция в тактической схеме. На этой почве постоянно вспыхивают обиды, способные перерасти в откровенную вражду. Борьба в футболе происходит не только в пространстве, где пе­ремещаются с мячом участники игры. Футбол под­разумевает войну амбиций, и в их ос­нове даже не зарплаты, премии, по­ступления от спонсоров. Здесь все гораздо сложнее. В контексте же столкновений личных, спортивных, фи­нансовых, политических интересов становится громоотводом, прежде всего, сам тренер. Ему и никому дру­гому по горячим следам событий вменяют в вину то, что он якобы чего-то не предусмотрел, не учел. Но ведь ничего идеального в природе нет. Великие команды оступаются на ровном месте. Знаменитые вратари про­пускают нелепые голы. Гениальные полководцы проигрывают битвы. Фельдмаршал Суворов - и тот знавал неудачи в каких-то стычках с противником. Вернувшийся на сто дней к власти Наполеон Бонапарт был раз­громлен. У каждого выдающегося человека есть триумф Аустерлица и позор Ватерлоо, прорыв в Орлеане и пленение под Компьеном. Рассчитывали на благоприятный исход, получилось совсем иное. Судьба Анатолия Бышовца в свете коллизий, доставшихся миру, стране и ее футболу на заре 1990-х годов, похожа на линию кардиограммы с инфарктными зубцами. Слава и почет будто бы маячили перед ним на расстоянии вытянутой руки, но все же…

В преддверии Евро-92 потенциально сильнейшими на турнире смотрелись югославы. Их легион был по­тря­сающим – семь побед в восьми матчах отбора. Они показывали космического уровня футбол, рождаемый только в южных краях. Составленная из делегатов всех шести республик сборная являлась символом единой Югославии – красивой, богатой, успешной, которая мешала Западу, поэтому ее уничтожили. Запрет на уча­стие в первенстве Европы перед самым стартом соревнований и роспуск этой команды - не что иное, как кон­трольный выстрел, направленный в сердце страны. Место на Евро перешло Дании, проигравшей верхнюю позицию в отборочной группе бал­канцам. Не мытьем, так катаньем… На Россию санкции не распростра­ня­лись: у ее власти находились с точки зрения мирового сообщества идейно правильные ставленники. Однако при взгляде на команду, точнее - на присвоенную ей символику, посещало чувство как от суррогата. Форма с обо­значением CIS – содружество независимых государств, напоминающий атрибут капитуляции белый флаг с той же аббревиатурой. «Как вы яхту назовете, так она и поплывет». И предмат­чевая вместо гимна симфония Бетховена. Некоторые из сборной СНГ впоследствии говорили, - у них не было дискомфорта в этой связи. Но от сакрального смысла таких вещей, как герб, флаг и гимн, не уйти. За тобой в такие минуты – ро­дина, ее просторы, ее душа. Одно дело ощущать в себе магическую силу империи. И совсем другое, если на груди у самого сердца нанесенная на футболку надпись обозначает нагромождение банановых республик и прочих лимитрофов. Обращаясь уже к теме более прозаической, подчеркнем – распад государства отозвался эффектом дележа премиальных между федерациями футбола в новоявленных странах. На собраниях команды все разговоры – какой процент призовых заберет Россия, сколько дос­танется Ук­раине, Белоруссии. Проблемы непосредственно по игре волновали бы футболистов все меньше. Бышовец все-таки встряхнул подчиненных, напомнив то главное, ради чего приехали они на первенство Европы.

Удержать Руди Феллера - трудная задача.

Итак, Швеция, город Норрчепинг. Готовясь выступить против чемпионов мира из объединенной Германии, отрабатывали верховые единоборства, в которых немцы по традиции очень искушенные. С одного фланга мячи в штрафную навешивал сам Бышовец, с другого – Гаджиев. От защитников требовалось вынести мяч подальше, нападающие шли в стыки в свою очередь жестко. Сталкиваясь в воздухе, в кровь разбивали головы. Самоотдача на занятиях с тренерами принесла пользу в игре.

Напор немецкой машины парировали большую часть матча. Конечно, противник был сильнее: все, что пе­ред его лицом ос­тавалось – держа оборону, жалить контратаками. Выбранная тактика обещала удачу, явно засветившую после того, как Добровольский подставился под фол и присужденный пе­нальти выполнил на раз-два – вратарь ринулся в один угол, мяч влетел в другой. Четверть часа оставалось, дабы вы­стоять, дотерпеть и, тем самым, процентов на пятьдесят обеспечить себе пропуск из группы в полуфинал. Ко­гда же отрезок времени почти пробежал, ошибся Виктор Онопко. Итог – нарушение у линии штрафной. К мячу по­дошел коротышка Томас Хесслер. Из таких положений он забивает в бундеслиге три раза из пяти.

Делились впечатлением - Харин свалился в угол как мешок с картофелем, а мяч просвистел над ним прямо в «де­вятку». Голкипер до удара метался по «ленточке» влево-вправо: ему не хватило силы толчка, чтобы до­тянуться до мяча, который обогнул длинную «стенку». Обидно. Однако не катастрофа. Отнюдь. Впереди еще два матча. В следующем с голландцами Онопко реабилитировался, наглухо закрыв Рууда Гуллита. Встреча получилась напряженная и проходила с вектором однонаправленным в сторону ворот команды Бышовца. В «рамке» на этот раз безупречный Харин. Правда, Марко Ван-Бастен забил абсолютно по делу, проиллюстри­ровав перевес Нидерландов. Гол ошибочно аннулировали. Следовательно, после ничьей с об­ладателями ми­ровой короны сборная СНГ раз­жилась очком в дуэли с чемпионами Европы. Два очка в активе, и осталось пройти Шотландию, которую почему-то считали слабейшим конкурентом, хотя минимум полсостава у них из английской премьер-лиги.

СНГ - Голландия. Сергей Юран против Яна Ваутерса.

Ох уж эта вечная склонность кого-то недооценивать! Указанная черта не раз играла злую шутку со сборной СССР. Получив Уругвай в соперники на стадии ¼ финала в 1970-м, радовались, полагая, что опрокинут его одной левой, но орешек оказался так крепок, что в попытке разгрызть сломали себе все зубы. В 1986-м там же в Мексике снисходительно смотрели на бельгийцев, а те возьми и обштопай нас в дополнительное время. Теперь - Шотландия. Чуть ли не сам Вячеслав Колосков, руководитель делегации, пустил слух – после двух поражений на старте им ничего не надо, они прохлаждаются в баре за стопками виски. Колосков предлагал на правах чиновника ФИФА лично все уладить с их тренером Роксбургом. Алексей Михайличенко и Олег Кузнецов обращались к тогдашним партнерам по «Глазго Рейнджерс» со словами help us - по­могите нам, сдайте игру. Вопиющее незнание психологии! Подкатывать с такими просьбами можно к землякам, но никак не к британцам. Они не друзья, и никогда ими не станут. А еще профессионалы трепетно берегут свою репу­тацию и не позволяют себе наплевательски отнестись к спонсорам, болельщикам, прессе. Рассуждая со своей колокольни, в корне неверно оценили обстановку. Не слабохарактерного жеста, но предельной самоотдачи, ярости, борьбы следовало ждать от гордых шотландцев, потерпевших две кряду неудачи в турнире. На заброс удочек Михайличенко с Кузнецовым парни в килтах отреагировали доб­родушными усмешками, похлопыва­ниями по плечу, мол, не парьтесь, вы и так одолеете. Однако вступив в игру, соперники принялись рвать и метать. А то, что от них несло на поле алкогольным перегаром?.. Так накатили же водки с пивом. Ну и что? Они команда такого класса, что и пьяными хлопнут кого угодно, только попадись им под горячую руку.

Это у них. А у нас? Самоуспокоенность как ржа разъела сборную СНГ. Весь ее боевой дух, вся собранность были потеряны. Может, еще и перестроились бы, но к 17-й минуте расплавленным свинцом на голой коже горели на табло цифры 0:2. Не припомнить, чтобы при таком счете наши футболисты отыгрывались и в быт­ность Советского Союза. Причем, шотландские голы выглядели близнецами – пущенный по центру мяч вле­тал в правый от Харина угол. Оба раза с приключениями. То заскочит в сетку, сделав двойной рикошет от штанги и затылка упавшего голкипера. То примет безнадежную для вратаря траекторию, на пути задев руку Кахабера Цхададзе, сломав палец защитнику. И смех, и грех! Третий гол добавили с пенальти, когда прибли­жался финальный свисток, а матч всем надоел. В протоколе записаны авторы Макстей, Макклейр, Макалли­стер – рать из баллад.

«Тартановый» кошмар для наших футболистов.

Говорят, жизнь возвращает долги. В отношении шотландцев оно так и было. С ними встречались ровно де­сять лет тому назад на мундиале. Андалусия, Малага, заключительный поединок в группе. Им требовалась победа, нас устраивала ничья. «Тартановые» действовали напористо, советские – нервно, с оглядкой на свои ворота. Пропустили – забили. И наоборот. Вышло 2:2. В конце, вдохновленная голом Саунесса Шотландия давила всей массой. Соперник играл лучше, заслуживал победы больше. Теперь в Норрчепинге успех ничего не обещал британцам в смысле турнирного продвижения, однако они с лихвой расплатились за тот препон, который явила им сборная СССР в 1982-м, и не пустили на пьедестал Евро ее преемников.

Крутили по телевидению нарезку эпизодов матча, в отдельном блоке выделив акции при завершении атак. У проигравших - чахлые попытки нападать. Ни одного плотного удара в створ. Все шло мимо ворот, вкривь и вкось, словно футболисты Бышовца, а не шотландцы обильно заложили в баре за воротник накануне. Одна внешняя оболочка осталась: не команда – спущенный баллон.

По воспоминаниям Гаджиева, скрупулезно выполнявший подготовку к матчам Бышовец вдруг отказался до игры с Шотландией смотреть подборку на видео. Главный заявил - достаточно было телетрансляций, чтобы составить впечатление о сопернике. Интересно, как рассчитывал тренер победить, когда в отчетном раунде лишь преимущество в два гола гарантировало выход в полуфинал? И что повлияло на его настрой? Не мог же Анатолий Федорович поддаться заполнившим в команде атмосферу флюидам миролюбия… Спустя многие годы, беседуя с корреспондентом, Бышовец утверждал, что в верхах не слишком желали ему успеха на Евро, что под него копали претенденты на должность главного тренера сборной и нужен был повод убрать его с поста. Аппаратные войны – вещь сложнее, чем шахматная партия: они задевают каждого в системе, на верхнем ярусе которой вечное движение, напоминающее забаву «царь горы». Так или иначе, но приехавшая на соревнования в Швеции сборная, в общем-то, оказалась тенью команды, осенью 1990-го чуть было не по­вергшей итальянцев. Ее тренеров на пресс-конференции в Риме тогда встретили гро­мом аплодис­ментов.

У Гаджи Гаджиева не сложилась карьера игрока, но это не мешало ему чувствовать себя в футболе на равных с именитым киевлянином Анатолием Бышовцем.

«Ватерлоо» на Евро-92 Гаджи Гаджиев описывает так, - «Это был жестокий удар, очередной урок, который преподнесла жизнь и от которого мы все не могли оправиться довольно долго…». Затем уже в ис­тории рос­сийской сборной наступила черная полоса: хотя и попадая на крупные турниры от случая к случаю, терпели фиаско при любом составе и классе соперников. На фоне сплошных поражений единствен­ный проблеск свя­зан с голландским специалистом Гусом Хиддинком. «Euro 2008. Бронзовая сказка России», - озаглавил пове­ствующую о событии книгу журналист Игорь Рабинер. Имя Хиддинка будет сиять и на фасаде махачкалин­ского «Анжи».

Добавим: после 1992 года Гаджиев неизменно состоял в штабе российской молодежки, трудясь в ней рядом с Борисом Игнатьевым и Михаилом Гершковичем. Довелось поработать и в главной команде страны, притом, снова под руководством Анатолия Бышовца. Второй период биографии Гаджи Муслимовича в альянсе с Бы­шовцем выдался настолько грустным в части спортивных итогов, что нашего внимания он не заслуживает.

Саратов, август 2025 года.