Олег Романцев: «Я вырос в лучшей стране мира – СССР. Сейчас вытягивают грязь: есть нечего, надеть нечего. Это было, но страна жила счастливо, была сильной. Космонавты – первые, огромное количество открытий»

– Вы называли себя человеком советской формации. Что это значит?

– Наверное, я яркий представитель той формации, о которой сейчас рассказывал. Сейчас ведь слово «совесть» считается немодным. А у нас оно было одним из главных. Так же и с понятиями дружбы, взаимовыручки. Хотя с 90-х годов все это начали переламывать, внушать, что нельзя быть таким. Но я все-таки пытаюсь таким остаться.

Я вырос в лучшей стране мира – СССР. Сейчас вытягивают всю грязь: есть нечего, надеть нечего. Это было, но страна жила счастливо. И была сильной. Космонавты – первые. Огромное количество открытий. 

– Почему считаете, что качества куда-то деваются?

– Обстановка. Хочешь жить – умей вертеться. С качествами, которые я вам назвал, сейчас выжить невозможно. Я выжил, потому что чего-то добился. Николай Петрович [Старостин] (опять я о нем) говорил, что сначала работаешь на имя, потом оно работает на тебя. Вот сейчас такое и происходит. И я этого не стесняюсь.

– Чего еще вам не хватает?

– Людей не хватает. Георгия Саныча [Ярцева] не хватает. Не хватает общения с футболистами. Все заняты. Мы встречаемся, но довольно редко.

– А что-то плохое в СССР было?

– Да много плохого было. Только мы все плохое вытащили и выпятили, а все хорошее забыли. А с Запада наоборот – все хорошее не взяли, а все плохое перенесли. Все их дерьмо возвеличили и сказали, что оно прекрасное.

– Давайте разграничим. Что хорошего на Западе?

– Ой, сейчас я еще тут буду классифицировать. А что, мало хорошего?

– Нет, я-то считаю, что много.

– Та же музыка, литература. Нам же все это запрещали. Говорили не делать из еды культа. А мы сделали.

– Вас беспокоили запреты, отсутствие свобод?

– А каких свобод? Да, зацикленные немножко, но ничего страшного в этом не было. Не думали. Точнее, думали, что это и есть жизнь. Может быть, из-за молодости. Если бы я жил при советской власти в нынешнем возрасте, может, мне бы тоже показалось, что свобод нет, никуда поехать не могу, поесть нечего. Когда молодые – все по фигу. Ну подумаешь – никуда поехать не могу! Мы удовольствие получали там, где жили.

Тогда за нами следили. Летели, по-моему, из Аргентины со сборной. Пересадка в Париже. И переночевали, как это ни странно, в гостинице «Волга». Самым популярным у нас был Блохин: в сборной мира играл, все его знали. Говорит: «Здесь недалеко Плац-Пигаль. Кто хочет, можете сходить». И тут мне ребята говорят: «Олег, смотрящий же все равно за тобой пойдет. Давай ты налево, а мы затем в другую сторону». За мной – потому что я был капитаном.

Так и сделали. Я повернул – смотрящий за мной. Идем вместе, и он говорит: «Слушай, Олег, здесь где-то Плац-Пигаль. Пойдем, пока никого нет?» Пошли, и там всю команду встретили.

То есть они тоже были нормальные люди. Но кагэбэшники, ничего не поделать, – сказал бывший главный тренер «Спартака» в интервью Sports.ru.

Олег Романцев – очень важный разговор о жизни

Игра про деньги в футболе: норм ли отдать 100 млн за Холанда? А за Беллингема?