Спортивный директор «Рубина» Олег Яровинский, ранее работавший в ЦСКА, рассказал о том, как узнал о дисквалификации хавбека Романа Еременко.
– В одном интервью вы сказали, что самым сложным трансфером на вход был переход Еременко. В чем была сложность?
– В очень высокой конкуренции. Роман в одностороннем порядке разорвал отношения с «Рубином» и пытался трудоустроиться в Европу, но не сумел. После этого на него возник серьезный спрос в России. Но в связи с неоднозначным расставанием с «Рубином» тут хватало юридических вопросов, которые Роман Бабаев с коллегами пытались решить. Я принимал в этом участие больше как мебель.
– В том переходе вы шли на риск?
– Да. Оштрафовать ЦСКА не могли, но учитывая то, как Роман разорвал контракт с «Рубином», была масса других нюансов.
– Характеризуя его агента, вы сказали: «Дай Трабукки палец, он руку по локоть откусит». Как Марко ведет переговоры?
– Как боксер легкого веса: качнул, ушел в сторону и так далее.
– «Если вы не приедете в течение часа, все пропало». Кому принадлежит эта фраза?
– Я адресовал ее Слуцкому: нужно было, чтобы он тоже пообщался с футболистом. Он приехал, поговорил, и это тоже стало важным аргументом, почему Роман в итоге выбрал ЦСКА.
– Вряд ли поначалу он жалел. Карьера в ЦСКА складывалась отлично – до всем известного случая с кокаиновой дисквалификацией. Вы же уже после матча с «Байером» в Германии знали, что произошло?
– А я на той игре не был — в этот момент был в Якутии на охоте.
– Отличный выбор.
– Летом взять отпуск невозможно, я его брал осенью и один тур Лиги чемпионов всегда пропускал. Узнал о ситуации, когда спустился с гор. Позвонил человек из клуба со словами: «У нас жопа». Я прямо там и сел. Смотрел на звезды и переживал. Слишком строгое наказание за то, что человек просто споткнулся. Это не допинг, который помогал ему. По-человечески мне за него очень обидно.
– У вас был разговор, в котором он признал ошибку?
– Ну конечно. Рома прекрасно все понимал, и за свою ошибку он заплатил горькую цену. Очень рад, что Еременко доказал – он остается футболистом очень высокого уровня. Два года простоя на нем почти никак не сказались, – сказал Яровинский
Комментарии