Илью Малинина не отпускает Олимпиада-2026.
После провала в Милане (8-е место) американский фигурист долго рефлексировал. Жаловался на высокие ожидания и давление, думал о паузе в спорте и в итоге решился на полную перезагрузку.
Об этом поговорил в подкасте с лучшей горнолыжницей современности Микаэлой Шиффрин.
Раньше Малинину помогал прессинг. Что изменилось?
– Давление – очень чувствительная тема, оно может как сформировать личность, так и сломать. И я чувствовал это на протяжении всей карьеры, на всех соревнованиях, в которых участвовал.
Я переживал. Ты вроде бы уверен в себе, но не до конца. Чувствуешь, что все получится, но с долей сомнения – «может, и не получится?»
Мне задавали вопрос: «Когда ты понимаешь, что готов?» И я вспомнил такой ответ: «Когда ты волнуешься, как раз и осознаешь свою готовность». Это что-то вроде знака. То есть если тебе нет до этого дела, то ты и не будешь переживать по-настоящему. И, вероятно, не так уж готов к этому.
Но если готовился всю жизнь, часами тренировался, настраивался психологически, физически и так далее, то ты скажешь: «Окей, сейчас я волнуюсь, но это показывает, что я готов». Ты знаешь, чего ждать и что тебе предстоит. Да, я волнуюсь, но это часть процесса.
– То есть ты согласен с теми, кто считает, что давление – это привилегия? Или тебе кажется, что это просто слова, которые помогают легче переносить его?
– Я думаю, помогают легче переносить. Конечно, есть своя логика и в словах про привилегию, ведь не каждый окажется в моменте, где ему нужно столкнуться с таким давлением. Но, опять же, на это можно смотреть и с хорошей стороны, и с плохой.
Я, наверное, мог бы часами обсуждать теории – почему давление может быть позитивным или негативным. Все это касается и меня. Я видел, что в по-настоящему важные моменты давление мне очень помогло. А без него как раз не удавалось проявить себе или достичь того, что я действительно хочу. [...]
– Чем больше и стабильнее четверных прыжков ты делал, замечал ли ты, что люди стали считать это не экстраординарным, а ожидаемым в твоем исполнении?
– Думаю, за несколько лет до Олимпиады кое-что всерьез поменялось. Уже не было того вау-эффекта: «Ого, этот парень делает так много квадов!» Было что-то вроде: «Для него это обычное дело, он снова прыгнет кучу квадов и выиграет все соревнования». Именно такими были ожидания.
Мне было как-то не по себе, ведь тогда, слушая все это, я старался выйти на новый уровень. Таков мой характер, мне нравится прогрессировать, насколько это возможно. Нравится преодолевать себя, ставить перед собой задачи и работать над их выполнением.
Но потом эти задачи ставили мне [другие люди]. И я думал: чем бы еще я мог впечатлить их? Думаю, это сыграло огромную роль, повлияло на меня. И было время, когда я чувствовал, что перегорел, так как пытался угодить всем. Честно говоря, ощущения не из приятных, но набравшись опыта, ты многому учишься.
Сначала говорили: «Вау, этот парень талант! Так круто, он может делать столько прыжков!» А потом: «Окей, теперь это норма». Это касается не только меня, но и всех. Такие ожидания и стандарты.
Стандарты у них есть всегда, даже, например, когда люди пишут: «Приходите на турнир и увидите, как Илья прыгнет свой четверной аксель!»
– Даже не зная, планируется ли он.
– Да, в какой-то момент это стало раздражать. Я практически чувствовал, что иду у кого-то на поводу. Чтобы соответствовать стандартам, которых на самом деле не было. [...]
– Что ты делал для того, чтобы прислушаться к себе и людям, которым ты доверяешь, а не ко всем остальным?
– Если говорить максимально просто, я старался отпустить ситуацию. Достиг точки, когда с этим уже был перебор.
В каком-то смысле это привело к произошедшему на Олимпиаде. И после нее я сказал: что-то должно поменяться, я не могу так продолжать. Если так будет всю карьеру, то я не протяну даже несколько лет. Подход к тренировкам, мышление, обстановка – все это надо менять.
Первое, что я решил: я должен кататься для себя. Надо помнить, что это именно я выхожу на лед, выступаю перед трибунами. А если не выхожу, никто и не сможет меня увидеть. Я должен выступать, если на самом деле хочу этого. И делать то, что считаю нужным.
«Я выбью у тебя камеру». Мысленный бунт Малинина против медиа
– Медиа тебе в общем-то не помогают. Просто тычут камерой в лицо каждые пять секунд. Я стою и говорю: «Хорошо, дайте мне подготовиться» – а они просто лезут к лицу (изображает наезд камеры – Спортс’’).
Иногда есть навязчивые мысли, типа: «Можно я просто выбью камеру у тебя из рук?» Мне бы полегчало. «Упс! Я тут готовился к турниру, отрабатывал хореографические движения руками и случайно ударил по камере. Простите!» [...]
Это мне не нравится в фигурном катании. Когда смотришь на другие виды спорта – «Формулу-1», гольф, теннис – там могут просто пройти мимо и отказаться от интервью, если не хотят. Фигуристы же у нас «недостаточно популярны», мы обязаны сидеть и давать интервью всем. И если пройдешь мимо, тебя спросят: «Эй, почему ты уходишь?» Да, такие моменты меня выбешивают.
Очень забавно, что в нашем виде спорта люди думают, будто ты принадлежишь им. Я почувствовал такое со стороны многих. Момент спорный, но факт в том, что я стал учиться говорить «нет». И я считаю, что в фигурном катании это должно быть нормой.
«На Олимпиаде был готов стать аниме-персонажем и разнести каток»
– В день произвольной программы я не злился из-за того, что потратил четыре года на тренировки. Я злился из-за ситуации, в которую меня поместили. Из-за всего, что не касалось самого льда. Ожидания от выступлений, давление.
Это все шло извне и влияло на меня. Люди вокруг, федерация – все вместе. Я был словно в пузыре, который сжимался, и я понятия не имел, что с этим делать. Это просто сломало меня. И я решил, что больше не позволю этому случиться, я устал быть марионеткой. [...]
После выступления я ждал результаты и не мог поверить. Затем шел поздравить своего друга [Михаила Шайдорова], олимпийского чемпиона – я и правда гордился им.
Факт: он принес Казахстану второе за 32 года золото, если брать все виды спорта. От него требовался результат, и он его показал – под давлением на Играх. Было здорово это увидеть.
Мы все вместе, словно семья. У нас, фигуристов, что-то вроде сообщества – своя атмосфера, где мы чувствуем себя в безопасности. Это не значит, что фигуристы против остальных – федераций или руководителей... Мы все вместе.
Но после того, как я поздравил его (Шайдорова) и пытался осознать происходящее, мне было не по себе. Плюс надо идти на разные интервью, и я старался сохранять спокойствие, быть собранным и чуть более профессиональным. Хотя был готов выплеснуть все эмоции, что накопились внутри. Разнести все, ведь все могло быть лучше и должно было быть по-другому. Я был бы сам не свой, слетев с катушек.
Несколько мгновений спустя... Знаете, у нас в семье есть традиция: когда я заканчиваю соревнования, папа звонит маме и сообщает новости. Потому что мама не особо любит ездить со мной на турниры. И пока ты ждешь, что снимать будут людей на подиуме, перед лицом вдруг оказалось пять камер.
В то время как я пытаюсь осознать произошедшее и позвонить маме. Как будто им [операторам] интересно знать об этом. В тот момент хотелось сказать: «Ребята, серьезно?» Превратиться в аниме-персонажа и разнести каток. Я был готов.
Мне нужно было уединение – не только чтобы осмыслить случившееся, но и понять, как мама воспримет новости. Как мы их воспримем. Мне требовалось личное пространство.
Возможно, это самое трудное, что происходило в моей жизни. Но именно в такие моменты ты многому учишься. Я всегда говорю себе, что от поражений получаю больше, чем от побед.
Фото: РИА Новости/Санто Стефано
Комментарии
Ну неужели тебя хватит на всё? Понты, да ещё и золото.
Всё закономерно шло к тому, что случилось.
Ошибка была в том, что тебе лили в уши, а ты поверил.
Тарасова рассказывала, как перед Олимпиадой повсюду были афишы «едем за золотом» с Плющом. И чем больше было афиш, тем дальше он был от золота.
Перед ЧМ отказался же от общения с прессой - значит, можешь, когда хочешь. Наверное, стоит взять за правило, раз тебя это отвлекает.
А вообще, надо учиться собираться в любых обстоятельствах и не рассчитывать, что всегда всё будет по-твоему. Каждый занят своей работой, у журналистов работа - продавать шоу, запечатлеть накал страстей и драму. Никто во взрослом мире не будет подстраиваться.
За всем этим потерялся сам Илья, его собственные желания и возможности были задвинуты.
Не знаю, сможет ли он измениться, но быть хорошим для всех не вариант.
Надеюсь, что Илья будет блистать в этом сезоне, очень жду на ГП 🤍
А то вот Михаил Олимпийский увлёкся бесконечными бла-бла-бла и как-то всё грустно стало.
______________________
Я тебе, противный, нос откушу ©