Интервью Софьи Самоделкиной: переход в Казахстан, жизнь и квады в США, похудение
Софья Самоделкина – самый громкий трансфер российских фигуристок в эпоху бана.
Перспективная юниорка два года назад перешла в сборную Казахстана, но следить за ее – уже взрослой – карьерой не перестают ни болельщики, ни наш бомонд.
До перехода в арсенале Софьи были и тройной аксель, и четверные – правда, исполняла она их за полтора года до смены флага. С осени 2022-го (последний приземленный четверной) по май 2024-го (релиз от ФФККР) Софья дважды поменяла тренера. Сначала ушла от Сергея Давыдова к Светлане Соколовской, а еще через полтора года – из ЦСКА в «Ангелы Плющенко».
С Евгением Плющенко Самоделкина провела всего один старт – дебютный чемпионат Казахстана летом 2024-го. Чуть ли не худшие баллы в карьере, пубертат, накрывший фигуристку после года без соревнований – с категоричным вердиктом Татьяны Тарасовой («для российского фигурного катания уход Самоделкиной – не потеря») желающих спорить не было.
Кажется, Софья и сама прекрасно понимала: надо снова что-то менять. И уже осенью оказалась в Америке – на просмотре у Рафаэля Арутюняна.
С этого момента карьеру Самоделкиной перестало штормить. От первого старта за Казахстан до Олимпиады в Милане – прогресс почти в 50 баллов.
Этот сезон – первый, который Софья целиком провела в Калифорнии.
Арутюнян больше не консультант во время коротких стажировок – теперь он выводит ее на соревнования и отвечает за подготовку. На чемпионате мира в Праге Самоделкина была единственной, с кем Арутюнян появился в кисс-энд-край.
Топ-10 на Олимпиаде (лучший результат в истории женского катания Казахстана), первая медаль Гран-при (серебро NHK Trophy) – сезон получился вполне рабочим, хоть и не таким успешным, как хотелось самой Софье.
Майя Багрянцева внимательно следила за Самоделкиной на всех стартах, а после ЧМ встретилась для большого разговора. Софья повзрослела, освоилась в Калифорнии и, кажется, больше не планирует менять ни тренера, ни каток, ни флаг.
Мы поговорили про жизнь в Америке, тренировки у Арутюняна, четверные прыжки и борьбу с весом. Шайдорова, Трампа и Гуменника тоже обсудили.
Вспоминаем Олимпиаду. Петросян, Сакамото и снова Алиса Лью
– Милан – твоя первая Олимпиада. Ожидания оправдались?
– Я примерно так себе все и представляла. Разве что думала, что на Олимпиаде все время буду в каком-то особом состоянии и настроении. А в реальности это обычные соревнования: погружаешься в работу и ни о чем не думаешь. Выходила на прокаты и ничего необычного не чувствовала.
Сразу вспомнила слова Саши Трусовой: она рассказывала, что в Пекине-2022 совсем не нервничала на льду. Я тогда понять не могла: как такое возможно? Это же Олимпиада! А оказывается, ты столько готовишься к этому турниру – и физически, и психологически – что просто выходишь и делаешь свою работу.
– Что было самое кайфовое?
– Впервые в жизни во время проката почувствовала, что я счастливый человек. Делаю дорожку в короткой программе, и вдруг мысль: я на Олимпиаде, класс, меня мама с папой по телевизору сейчас увидят! И зрители так поддерживают!
Эти эмоции навсегда – даже если я попаду еще на вторые или третьи Игры.
– А вне льда что запомнилось? Значки собирала?
– Сначала нет, как-то мимо меня эта история прошла. А потом мне выдали значки сборной Казахстана, и выяснилось, что на них очередь! Они же редкие, к тому же очень большие и красивые. Я их как надела, сразу в три раза популярнее стала, клянусь. Решила, что буду меняться на два или даже три, слишком они ценные, ха-ха.
– Тусовки в олимпийской деревне были?
– До прокатов никто не тусит, конечно. Потом ты лежишь, в себя приходишь – тоже не до вечеринок. Я прилетела в Милан всего за пару дней до короткой программы, а потом довольно быстро все закончилось. Я и церемонию открытия пропустила, попала только на закрытие.
В деревне мы пару раз с ребятами собрались, в карты поиграли, в настолки. Особенно Alias зашла – это где надо слова показывать и объяснять. Оказалось, что на английском это гораздо сложнее! Сидишь, мозг напрягаешь, а ни слова вымолвить не можешь.
– Но я вижу, что ты уже довольно спокойно даешь интервью на английском.
– Да, и очень этим горжусь. Потому что начиналось все почти с нуля. Конечно, бывают ошибки, и когда друзья начинают тараторить, я тоже зависаю. Но общаюсь уже довольно легко, хотя моя цель – довести язык до идеала. Чтобы непонятные слова мне на ухо не переводили.
– А что с казахским?
– Конечно, я хочу выучить казахский. Я уже пыталась этим заняться, но тогда у меня не было репетитора, а самоучкой не очень получилось. Я сейчас живу в среде, где говорят на английском, а не на казахском – и учить два языка сразу мне тяжело, честно скажу.
Но когда приезжаю в Казахстан, всегда стараюсь простые вещи говорить по-казахски: здороваться, благодарить, задавать бытовые вопросы. Иногда смешно бывает: люди в ответ продолжают разговор по-казахски, и тут уж мне приходится извиняться, что я язык еще учу и так хорошо пока не могу говорить.
Так что изучение казахского у меня точно в планах – я быстро схватываю языки, надо только найти хорошего преподавателя. Хоть в Казахстане и два основных языка, я хочу научиться говорить, хотя бы на базовом уровне. Это и уважение к стране, и просто мне будет приятно как-нибудь дать интервью после проката на казахском.
– С кем из иностранных девочек ты общаешься на соревнованиях ближе всего?
– Люблю встречаться с Изабо Левито, мы с ней на одной волне и очень легко нашли общий язык. Когда видимся на турнирах, дурачимся, прикалываемся и болтаем.
У нас получилась очень искренняя женская спортивная дружба. Ведь в спорте бывает по-разному – и неприязнь случается. А я человек достаточно чувствительный, такие вещи сразу замечаю.
Еще с кореянкой Ха Ин Ли можем похохотать и поговорить о чем-то серьезном. На чемпионате мира в Праге иду я после произвольной – расстроенная, конечно (Самоделкина заняла 12-е место – Спортс’’). И встречаю в отеле на этаже Ха Ин: у меня глаза заплаканные, она грустная – мы обнялись и давай обе реветь.
Я ей говорю: «Ладно, чего рыдать. Пошли прогуляемся хоть немного, это лучше, чем сидеть внутри». Так что мы пошли в полночь нарезать круги вокруг гостиницы – хорошо поболтали, обсудили следующий сезон.
На Олимпиаде в Милане увиделись с Аделей Петросян. Встретились, обнялись – мы сто лет не виделись. После произвольной программы поздравили друг друга с тем, что все закончилось, а потом нас обеих забрали на допинг-контроль.
Там мы уже долго сидели и болтали: вспоминали юниорские времена, как тренировались тогда и как сейчас все поменялось. Было приятно с ней увидеться, мы на следующий день еще погуляли вместе со знакомыми ребятами.
Но ближе всего у меня отношения на катке в Калифорнии – там и приятели, и друзья есть.
– Чьи прокаты в Милане тебе больше всего запомнились?
– Из девочек, безусловно, Каори Сакамото – она на две головы выше всех по впечатлению, по тому, как презентует себя на льду. Ее легкости катания можно аплодировать стоя – она будто не касается льда, а у зрителей в конце ее проката мурашки.
У парней очень понравилась произвольная Юмы Кагиямы и Кевина Эймоза. Я смотрела с трибуны – хотя не люблю смотреть соревнования вживую.
– Почему?
– Очень переживаю за знакомых. Это кошмар – нервничаю больше, чем за себя. Так что для меня это не веселье и не удовольствие, а сплошной стресс. Но Юма и правда невероятно откатал – на одном дыхании, весело. Приятно смотреть, когда человек едет программу с кайфом и радуется.
– Кстати, о радости. Как тебе кажется, в чем феномен Алисы Лью? Почему все так проникаются ее прокатами вживую?
– Понятно, почему она так всех зацепила: никто не привык видеть фигурное катание таким. Для нас спорт – это поле боя, битва. Ты выходишь и думаешь: либо я, либо меня. Меня всю жизнь воспитывали, что надо идти вперед, сжав зубы, несмотря ни на что. Вспомните Олимпиаду в Пекине – это была настоящая бойня.
А тут вышла девочка: всю программу кайфует, выглядит как хочет, фигура отличается – и берет золото. При этом она тоже много работает и делает такой же сложный контент. Об этом можно только мечтать: жить в кайф, кататься в удовольствие, не ограничивать себя ни в чем – и занимать первые места.
Конечно, после этого все в замешательстве: как такое возможно? Она ради встреч с друзьями может пропустить тренировку, волосы красит нестандартно – и после этого ей такая медаль? Не заслужила!
Но я считаю это полным бредом. У Алисы своя, непростая история, в детстве ее точно так же заставляли все делать. Просто в какой-то момент она решила, что больше не хочет жить так. А потом вернулась: со своими правилами и пониманием, что получится – класс, не получится – окей, тоже не конец света.
Мне кажется, она такой человек – «ничего страшного, зато я получила удовольствие».
Я не могу сказать, что я такая же. Да, я тоже катаюсь без страха, в голове не сидит «не получится – меня убьют». Для меня сам выход на лед – уже радость. Но в плане психологии мы разные, конечно.
Про Шайдорова, квартиру в подарок и Самоделкину-джуниор: сестра Софьи тоже в сборной Казахстана!
– Ты чувствуешь повышенное внимание после Олимпиады? Узнавать стали чаще?
– Да, есть такое, особенно в Казахстане. После чемпионата мира еду из аэропорта, 4 утра, я заспанная ужасно. И тут таксист говорит: «Простите, понимаю, что вы очень устали, но я так за вас болел на Олимпиаде! Можно с вами сфотографироваться?» Тут уж все равно, как ты выглядишь – конечно, фоткаешься.
Я стараюсь не отказывать, когда подходят с такими просьбами: помню, как мне было обидно в детстве, когда мне не дал автограф какой-то артист. Я тогда рыдала от отчаяния: человек не смог уделить мне три секунды, а для меня это было очень важно.
Понятно, что бывают разные ситуации: если стоит огромная толпа, если встают вопросы безопасности или мы опаздываем. Но если это пара человек и пара минут – то почему нет? Им приятно, тебе тоже.
Так что, наверное, популярность выросла, но это же здорово. Люди признаются, что болели за тебя, переживали – это очень классные ощущения.
– Еще и квартиру в Астане подарили.
– Это был шок. Мы прилетели из Милана, в аэропорту нам устроили торжественную встречу – все очень ждали Мишу Шайдорова, конечно. Начали награждать, сказали, что дарят ему квартиру и машину. Я за него порадовалась – квартира, обалдеть! Было ранее утро, я стою как во сне и вдруг слышу: «Софье Самоделкиной тоже вручаем квартиру!» Я аж проснулась, ей богу. Кинулась звонить родителям, прыгала там от счастья.
Квартира пока строится, но я уже предвкушаю, как там все обустрою. Она однокомнатная, но большая, в хорошем новом районе Астаны. Теперь есть стимул зарабатывать деньги на ремонт. Закончу – и будет у меня свой дом, когда в Казахстан приезжаю.
– Часто приезжаешь?
– Да. Стараюсь после соревнований прилетать сюда – хотя бы на 5-6 дней. Тут много дел: то документы, то медицинские вопросы, ну и просто дух перевести. Я люблю погулять по городу, с людьми общаться, переключиться на спокойной ритм жизни.
Америка не мой дом, там не мой родной язык, к тому же медицина стоит космических денег. А здесь мне помогает федерация, за мной закреплен доктор, она всегда на связи, организует все обследования и процедуры.
Но главное, тут сестра теперь живет, я очень по ней скучаю. Даше 15, она больше 7 лет занимается фехтованием, уже вошла в сборную Казахстана. Приятно, когда меня узнают на улице и говорят: «Ой, мы и за сестру вашу болеем, Самоделкины молодцы!» Мы с ней смеемся, что Даша может попасть на летнюю Олимпиаду-2028, а я на зимнюю в 2030-м.
– А с кем она в Алматы живет?
– Одна. Иногда прилетают мама с папой – но она у нас очень самостоятельная, я могу в этом плане на нее только равняться. Я с самого детства была очень привязана к маме, и за меня многое делали. А Дашка все сама, она огромный молодец. Сейчас она иногда ворчит: «Софа, почему ты не можешь это сделать?!» А я отвечаю: «Прости, но за меня все это мама всегда делала, я сейчас только учусь».
– Кстати, как правильно: Софа или Соня?
– Софа. Меня с самого детства так называют – Софа, Софочка. «Соня» для меня звучит непривычно, будто это не мое имя. Мне не нравится, и когда ко мне так обращаются, я даже иногда людей исправляю. Разве что Рафаэль Владимирович может так сказать – и все. Ребята на катке начинают возмущаться, мол, а почему нам тогда нельзя? Но я отвечаю, что вы себя с Арутюняном не путайте, хорошо? Смеемся, конечно, но вокруг моего имени в Америке целая история.
По документам я Софья, но латиницей меня везде записали Софией. Ок, я привыкла. Но когда американцы слышат «Софа», они начинают смеяться: на английском это «диван». Эндрю Торгашев особенно веселится и отказывается меня мебелью называть.
– Тебя теперь в любых интервью спрашивают про Мишу Шайдорова. Вы будто в паре выступаете.
– Да, это уже кажется немного странным – мы ж не близнецы. Думаю, если Мишу спросить, он так же ответит. У нас хорошие отношения, я очень горжусь его золотой медалью. К сожалению, мы нечасто видимся в сезоне, потому что тренируемся в разных концах света, но мы на связи. Перед Олимпиадой подбадривали друг друга – сил уже было мало, я ему писала, мол, держись – последний рывок, а потом отдохнем.
Ужасно рада, что у него все получилось в Милане. Знаю, чего ему все это стоило, у него ведь никогда не было легкой дороги – с самого детства борьба. Он трудяга и очень много работал, чтобы добиться такого результата. Конечно, для Казахстана это очень большая победа, Миша вписал свое имя в историю. Горжусь тем, что он мой друг, и стараюсь у него учиться. Мне нравится его подход к тренировкам, как он держит рабочий режим и отдает всего себя на катке.
Но сейчас из-за общего ажиотажа начались какие-то дикие истории – то нас с ним в пару сводят, то вопросы бестактные задают. Я всегда стараюсь отвечать корректно, думаю, станет полегче, когда вся эта шумиха поуляжется.
– Еще часто слышу, как тебя продолжают спрашивать, почему ты перешла под флаг Казахстана.
– Я поражаюсь, если честно. Кому это все еще может быть интересно? Конечно, на первых моих стартах это было новостью, я только вышла на международку – и я, кстати, всегда на эти вопросы подробно отвечала. Но я откатала уже два сезона в сборной Казахстана, съездила на два чемпионата мира, а меня продолжают об этом спрашивать.
«Если в следующем сезоне я не прыгну аксель или четверной, не поднимусь выше». Что по ультра-си?
– Оцени свой сезон по десятибалльной шкале.
– 7-8 баллов, наверное. Никто не знает, что было бы, не случись летом травма. Она меня сильно отбросила – я два месяца вообще была без физической подготовки.
– Что за травма?
– Нога. Август, я в хорошей форме, уже начала все прыгать. Рафаэль Владимирович считает, что я как раз перестаралась с прыжками. А я с детства на тренировках прыгаю без остановки, удержу не знаю – так, что, наверное, и правда немного перепрыгала. И ведь обидно – упала не на сложном элементе, а на ровном месте.
Делаю выкрюк на дорожке, нога попадает в выбоину на льду – и я слышу хруст, адская боль, колено выворачивается. Мне так больно никогда в жизни не было.
Слава богу, обошлось без перелома. Я сначала была оптимистично настроена: немного дома посижу и опять в бой. Я даже вышла на лед через несколько дней – но нога опять на простом упражнении подвернулась. Тогда и стало понятно, что надо идти к врачу.
А я же говорю, в Америке это вообще недешево.
– О каких цифрах речь?
– Это был просто осмотр: ногу пощупали, посмотрели – «растяжение, с вас 700 долларов». Я потом еще на МРТ записалась, но уже на опыте сначала уточнила стоимость. Как услышала, что это 3000 долларов, сразу поняла: лечиться буду в Казахстане.
Я ведь очень надеялась восстановится до октября – в Астане проходил Мемориал Дениса Тена, я хотела там выступить. В итоге прилетела – но не соревноваться, а обследоваться.
Оказалось, у меня были серьезно повреждены медиальная связка и мениск. До этапа Гран-при в Японии – первого в моей жизни – оставался месяц. Так что я втопила по максимуму с реабилитацией: несколько часов ОФП в день, мази, магические заклинания – лишь бы восстановиться побыстрее. И успела. У нас с Рафаэлем Владимировичем было 10 дней на подготовку к турниру, хоть боль до конца так и не ушла.
Так что моя главная задача на межсезонье – разобраться со здоровьем, чтобы ничего не мешало усложнять контент.
– Ты про четверные и тройной аксель?
– Я об этом все время думаю. И когда травмировала ногу, больше всего расстроилась, что это меня сильно отбросит назад в работе над ультра-си. Напрыгивать тройной аксель или квад перед Олимпиадой – странное решение, так что сразу было ясно: в этом плане сезон мимо.
Когда я делала прыжки зимой, видела, что высота хорошая, есть запас на еще один оборот. Но рисковать было нельзя.
Мне абсолютно ясно: если в следующем сезоне я не прыгну аксель или четверной, то не поднимусь выше своих сегодняшних позиций. Так что цель ясна. Но когда взрослеешь, понимаешь, что цели достигаются не так просто. Сложный прыжок получается не одними напрыгиваниями – важно грамотно выстроить всю работу.
– Но успешные попытки после переезда в Америку были?
– Да. Первым я тут как раз выехала аксель, а потом начала вкручивать сальхов и риттбергер.
Знаю, что сейчас начнется: а где видео, тебе приснилось, наверное. Но у нас с тренерами в телефонах этих приземлений достаточно, просто я не вижу смысла хвастаться – пока явно нечем. Вот сделаю на соревнованиях – можно будет обсуждать. Как Рафаэль Владимирович говорит: прыжок есть, когда он 10 из 10, а не в соцсетях.
– Видела комментарии команды Евгения Плющенко после Олимпиады? Мол, с ними бы ты в Милане выходила на лед с тремя ультра-си.
– Видела. У всех есть право на мнение. Так сложилась жизнь: на Олимпиаду я поехала не с ними, а с Рафаэлем Владимировичем. И каждый из нас может делать из этого выводы и принимать решения. Что тут можно еще сказать? Если бы я сейчас весила 40 кг, возможно, я бы на Олимпиаде показала все четверные. Если бы да кабы.
«Я очень боялась». Каково тренироваться у Арутюняна? Чем поражает Гуменник?
– Переехав в Америку, ты поменяла одну систему тренировок на другую. В чем разница?
– Самое главное отличие – ты работаешь самостоятельно.
Мне было не так сложно к этому привыкнуть, потому что я всю жизнь так работаю: меня не надо подпихивать, напоминать, гнать на еще один прокат.
Но знаю, что иногда это вызывает непонимание у тех, кто приезжает на каток к Арутюняну. Если спортсмен привык к четкому пошаговому плану, ему сложно: выходишь и просто катаешься обе тренировки сам?
Я в ответ объясняю, что есть задание от тренера, да ты и сам знаешь, над чем нужно работать – зачем постоянный надзор? На общей тренировке тренер может подправить, если ему что-то не понравится. К тому же ты всегда можешь взять потом отдельный урок, где вы разберете конкретные вещи.
Это не всем привычно и комфортно, иногда людям кажется, что тренер совсем не обращает на них внимание. Но тут именно разница в подходе: ты берешь полную ответственность за себя и свою работу.
Первое время после перехода я тоже иногда впадала в ступор: мне два часа самой кататься? Но потом все становится понятно: в сезон ты накатываешь связки и программы, оттачиваешь элементы.
Рафаэль Владимирович всегда на общих тренировках дает упражнения, которые подводят к четверным прыжкам. А потом из этих деталей ты складываешь свою тренировку, и иногда у меня получается такой план, что я не все успеваю выполнить. Но я всегда знаю, что мне надо делать. Чувствую, что надо остаться на еще один лед? Остаюсь и доделываю.
– Как выглядит твое расписание?
– У меня один выходной – воскресенье. В остальные дни я с 8 утра до 6 вечера на катке. Утром разминка, потом три ледовых занятия с перерывами, затем небольшой отдых и полтора часа ОФП. Иногда еще вечером могу добавить эллипс или пробежку. В неделю получается почти 30 занятий.
В субботу у нас тренировки по желанию, но я всегда хожу – разве что перед соревнованиями делаю паузу. В воскресенье гоняем с друзьями на пляж, играем в теннис или волейбол, так что все равно дома не сижу. Эндрю Торгашев, Жора Рештенко, многие ребята приезжают на стажировку – у нас хорошая компания, все сдружились.
Здорово, когда в группе появляются новые люди: что-то ты у них подсмотришь, чему-то они у тебя научатся. Это очень полезно и расширяет горизонты. «Ой, вы это так делаете? Прикольно, давай я попробую».
Мне очень нравится, когда на льду большая сильная группа. Приезжают парни, которые прыгают много четверных, ты за ними тянешься и стараешься быть не хуже. Коля Мемола, Миша Селевко, Петя Гуменник.
Петя абсолютная машина, конечно. Выходит на лед, пять минут проходит – и он уже делает четверные прыжки. Мы все мимо него проезжаем и теряем дар речи, это офигеть как круто. Он высокий и невероятно сильный физически. Когда Петя заходит на прыжок, ты вжимаешься в бортик, потому что он очень мощно все делает.
– Когда ты поехала тренироваться к Арутюняну, что было страшнее всего?
– Я просто очень боялась. До сих пор у меня мурашки, когда об этом говорю. Никогда в жизни мне не было так страшно выходить к тренеру – это же легендарный Рафаэль Арутюнян!
Для меня фигурное катание всегда было просто работой: вот тренер, я его уважаю. А в Калифорнии я после тренировок по 20 минут сидела на скамейке, в себя приходила. Он для меня до сих пор настолько непререкаемый авторитет, я его настолько уважаю, что хочется всегда быть в топ-форме, идеально все катать.
Какой он в работе? Достаточно строгий тренер и человек, который нацелен на результат – и это здорово.
Сейчас я привыкла и освоилась – выхожу на тренировки спокойно, без нервов. Это моя рабочая территория, там мне все понятно.
«Не буду есть» – не работает». Говорим про вес, обмороки от недоедания и сетевой хейт
– Как этот сезон оценил Арутюнян?
– Рафаэль Владимирович идет исключительно к первому месту. Он это не скрывает: только победа, только успех.
Так что не думаю, что его удовлетворила бы моя оценка сезона: 7 из 10 не его цифры. Но мой путь только начинается, я иду вперед и через год, возможно, этот олимпийский сезон оценю на четверочку.
Он считает, что главная цель сейчас – разобраться со здоровьем, чтобы можно было тренироваться нормально, без оглядки на травмы. Еще из задач – дисциплина тела, но это я и сама понимаю.
Я так устроена, что даже небольшая пауза в тренировках – и я сразу набираю вес. Это моя реальность, не буду говорить «проклятье», но я всю жизнь борюсь с этой темой. Есть в моем фигурном катании такая ложка дегтя – справляйся, девочка, борись. Но я знаю, что и здесь все получится, мы найдем путь.
Мы недавно с сестрой страдали по этому поводу. Почему есть девушки, которые, что бы ни съели, остаются маленькими и худенькими – они вообще об этом не думают. А у нас с ней другой тип телосложения. Так что мы поплакали, что жизнь несправедлива, а потом слезы вытерли и начали искать плюсы. И быстро пришли к тому, что все нормально, трагедии нет.
Конечно, нелегко, и это действительно ежедневная борьба.
Но людям разве объяснишь? У комментаторов простой рецепт: закрой рот и не ешь. А как тренироваться тогда, откуда силы брать? Схема «просто не буду есть» не работает и никогда не работала. Там начинается обратный эффект.
– Были такие периоды у тебя в жизни?
– Конечно. Но в детстве – во взрослом возрасте я уже так себя не истязала. А тогда могла на завтрак огурцы с редиской погрызть, на обед кусок мяса и вообще не ужинать. Но такие были условия. Если бы я сейчас себя ту встретила, я бы обязательно сказала, что это ненормально и так над собой издеваться нельзя.
Я шла на тренировку, после нее, естественно, не ела, а еще полтора часа на тренажере в пленке бегала. Организм был измотан, я утром просыпалась уже без сил – и сознание теряла, и по стеночке ходила.
Но я была ребенком, мне было 12-13 лет, а в этом возрасте никто не думает о том, что с тобой будет в 19.
Сейчас я стараюсь относиться к еде осознанно, включаю чуть более строгий режим перед соревнованиями. Этому тоже надо научиться, оказывается. Здорово, если кто-то уже это умеет, а я еще в начале пути.
Но это точно не та тема, на которую я отказываюсь разговаривать. Я не стесняюсь этого, это нормальный вопрос. Ну не выгляжу я, как девочки из Кореи – так я и не кореянка! Странно, когда нас сравнивают.
– Задевают такие комментарии?
– Раньше да, сильно. Я легко могла расплакаться от обиды – зачем бить по больному? Это мое тело, моя история. А сейчас я и читать о себе стала меньше, и даже если вижу, то просто смеюсь. После Олимпиады был, помню, комментарий «тумбочке квартиру выдали».
Ну это же смешно: сидит человек и с такой злостью пишет о девушке, с которой даже не знаком. Зато гордится, сколько ему лайков наставили – большое достижение, да.
Жизнь в Америке: цены, кепка Трампа и зачем нужна кастрюлька в гостинице
– Над чем надо больше работать Софье Самоделкиной?
– Над дисциплиной. Не в работе – на катке у меня никаких проблем. Но Рафаэль Владимирович объясняет, что спорта не может быть без общей дисциплины. Нужно понять, что от твоего образа жизни зависит то, чего ты добьешься в спорте.
А мне это пока сложно дается. Я и погулять с друзьями люблю, и тик-токи поснимать. Однажды такой стыдный момент был, ужас. Мы выставили одно видео, там ничего особенного не было, но его увидел Рафаэль Владимирович и сказал: «Вот так ты дома отдыхаешь вечером, да? Вместо того, чтобы спать и восстанавливаться».
– Еще была история с кепкой с предвыборным слоганом Дональда Трампа. По тебе тогда прошлись американские соцсети.
– Глупейшая ситуация. Это ведь была даже не моя кепка! Я была в гостях, примеряла бейсболки – и мне понравилась красная. На секунду ее надела на видео – а потом захожу в твиттер, а там волна обсуждения моих политических пристрастий. Так что пришлось объясняться, что я знать не знала, что значит надпись MAGA – гуглила потом.
Но с тех пор я повзрослела. Иногда вспоминаю какие-то ситуации, которые случались год назад – и не понимаю, зачем я так поступала.
– В чем главные изменения?
– Я стала раскрепощеннее и увереннее – и с каждым стартом это чувство только растет. С опытом приходит понимание, как контролировать нервы и волнение.
Безусловно, я сейчас более самостоятельна. В этом сезоне почувствовала, что хочу брать на себя больше ответственности – даже за бытовые вещи. Понимаю, что надо получать водительские права – в Америке без них никуда. Сейчас меня возит мама, но у нее должна быть своя жизнь, а вместо этого она ко мне прикована. Это неправильно. Мне уже 19 лет, пора учиться жить самостоятельно.
Мы с ней уже это обсуждали: сложный этап подготовки к Олимпиаде позади, я готова учиться жить по-взрослому. Это не значит, что я отказываюсь от мамы. Я просто хочу дать ей возможность получать все краски от жизни, а не только заботиться обо мне.
Понятно, что даже если я начну жить одна, я буду ей и звонить, и жаловаться, и очень ждать в гости. Мама это мама, она всегда поможет.
– Она же еще и твой физиотерапевт?
– Да, она мне и массаж после тренировок делает, и помогает расслабить забитые мышцы. Тут я сорвала джек-пот: у меня дома личный высококлассный специалист.
– А как вообще сейчас устроен твой быт? Знаю, что первое время было довольно сложно.
– Мне кажется, легко ни у кого после переезда в Америку не бывает, у всех свой период адаптации. Надо привыкнуть к новым условиям и принять, что как раньше уже не будет.
Первый год мы с мамой жили в гостинице, в стандартном номере. Две кровати, шкаф, стол. Конечно, по ресторанам мы не ходили, готовили прямо в номере: у нас были плитка, чайник и кастрюлька. И мама мне там кашеварила: то гречку, то салаты, то суп. Так что у нас был ресторан на минималках. Ну и ничего, нормально жили. Я знала: потом дойду до медалей, до призовых – станет лучше, а пока так.
Потом у нас появились знакомые, которые посоветовали, как устроить быт. Да и федерация стала больше помогать – особенно в олимпийский сезон.
Нам создали действительно хорошие, комфортные условия. Мне вообще много не надо, для меня комфорт – кровать, немного места рядом, чтобы было, где разминку делать, и душ. Я пришла с катка, легла – уснула, что еще надо?
– Из гостиницы вы съехали?
– Да, сейчас мы с мамой сняли две отдельные комнаты в большом доме, так гораздо удобнее, хоть и немного дороже. Так что теперь у меня есть своя комната, а еще есть нормальная кухня. Но важнее, что личное пространство появилось и у мамы. А еще у хозяина есть собака, я могу поиграть с ней и отвлечься.
– В Америке жизнь дороже, приходится экономить?
– Естественно, довольно серьезно. Что я могла себе позволить купить в Москве или Казахстане – в Америке я мимо этого прохожу и думаю «как-нибудь потом».
– Например?
– Любая косметика или бьюти-услуги – тот же маникюр. Я весь сезон выступаю с длинными красными ногтями – это хорошо ложится в образ моей короткой программы.
В Калифорнии я маникюр каждый раз делаю со слезами на глазах: во-первых, качество не сравнится с нашим, а во-вторых, в самом дешевом месте, где еще все криво сделают, он стоит сто долларов.
Я спрашивала у тех девочек, чей маникюр мне нравится – они за него платят 250 долларов. Если бы я отдала такие деньги за ногти, а об этом бы еще потом узнал папа… Да я в лицо ему нормально посмотреть после этого не смогу.
Волосы покрасить самым простым образом – 220 долларов. В Казахстане я могу за 5 тысяч рублей сделать красивое мелирование.
Такси там роскошь. 5 минут – 30 долларов. Поэтому «нет, спасибо, я пешочком прогуляюсь, заодно и кардио сделаю».
Переезд из Москвы и дружба с Трусовой. «Я всегда за классную борьбу» – Софья ждет Александру на соревнованиях
– Были дни, когда ты жалела о решении уехать?
– Были дни, когда было тяжело. Но о переходе я никогда не жалела.
Сложно было принять само решение об отъезде: мне не хотелось уезжать от друзей, менять привычную обстановку, расставаться с семьей. Как любой ребенок, я переживала: а что я выиграю, пожертвовав всем этим? Гарантий-то не было. А когда уже начала кататься и выступать, никаких сомнений не осталось. Я видела, что раскрываюсь по-новому, расту, меня узнает мир – и не важно, какие оценки я получаю.
Я отлично знаю, над чем мне надо работать. И я знала, что меня будут оценивать после перехода по самому строгому сценарию. И отлично – как говорит мой тренер, мы будем лучше знать, над чем работать. Надо выходить и не оставлять ни единого шанса поставить третий уровень на каком-нибудь вращении. Не зря же говорят, что сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Вот этим мы сейчас и занимаемся.
– По чему или по кому ты скучаешь больше всего?
– По бабушке и по друзьям. У меня в Москве остались две подруги – Кира Трофимова и Маша Мазур, и вот по ним я очень сильно скучаю. С папой-то я хоть несколько раз в год встречаюсь, а их уже давно не видела. После отъезда я ни разу не была в Москве.
Но я с подружками каждый день на связи, с Кирой мы сейчас вместе поехали в отпуск на море.
– В Москве ты еще довольно близко общалась с Сашей Трусовой, даже букет на ее свадьбе поймала. Сейчас на связи?
– Мы с ней сейчас живем очень разной жизнью – в разных странах и разных часовых поясах. Саша создала семью, родила сына – это же классно, у нее такой хорошенький Миша, я с удовольствием слежу за их жизнью в соцсетях.
Мы иногда переписываемся, поздравляем друг друга с праздниками. Сашка мне написала после Олимпиады, мол, рада, что ты там побывала и исполнила мечту.
– А ты видела, что она снова прыгает четверной лутц и тройной аксель?
– Это очень круто! Саша уникум, она делает вещи, на которые больше никто не способен. Она не просто повзрослела и прыгнула четверной. Она ведь еще родила, такого вообще никогда не было. Очень за нее болею, и если у нее появится желание вернуться в спорт, если она все это соберет, будет невероятный результат. Весь мир будет за этим следить и за нее болеть.
– Хотела бы с ней встретиться на турнирах?
– Прикольно было бы. Я умею и дружить, и соревноваться. Так что у меня нет никаких опасений на этот счет – я всегда за классную борьбу.
Постановки у Бурн – в чем секрет Ше-Линн? И при чем тут «Ангел» Косторной?
– В этом году короткую программу ты поставила у Ше-Линн Бурн. Скажи, почему все так к ней рвутся?
– С ней выходишь на лед – и начинается магия, клянусь. Ше-Линн работает в особой ауре, это ее волшебное пространство, куда ты получаешь доступ.
Во-первых, у нее безграничная фантазия: она может предложить 500 вариантов какой-то связки, если тебе что-то показалось неудобным. Постоянно что-то придумывает и докручивает.
Во-вторых, если ты говоришь, что не очень понимаешь, как передать образ, она все очень подробно объяснит. Не понимаешь на слух? Напишет в деталях, чтоб ты могла потом все перевести и ничего не потерять.
Ты с ней вместе катаешься, отрабатываешь программу, она добавляет много классных фишечек. Безусловно, есть много хороших хореографов, но в ней есть что-то особенное, это сложно описать словами. Совершенно другой уровень.
– Новые программы тоже будешь ставить у нее?
– Да, произвольную точно. В начале мая лечу обратно в Америку, и займемся постановками.
– Это дорого?
– Очень. Конкретные цифры называть не буду, но это точно того стоит.
– Программы от Бурн оплачивает федерация?
– Да, и в этом сезоне помогали, и на следующий тоже обещали поддержать. Я прыгала от счастья, когда мне сказали, что готовы оплатить работу с Бурн. Конечно, сначала мы это обсудили с Рафаэлем Владимировичем – и он сказал, что если проведу достойный сезон, то поговорит с Ше-Линн. К ней ведь очень сложно попасть.
Когда я объясняла федерации, почему это так дорого стоит, то обещала, что программа будет очень крутой. Так и вышло.
У меня всегда была мечта: скатать «свою» программу – как это было с «Ангелом» Алены Косторной. Эта программа стала ее визитной карточкой, и даже если я сейчас взяла бы эту музыку, все сразу бы сказали «ой, это Аленина программа». Я хотела, чтобы мой «Чардаш» стал особенным, чтобы люди помнили меня в этом образе.
Пока не знаю, оставлять ли эту программу на следующий сезон – ее точно можно доработать и довести до идеала. С другой стороны, смотреть второй год одно и то же скучно. Есть еще вариант сделать из нее номер для показательных – эту программу всегда очень тепло принимают зрители.
Я немного расстроилась, что она не попала в лонг-лист номинантов премии ISU Skating awards. Понимаю, что туда берут гораздо более популярных спортсменов – ну ничего, у меня еще будет такая программа в будущем. Значит, откатаю что-то такое, что они просто не смогут меня не заметить.
Больше о фигурном катании – в телеграм-канале Багрянцевой
Фото: РИА Новости/Владимир Астапкович; Gettyimages.ru/Jamie Squire; ISU; instagram.com/sofyasamodelkina
С другой стороны, она о стольких вещах говорит в превосходной степени - лучший топовый тренер ( который ей объясняет, что нужно вести соответствующий спорту образ жизни, сама-то она почему-то этого не понимает), лучший постановщик ШеЛинн и Чардаш, который она сравнивает с Ангелом Косторной (хотя Косторной его поставил ненавистный и всеми порицаемый Дэнни Джи), но вот результата как-то на фоне всех этих громких имен и прекрасных условий пока не видно.
Есть ощущение, что Софа воспользовалась шансом и сейчас просто живет свою прекрасную жизнь, наслаждается тренировками в америке, международными стартами, а результат - не самое важное. Интересно посмотреть, добьется ли она чего-либо в спортивном плане.
Майя , спасибо за вью
И смотрю на фото в джинсах - худенькие ножки, на льду крупнее выглядят спортсмены.