Такого не хватает.
Наверное, не лишним будет признать, что мы часто рассматриваем дебаты о GOAT немного в вакууме. В плане такой универсальной дискуссии, к которой всегда можно вернуться. Именно поэтому нынешнее масштабное голосование и приуроченный к нему цикл материалов может кому-то показаться надуманным или необязательным. И можно было бы согласиться, если бы не важный фактор – время. Прямо на наших глазах сходит плеяда звезд НБА, и поочередно где-то быстрее, а где-то ярче зажигаются новые. Конец одного поколенческого цикла и начало следующего всегда был важным отрезком для того, чтобы переосмыслить изменения в баскетболе и, как следствие, иерархию сильнейших, которая, казалось бы, еще недавно была незыблемой.
Эту же смену поколений часто называют причиной одного из главных конфликтов последних, реликтовых «больших» 70-х Карима Абдул-Джаббара и Уилта Чемберлена.
И это, безусловно, так.
Только вот время показало, что игра была значимой, но не единственной причиной, по которой далеко не чужие друг другу люди снизошли до открытой критики и публичных срачей.
Взаимное уважение началось еще до попадания Карима в НБА. Разочарование – тоже
Сложно представить двух более непохожих людей, чем Карим и Уилт. Один нарцисс и кутила, другой – колючий интроверт, предпочитавший светским раутам рассказы Конан Дойла и общение с борцами за расовое равноправие.
И обращение к вечной формуле о том, что «противоположности притягиваются», было бы неизбежно, если бы обоих не объединяло желание доминировать на баскетбольной площадке. По-разному, но непременно быть лучшим в своем амплуа.
Именно титаническое превосходство Чемберлена приводило в юношеский экстаз ученика школы Пауэр Мемориал Лью Алсиндора. Чемберлен же видел в мальчугане если не преемника, то фигуру более близкую и значительную.
Ведь не стоит забывать цитату другого одиозного лейкера.
«В случае Уилта печальная ирония заключалась в том, что, несмотря на огромное количество самых разных людей в его жизни и ощущение вечного праздника, он никогда не казался расслабленным и веселым. Глубоко внутри он был очень одинок. Думаю, после того, как он ушел из баскетбола, Уилт стал гораздо более спокойным и позитивным. Во многом это было связано с тем, что по ходу карьеры он был Уилтом Чемберленом, и никто по-настоящему не болел за него... да уж, быть гигантом непросто», – рассказывал в интервью Роланду Лэзенби Джерри Уэст.
Сравнивать отношения Лью и Уилта с отношениями отца и сына было бы преувеличением, но для Чемберлена это совершенно точно была возможность понять, от чего он сознательно отказался. Самопровозглашенный Голиаф, несмотря на чрезмерное количество женщин, неоднократно шутил, что не хочет ограничивать себя узами брака и плодить «Little Wilties» (игра слов, в которой имя самого Уилта переплетается со слэнговым определением «wiltie» – слабак). Поэтому способный, физически одаренный и восхищенный его рекордами паренек виделся Чемберлену эдаким осколком альтернативной вселенной, куда он мог ускользнуть из мира пластмассового гламура и лести.
Впервые парочка познакомилась в 1962 году на культовой площадке гарлемского Ракер-парка.
«Я наконец получил возможность встретиться с любимым героем. Он взял меня под свое крыло. Но некоторые вещи, которые делал Уилт, все же тревожили меня. Однажды мы вместе ехали в лифте, и в кабину зашел какой-то парень. Он взглянул на Уилта и в шутливой манере спросил: «Ого, и как погодка там наверху?» А Уилт плюнул на него и ответил: «Сегодня дождливо». Я тогда про себя подумал: «Что это вообще было?» – вспоминал Абдул-Джаббар в своей книге «Гигантские шаги».
Уилт проводил с молодым приятелем тренировки, делился профессиональными секретами. И не только ими.
«У Уилта в гардеробе хранилось огромное количество роскошных костюмов. Многие из них он надевал всего пару раз, а потом раздаривал. Парочка досталась и мне. Я взял их домой и примерил. Костюмы сидели на мне откровенно плохо, но они выглядели такими изящными. И они были от самого Уилта, так что я очень хотел оставить их у себя. Но он тусовался в них, и одежда сохранила на себе запах пота и парфюма, так что разило от нее будь здоров. Поэтому мама сказала, что мы не можем оставить костюмы и должны их выбросить», – рассказывал Карим.
Уилт частенько выводил молодого Лью в свет, будь то клубы или баскетбольные мероприятия.
Одно из таких и испортило отношения между игроками. Каждое лето в загородном клубе Kutsher’s в Монтичелло близ Нью-Йорка проводился благотворительный турнир в память о бывшей звезде «Цинциннати Роялз» Морисе Стоуксе. Это был своеобразный Матч всех звезд НБА, только по ходу предсезонки. Лью уже бывал на нем, но в качестве зрителя. Когда же он окончил университет и проводил последние месяцы перед официальным дебютом в НБА, Чемберлен пролоббировал его участие в игре. Предполагалось, что это будет своеобразное приветствие для новичка, но неформальная обстановка довольно быстро вышла из-под контроля. Лью не только отказывался по-товарищески расшаркиваться перед Чемберленом, но и пару раз откровенно посрамил своего кумира. Уилт не подал виду, и в принципе произошедшее вообще можно было бы оставить без внимания. Но то, что Чемберлен решил не облекать в слова, за него сказал другой.
«Уилт не был милашкой, у него всегда и на все было мнение, которое он высказывал по поводу и без. Поэтому его сложно было задеть. Он годами терпел критику газетчиков, тренеров, партнеров. Это я к тому, чтобы вы не подумали, что «Ныряльщик» был сентиментальным парнем. Нет. Но тогда в Монтичелло... понимаете, он знал, что Лью будет великим игроком, и ценил его за стремление быть им. Все, чего Уилт хотел в тот день, – немного уважения. Он действительно уделял этому парню много внимания, тренировался с ним, представлял людям, которые подходили к ним, «Вы же знаете Лью, правда?», и все такое.
Поэтому у Уилта возникло ощущение, что молодой просто воспользовался им, а потом как будто забыл о нем. Не скажу, что он лил горючие слезы, Уилт был звездой и любил проводить время в компаниях людей, среди которых каждый второй использовал его популярность в своих интересах. Так что он знал, каково это. Просто ему было неприятно испытать это чувство тогда, после игры против молодого Алсиндора», – вспоминал устроитель турнира Джек Тваймен.
Затаил ли Уилт обиду в надежде реваншироваться, либо не предал произошедшему значения, по большому счету неважно.
С того момента его отношения с Лью Алсиндором уже не были прежними.
28 матчей и тысячи слов
При довольно театральном начале отношений Уилта и Лью вылиться в продолжительную и эффектную элегию они никак не могли.
Разница между игроками составляла 11 лет, а с учетом богатой истории травм Чемберлена и его нещадной эксплуатации ресурсов организма конкурентность центрового «Лейкерс» вызывала вопросы. Собственно, это стало очевидно при первой же встрече игроков в плей-офф. Уже во втором сезоне 24-летний Лью привел «Милуоки» к 66 победам в регулярке, удостоился звания MVP и вывел «Бакс» в финал Западной конференции, где их поджидали «Лейкерс» Уилта. И это не комплимент, потому что кроме Уилта в той команде практически некому было играть. Из-за травм лос-анджелесцы лишились главных игроков задней линии Элджина Бэйлора и Джерри Уэста, да и сам Чемберлен после тяжелейшей травмы правого колена выглядел грузным и неповоротливым.
Гейл Гудрич и Хэппи Хэйрстоун, как могли, пытались подсобить Голиафу, но этого не хватало. В противостоянии с 34-летним Чемберленом действующий MVP набирал на 7 очков меньше, чем в среднем по регулярке (25 против 32), а Уилт, наоборот, увеличил сезонную результативность (22 против 21), но этого все равно оказалось мало для достойного сопротивления.
«Лейкерс» зацепили только одну победу в серии и пропустили в финал «Бакс», где те без труда разоружили «Балтимор Буллетс» (4-0). Уже на следующий день после победы мир узнал центрового «Милуоки» под более привычным нам именем – Карим Абдул-Джаббар, а Чемберлен отдавал должное недавнему сопернику и победителю.
«Впервые в баскетбольной карьере я встретился с парнем, в защите против которого нуждался в небольшой помощи», – отмечал выступление лидера «Милуоки» Чемберлен.
Через год эта самая помощь у Чемберлена уже была, но назвать очередную встречу в финале Запада полноценным реваншем сложно.
Во-первых, «Лейкерс» были фаворитами с запасом. Команда Билла Шермана одержала 69 побед в регулярке, 33 из которых подряд, трио Уэст – Гудрич – Макмиллиан терзало оборону и растягивало пространство для уже сдающего Чемберлена. Именно неутомимые малыши, а не превращающийся в древнего исполина Уилт, и были главной силой той команды.
Во-вторых, по ходу серии 35-летний центровой «Лейкерс» в среднем набирал лишь 10,8 очка. В то же время Карим стал самым результативным игроком в 5 из 6 матчей финала конференции, оформляя в среднем по 33,7 очка. На решающую шестую игру Уилт вышел с больным запястьем, героически отыграл 48 минут, набрал 20 очков (8 из 12 с игры), 24 подбора, 10 блок-шотов и заставил Абдул-Джаббара промахнуться 21 раз из 37 попыток, что, впрочем, не помешало тому отметиться 37 очками, 25 подборами и 8 передачами. Джаббар выиграл очную встречу, но «Милуоки» проиграли серию.
И со слов очевидцев именно благодаря Чемберлену, который 8 из своих 20 очков набрал за последние три минуты заключительной четверти.
Поймавшие кураж «Лейкерс» разобрали в финале «Никс» (4-1), завоевав первый титул в истории клуба после переезда в Лос-Анджелес, и второй – он же последний – в карьере Чемберлена. Даже при учете различных факторов вроде возраста и составов обеих команд, после ничейки 1-1 очередная встреча Уилта и Карима в финале Запада выглядела бы достойным завершением трилогии.
Но не случилось.
В 1973-м «Милуоки» уже в первом раунде срезались «Уорриорз» (2-4), а «Лейкерс» почти повторили путь к успеху с той лишь разницей, что на сей раз уступили «Никс» в финале (1-4). Для Чемберлена эти матчи стали последними в НБА, и если сравнивать итоговые результаты его противостояния с Каримом в плей-офф у нас нет возможности (при балансе 1-1), то выводить какое-то среднеарифметическое попросту не имеет смысла.
Оба провели друг против друга всего 28 матчей; 17 в регулярке и 11 в плей-офф. Оба находились абсолютно на разных полюсах карьеры: Чемберлен набирал в среднем 16 очков и 17 подборов, тогда как Карим давал около 30 очков и 15 подборов. На этом этапе Уилт элементарно не получал прежнего количества попыток на бросок (11 в среднем), тогда как Джаббар был главной атакующей опцией команды (27 попыток в среднем). Оба были абсолютно разными игроками, но все так же одинаково не готовы идти на уступки друг другу.
Даже на словах.
Особенно когда находился повод. Когда Карим побил рекорд общей результативности (31419 очков), установленный Чемберленом, тот среагировал молниеносно.
«Любопытно. Даже немного странно. Если бы мне в свое время выказали столько внимания за один рекорд, то я даже не знал бы, куда деться. Не вижу во всем этом никакого смысла. Если это настолько великое достижение... Что ж, это лишь один из девяноста рекордов, установленных мною. Согласно такой логике я, должно быть, нахожусь в отдельной вселенной. Если бы меня действительно волновало, что кто-то когда-то побьет один из множества моих рекордов, то я бы задрал планку гораздо выше», – уверял Уилт.
Чемберлена так же откровенно раздражала внебаскетбольная деятельность Карима, которая, по его мнению, мешала ему полностью реализовывать себя в игре.
«Одна из самых плохих вещей в Кариме: он никогда не доводил тело до предела. Того предела, который необходим для доминирования в защите и на подборах. Он выстроил тело для набора очков и остановился на этом. Он никогда не был готов к необходимому объему работы. Вот почему он избежал большого количества травм. Все гоночные машины, которые едут на максимальной скорости, в итоге ломаются. Но это не про Карима. Это одна из причин, почему самый результативный игрок в истории записал на свой счет только одну или две игры с 50 и более очками», – сетовал Уилт.
В своих попытках уязвить Джаббара «Большой ныряльщик» даже не щадил своих. Когда его просили сравнить «Лейкерс» его периода и династию «Шоутайм», Уилт «не брал заложников».
«Я считаю, что кроме меня, Джерри Уэста и Гейла Гудрича в той команде Билла Шермана не было настоящих звезд. Элджин Бэйлор был откровенно стар, Хэппи Хэйрстоун и Джим Макмиллиан были ролевиками, которые по ситуации играли чуть чаще, чем нужно. Это была хорошая команда, но если бы менеджмент делал свою работу лучше, то мы могли выиграть гораздо больше. Что касается «Шоутайм Лейкерс», то буду честен. Не видел никого, кто в скоростном переходе из защиты в атаку играл бы хуже Карима. Но, несмотря на это, в концовках именно ему отдают все мячи, потому что он лучший игрок среди всех них», – философствовал Уилт.
Карим тоже не отсиживался в засаде.
«Для начала я выгляжу лучше, чем Уилт... если же серьезно, то моя игра гораздо более универсальна. Особенно в этой схеме. Я должен забивать, помогать на подборе, помогать развивать атаку. Это делает меня гораздо более разнообразным игроком, чем Уилт», – жалил глаголом Карим.
Жечь Джаббар начал немногим позже, уже после окончания карьеры, когда в своей книге опубликовал целое письмо, адресованное Уилту.
Открытое письмо «Уилту Чамперлэйму»
Уже само обращение настраивало на язвительный лад (Chumperlame, chumper – болван, lame – скучный, тупой)
«Уже несколько лет ты, Уилт, и твои друзья критикуете в прессе мою карьеру. Сейчас все выглядит так, будто этому нет и не будет конца. И я чувствую, что мне есть что сказать о ситуации.
Кажется, что человек, столь много добившийся, как ты, должен быть удовлетворен своей карьерой. В конце концов, некоторые из тех вещей, что ты сделал в свое время, были вполне замечательными и подарили нам множество долговечных рекордов. Так к чему вся эта ревность и зависть.
В попытке понять это я начал присматриваться к тому, чему ты завидуешь, и вскоре картина начала проясняться. Многие помнят, как сильно ты был расстроен, когда твоя команда не смогла выиграть турнир NCAA. Твои умения и талант выглядели настолько великими, что все думали, что NCAA будет принадлежать тебе. Но по итогу потрясающей игры с тройным овертаймом Канзас проиграл. Ты жаловался на судейство, на партнеров и на многие другие обстоятельства, а затем ушел из команды, рано оставив колледж ради тура с «Глоубтроттерс».
И кажется, что это установило шаблон поведения для тебя. После каждого сложного испытания, с которым ты не очень хорошо справлялся, ты обвинял окружающих и сбегал. В профессиональном баскетболе Билл Расселл и «Селтикс» ежегодно преподавали тебе урок соревновательной состоятельности и командной работы. И на все это ты только смог сказать, что твои одноклубники провалились и что ты сам сделал все возможное. А еще, что судьи не давали тебе продохнуть. Бедный Уилт.
В 1967-м твоя команда наконец-то вышла на новый уровень. Те «76-е» установили рекорды, которые держатся до сих пор. Но в следующем году «Сиксерс» проиграли, и, что было как всегда ожидаемо, ты сбежал. Ты переехал в Лос-Анджелес и заполучил команду мечты. Единственное, чего ей не хватало, так это лидерства на позиции центрового. Билл и «Селтикс» забрали один титул у тебя в 69-м, а «Никс» последовали их примеру в 70-м. Люди до сих пор пытаются разобраться, куда ты исчез в этих сериях. После того как «Никс» обыграли «Лейкерс» в финале мирового первенства в 1973-м, ты ожидаемо сбежал и больше никогда не выходил на площадку.
Конечно, ты часто появлялся, чтобы задеть меня дешевыми приемами. Во время шестой игры финала в 1988-м ты заявил: «Кариму следовало завершить карьеру пять лет назад». Теперь я понимаю, почему ты так сказал. Если бы я ушел из игры в указанное тобой время, это произошло бы сразу после разочаровывающего поражения «76-м». И это выглядело бы типичным для тебя отступлением.
Но после того поражения я решил, что могу сделать больше. Я верил в себя в составе «Лейкерс» и остался с этой мыслью. И между 85-м и 88-м мы выиграли три из четырех титулов. Две команды, в которых ты играл, брали титулы в 67-м и 72-м, но никогда не повторяли успеха. Они никогда не показывали той стабильности, что демонстрировали «Лейкерс» в 80-х. И ты не хотел, чтобы я оставался частью всего этого.
Учитывая твою зависть, я понимаю это. И теперь, после того как я завершил карьеру, одна вещь навсегда останется частью моего наследия: люди будут помнить, что я трудился вместе с одноклубниками и помогал им победить. А ты запомнишься нытиком и трусом: лишь статистикой и больше ничем».
Такое обращение не могло остаться без ответа. И через Уилт подробно расписал свое видение произошедшего в интервью Бобу Костасу.
«У Карима есть право высказывать все, что он считает нужным. Думаю, он сделал все необходимое, чтобы получить возможность критиковать. А насчет моей критики Карима... Давайте для начала выясним, откуда она взялась. По-моему, у меня брали интервью LA Times, и мы говорили о «Лейкерс» и Кариме. Я сказал девять положительных вещей о нем. Вроде того, что, если вам нужно чего-то добиться в концовке игры, предоставьте это Кариму. Он хочет этого, он справится с этим. Десятая вещь, о которой я сказал, звучала так: «Но я не думаю, что он подбирает очень хорошо. Не думаю, что он действительно делает ту работу, которую может и должен делать». А на следующий день уже вовсю красовались различные заголовки: «Уилт критикует Карима за то, что он не делает свою работу на подборах». Из-за этого Карим решил, что я пытаюсь отобрать у него заслуги за позднюю часть карьеры.
Должен сказать это прямо сейчас, никогда раньше не говорил об этом публично: я уважал Карима. В мире спорта было немало парней, кого я уважал и кому следовало закончить карьеру на три или четыре года раньше: Джо Луис, Шугар Рэй Робинсон, Уилли Мейс и, возможно, Мохаммед Али. И полагаю, что они потеряли немало уважения из-за того, что не поступили так.
То же самое я чувствовал по отношению к Кариму. И, вероятно, я на подсознательном уровне проговорил, что ему следовало бросить баскетбол, потому что я, правда, считал, что для него пришло время. Это мое личное мнение, оно могло не совпадать с его мнением. И у него есть полное право ощущать, будто подобными словами его застали врасплох. Но я никогда не прибегал к его терминологии, не назвал никого трусом. Вы знаете, я играл в таких матчах и ситуациях, в которых, уверен, многие великие спортсмены не сыграли бы никогда. Я отыграл в НБА 14 лет, и я не думаю, что это делает меня трусом», – подвел черту Уилт.
С тех пор даже публично, включая церемонию на Матче всех звезд-1996, где были названы 50 лучших игроков в истории НБА, Уилт и Карим довольно холодно приветствовали друг друга.
«Спортсмены – непростые личности. У них много гордости, они любят соревноваться. Мы с ним действительно непримиримые соперники. Даже несмотря на то, что наши жизни пересеклись когда-то давно, мы все равно соперники... Я бы хотел иметь дружеские отношения с Каримом. Но, видимо, мы живем с ним в разных мирах», – Уилт о причинах такого поведения.
Вывести какое-то кристально чистое моралите тут, пожалуй, сложно. Зато проглядывает знакомая ситуация, а вместе с ней и понимание того, что подобное отношение со стороны болельщиков, СМИ и коллег – необходимая цена за величие, не зависящая от количества выигранных титулов и рекордов. Карим критикует Уилта за приспособленчество, раздутое эго и погоню за персональными рекордами, а тот в свою очередь упрекает его в чрезмерном долгожительстве, почивании на лаврах и неготовности дать дорогу молодым.
Оба в результате озвучивают все то, что мы сегодня с иронией и сарказмом изливаем в адрес Леброна, а его фаны в свою очередь в адрес Джордана. Видимо, идеал в спорте – это и есть нечто вроде призрака, которого все пытаются поймать. Каждый формирует и формулирует его по-разному, но в конечном счете даже он не идеален.
Фото: Gettyimages.ru/Focus on Sport, Steve Grayson/ALLSPORT, Harry Benson/Express/Hulton Archive; East News/AP Photo/Mark Avery, Paul Shane, Associated Press
Комментарии
оба очень сложные персонажи
явно друг друга очень уважали и восхищались друг другом
обидчивый Карим не так все понял и вылил ушат помоев в газетке... эх((
такая обычная чеховская история...