«Однажды Мануте убил льва, который угрожал его стаду. Он подкрался к спящему льву и сразил его копьем» – из материала The Washington Post от 27 июня 1989 г.
Если вы когда-нибудь включали видео с хайлайтами НБА 80-90-х годов, то наверняка замечали на площадке среди прочих высоченного парня, скорее напоминающего чернокожую версию Слендермена, нежели профессионального баскетболиста.
Этого парня звали Мануте Бол, и родом он был из Судана – страны одинаково экзотической что для нас, что для американцев. У его деда было пятьдесят жен и восемьдесят детей. Рост Мануте в годы карьеры составлял совершенно монструозные 230 см, а вес едва ли переваливал за сотню килограмм. За карьеру в НБА Мануте Бол записал на свой счет 2086 блок-шотов и набрал 1599 очков. Но его судьба не замыкается на том, что он делал на баскетбольной площадке.
Сразу скажу, что в этом тексте я не пытался произвести сводку баскетбольной карьеры Бола – с этим вы справитесь и без меня, просто зайдя на баскетреф или еще какой похожий ресурс. Данная статья – скорее, попытка рассказать о том, что творилось в судьбе африканского великана за пределами площадки. Конечно, коснемся и игровых моментов, но превалировать они сегодня не будут.
Итак, давайте начнем.
Отец Мануте был вождем суданского племени
Цитата Мануте Бола из книги «Manute. The center of two worlds» автора Ли Монтвилля:
«У меня была девушка, она жила в семи-восьми милях от моей деревни. Я ходил к ней домой каждую ночь. Это было очень страшно, знаете ли, потому что там водятся львы. Львы прятались в кукурузных полях. Очень страшно. Я ходил с фонариком. Семь миль. У меня за спиной всегда были копья, может быть, одиннадцать штук или вроде того. Они нужны, потому что там водятся львы. У нас есть поговорка: «Бог спасает людей». Думаю, это правда. Потому что у нас там много змей. Королевская кобра. Много змей. Я шел всю ночь, семь миль, чтобы увидеть девушку… и ты не мог остаться в ее доме, если не был на ней женат. Мне приходилось идти и обратно те же семь миль».
Мануте Бол родился на юге Судана... где-то в начале шестидесятых. Точная дата его рождения попросту не была зафиксирована – обычно во всех официальных источниках пишут про 16 октября 1962 г., но это лишь очень приблизительное число. Мануте умер, так и не узнав, сколько лет ему было на самом деле.
Хотя слухи ходили разные. Вспоминая былые годы, тренер Кевин Макки, привезший Бола в Америку, скажет в интервью NYDaily:
«Я сам указал его день рождения, потому что никто не знал, сколько ему лет. Ему, наверное, было 40 или 50 лет, когда он играл в НБА».
Вряд ли мы когда-нибудь узнаем всю правду – она навеки скрыта в глубинах истории, подточена бедностью и разрухой, сожжена в огне гражданских войн. Но факт остается фактом – на протяжении всей своей жизни Мануте был фигурой загадочной, если не сказать больше – мистической.
Его отец, Мадут Бол, был вождем местного племени динка в деревне Турали, в нескольких днях пути от ближайшего города Вау. После того как Аквок, жена Мадута, родила ему двух мертвых близнецов, вождь отправился в гости к шаману – за советом и благословением.
Шаман пообещал Мадуту, что у того вскоре родится здоровый мальчик. Мальчика нужно будет назвать Мануте, сказал он. В переводе на русский это имя означает «особое благословение».
Большинство членов племени динка отличалось высоким ростом, но юный Мануте выделялся даже на фоне своих родственников.
Динка – одно из самых высокорослых племен в мире; Аквок была ростом 2,08 м., Мадут – 2,03 м. Но по сравнению с собственным сыном они казались карликами – уже в подростковые годы Мануте дорос до 2,31 м.
Жизнь в африканском племени (особенно, период взросления) часто сопряжена с жестокостью и насилием, на взгляд европейского человека – совершенно бессмысленным. Кровавые ритуалы призваны превратить мальчика в мужчину – через боль и лишения.
Но у Мануте были другие планы на жизнь. Ещё будучи совсем маленьким, он впервые сбежал из дома – вместо того чтобы по достижении восьмилетнего возраста вырвать себе шесть зубов, как того требовала племенная традиция.
«Когда я в первый раз сбежал из дома, я хотел пойти в школу. Но отец хотел, чтобы я остался и работал» – вспоминал потом об этом случае сам Мануте.
Когда ему исполнилось четырнадцать, по племенной традиции его ожидал еще один ритуал – ему должны были сделать четыре надреза на черепе, чтобы на их месте появились характерные шрамы, следы обряда инициации. Тогда, незадолго до ритуала, Мануте снова сбежал.
Он с детства отличался своенравным характером. Его упрямство в среде динка стало чем-то вроде притчи во языцех. Мануте хотел получить образование, но в кругах динка в те годы подобное не поощрялось.
Во время своего второго побега мальчик почти год прожил в сравнительно большом городе Бабанус и пытался ходить там в школу; но образование велось на арабском языке, а арабского Мануте не знал. Но и возвращаться домой тоже не собирался.
Тогда Мадут сказал своему сыну, что ни одна девушка из племени динка не посмотрит в его сторону, если он не пройдет необходимых обрядов. Только под давлением этого аргумента Мануте согласился вырвать себе зубы и нанести отметины на кожу.
Много позже Мануте вспоминал о том дне:
«Тебя считали мальчиком, если у тебя не было шрамов. Это групповое явление, и кто ты такой, чтобы отличаться? Мой отец хотел, чтобы я женился, потому что моя мама умерла. Я вернулся. Тебя режут большим ножом, острым ножом. Ты истекаешь кровью. Ты не можешь плакать. Если ты плачешь, тебя навсегда запоминают как человека, который плакал. Они сочиняют песни о твоих слезах. Твоя семья не разговаривает с тобой вечно. Ты не можешь плакать. Ты поешь песни, пока тебя режут, чтобы показать, что ты не плачешь, песни о твоей семье, о твоих коровах, может быть, о том, какая красивая жена твоего отца. Ты поешь четырнадцать-пятнадцать минут. Ты не плачешь».
Но, в конце концов, билет в большую жизнь все-таки оказался у Мануте в руках. Произошло это, как не трудно догадаться, благодаря его инопланетной антропометрии.
В 1979 г. газета города Хартум опубликовала его фотографию, и юный великан привлек внимание широкой общественности.
Расказывает Эдвард Бона, двоюродный брат Мануте Бола:
«Я вырос в основном в Хартуме, но часто мы ездили на юг, чтобы навестить моих бабушку и дедушку в деревне. Я познакомился с Мануте, когда ему было пять или шесть лет. Думаю, он был высоким для своего возраста, но это не было неожиданностью. Многие из нас, динка, высокие, с длинными ногами. Я не придал этому значения. Затем, однажды, мой отец поехал на юг. Он был министром культуры, и во время своих поездок он останавливался в разных деревнях, чтобы навестить свой избирательный округ. Можно сказать, что это была предвыборная кампания. На этот раз он поехал с моим дядей. Они остановились в Турали, и с ними был представитель прессы, потому что мой отец был высокопоставленным чиновником. Представитель прессы сфотографировал моего отца, моего дядю и Мануте. Фотография была опубликована в газете Хартума».
Эдвард, который в то время играл в баскетбол в Хартуме, обсудил фотографию со своими сокомандниками, и они решили предложить Мануте попробовать себя в баскетболе. Но существовала одна проблема – сам Бол к тому моменту ни разу в жизни ни о каком баскетболе не слышал.
Эдвард связался с шефом полиции города Вау, ближайшего от деревни Турали, в которой жил Мануте, и рассказал ему про своего двоюродного брата. Их с полицейским план заключался в том, чтобы убедить Мануте попробовать себя в новой для него игре, выступая за команду полицейского отделения. Так Бол получил первое в свое жизни карьерное предложение.
Мануте добросовестно прошагал до города Вау (путешествие заняло три дня), где пообщался с шефом полиции. Решил, что все, о чем ему рассказывают, звучит очень глупо, развернулся и точно также отпилил трое суток в обратном направлении.
Тогда к уговорам подключился еще один кузен Мануте, Виктор Бол Бол. Виктор работал пилотом суданских авиалиний и поэтому знал, что в жизни нет ничего невозможного.
В конце концов, под руководством Виктора, Мануте все же попытался сыграть в смешную игру с оранжевым мячом. Игра его не особо впечатлила.
Но на этот раз в дело вмешалась случайность – впервые попробовав поставить сверху, в будущем один из самых эффективных данкеров НБА ударился о корзину и выбил себе несколько передних зубов.
Сам Мануте рассказывает:
«Я разозлился из-за этого случая. Решил что научусь играть и стал упорно тренироваться».
Вот так все и началось.
Игра за сборную, мечты об НБА и переезд в Америку
«Это было время, когда внезапно перед тобой открывались возможности, о которых ты даже не мечтал. Сначала мечтой было, может быть, поехать в Египет, играть там в баскетбол. А теперь вдруг перед тобой открылась Америка. Играть в баскетбол в Америке. Играть в НБА. Вот о чем думали ребята» – Эдвард Бона, двоюродный брат Мануте Бола (цитата из книги «Manute. The center of two worlds» Ли Монтвилля).
Итак, Мануте стал играть в баскетбол. Вскоре он перебрался из Вау в Хартум к своему кузену Эдварду.
Сперва у Бола не получалось ровным счетом ничего, кроме как заполнять пространство своим высоченным телом. Его тогдашние сокомандники вспоминают, что Мануте не мог вести мяч, бросать и толком не знал правил игры. Более-менее он был способен на две вещи, которые позже, будучи профессионалом, сделает стержнем своей игры – подборы и блок-шоты.
В свободное от тренировок и игр время ребята часто посещали киеотеатр. Мануте был вынужден сидеть в первом ряду, потому что только там он мог хоть как-то разместить свои длиннющие ноги. Среди прочего, в кинотеатрах показывали и нарезки с играми НБА. Так Мануте впервые увидел, как выглядит большой баскетбол.
Однажды, увидев на экране Карима Абдул-Джаббара, Мануте произнес:
«Я выше его. Я могу быть лучше его».
Так Бол загорелся идеей перебраться за океан и построить там карьеру профессионального баскетболиста. Казалось, что шанс предоставился уже совсем скоро – сборная Судана, за которую выступал Мануте, должна была провести игру в США, в городе Форт Брэгг, штат Северная Каролина. Матч-то действительно состоялся, вот только Мануте на него не поехал.
Незадолго до путешествия в США выяснилось, что он не прошел в состав. Игра во многом носила для суданцев политический характер – баскетбольное руководство хотело объединить в одной команде игроков с Севера и Юга, между которыми исторически существовало огромное напряжение. Из-за своеобразного разделения по квотам Мануте в сборной страны места не досталось – центровых там и так хватало.
По крайней мере, такова была официальная версия.
Вспоминает Михаэль Малук Вьет, тогдашний партнер Мануте по сборной:
«Сегодня я говорю, что Мануте не поехал, потому что у него произошла драка с другим игроком. Мануте говорит, что это не так, но это правда. У Мануте была драка. Вот почему тренер не взял его в Америку».
Так или иначе, а отличный шанс проявить себя перед американскими скаутами выскользнул у Бола из рук, словно непослушный баскетбольный мячик.
А теперь слово Тони Амину, баскетбольному энтузиасту из Хартума, который был знаком с Мануте в период его жизни в городе:
«Когда Мануте только приехал сюда, у него были проблемы с людьми. Люди бежали за ним, кричали что-то, насмехались над его ростом. Он ходил с большой палкой. Если кто-то говорил что-то лишнее, он размахивал палкой и бил по обидчику. Люди не могли правильно рассчитать силу удара. Длинные руки, длина палки — они думали, что свободны, но все равно были в пределах его досягаемости».
В 1983 г. в Судане разгорелась вторая гражданская война. Это была настоящая резня между арабским (северным) и неарабским (южным) населением страны, и в этот кровавый замес попало и племя динка. С каждым днем ситуация в стране все ухудшалась и ухудшалась, а война становилась все более и более жестокой, постепенно перерастая в обоюдоострый геноцид.
«Насилие кажется бессмысленным, без какой-либо стратегии. Массовые уничтожения целых деревень с обеих сторон, без какой-либо мотивации» – Ли Монтвилль, «Manute. The center of two worlds».
В вышеупомянутой книге автор также приводит слова некоего «интеллектуала из Хартума»:
«С одной стороны — мусульманский фундаментализм. Это джихад, священная война. Если солдат погибает, он погибает с великой честью и попадает прямо в рай. С другой стороны — люди, защищающие свою землю, где они всегда жили, защищающие свой образ жизни. Как вообще может закончиться такая война? Как две стороны могут объединиться? Обе так преданы своему делу».
Неизвестно, как бы сложилась судьба Мануте, если бы не баскетбол. Скорее всего, он, как и миллионы его соотечественников, оказался бы погребен под руинами жестокой и бессмысленной гражданской войны. Но баскетбол его спас.
В тот момент божественное провидение приняло облик вполне конкретного человека по имени Дон Фили. Фили был американским студенческим тренером, и к тому моменту как раз подошел к концу его трёхлетний период работы в команде Университета Фэрли Дикинсона. Тогда один из его знакомых, бизнесмен с суданскими корнями, предложил Финли безумную идею – отправиться в Африку и немного потренировать национальную сборную Судана.
«Был июнь, и мне особо нечем было заняться, – вспоминает сам Финли, – поэтому я решил, что сделаю это».
Впрочем, первое столкновение с африканской действительностью обернулось для Фили настоящим шоком:
«Я приехал в отель, и, конечно же, там не было кондиционера. Я пошел в свой номер и не нашел света. В темноте я увидел вентилятор. Я включил его. Сразу же раздался громкий хлопок. Я понятия не имею, что случилось, но у меня было ощущение, что на полу лежит что-то, чего там быть не должно. Я стал искать свет. Когда я включил его, я увидел, что внутри вентилятора, должно быть, была большая летучая мышь. Летучая мышь была разрезана пополам лопастями вентилятора. Куски лежат на полу. Мертвая летучая мышь. Вот так началось мое пребывание в Судане».
Баскетбольной программой в стране руководила армия. Во всех передвижениях Фили повсюду сопровождали военные. Каждая тренировка начиналась с военного построения.
«Вот история, которую я всегда рассказываю. Площадка, где играл Мануте, находилась у подножия холма. Я поднимаюсь с холма и смотрю вниз.
Вижу Мануте. Он чинит сетку на одной из корзин. Он просто стоит на земле в полный рост и чинит корзину. Я не могу поверить своим глазам. Я спрашиваю одного из других игроков, кто это может быть. Он говорит: «Это Мануте. Он наш друг. Он играет в команде». Я говорю: «Забудьте все, что я вам рассказывал. Мы меняем тактику нападения» – Дон Фили.
Мануте, как и остальные игроки, горел желанием переехать в Америку – но Фили, видевший на своем веку Билла Расселла и молодого еще на тот момент Патрика Юинга, понимал, насколько нереалистичен подобный расклад. У Мануте не было никаких шансов переехать в США. Точка.
Лето закончилось, и Фили уехал обратно в Америку. Казалось, что американская мечта, вновь поманив Мануте пальцем, оставила его.
Но, как оказалось, Фили исчез, чтобы вернуться. Дело в том, что в Мануте он увидел новый шанс и для себя самого.
Тогда Дон набрал номер Кевина Макки, главного тренера команды университета Кливленд Стейт и сказал ему, что может привезти из Африки самого высокого баскетболиста, которого только видел белый свет. Макки заинтересовался.
Вскоре Дон с Кевином уже стояли в бостонском аэропорту в ожидании рейса, на котором должен был прилететь Бол. Дон Финли вспоминает: «мы даже не были уверены, сел ли он на самолет».
Оказалось, что Мануте действительно прилетел. У него не было ни гроша в кармане, и он совершенно не говорил по-английски.
Так началась его американская история.
В НБА Мануте превратился в монстра защиты и центр внимания публики
«В начале матча в Филадельфии Мануте заблокировал бросок Мозеса Мэлоуна, и это, похоже, выбило здоровяка из колеи. Он заблокировал пару бросков Джавана Олдхэма из «Чикаго Буллз», и Олдхэм затеял драку. Это было нормально. Мануте, размахивая руками сверху, одерживал верх в этой потасовке. Он заблокировал знаменитый бросок Кевина Макхейла с отклонением. Он не коснулся броска Карима Абдул-Джаббара крюком, но заблокировал данк Джаббара» – Ли Монтвилль, «Manute. The center of two worlds».
Мануте Бол провёл в НБА 10 сезонов. Он, конечно, не стал вторым Каримом Абдул-Джаббаром. Легче перечислить то, что он умел на баскетбольной площадке, чем сосчитать до пяти – потому что умений у него было явно меньше, нежели пальцев на руке. Ярче всего об игровой манере Бола говорит один факт: он – единственный баскетболист в истории НБА, который сделал больше блок-шотов, нежели набрал очков.
В основном, Мануте выходил на площадку на 15-20 минут и успевал за это время отвесить 3-4 блок-шота. В дебютном сезоне, в составе «Вашингтон Буллетс» (которые выбрали его под 31-м пиком на драфте 1985 г. после сезона в колледже Бриджпорта), он и вовсе делал 5 блок-шотов в среднем за 26 минут на площадке.
Впрочем, ничего другого от него и не требовалось.
«Каждый город, который он посещал, приносил новый всплеск внимания. Все имеющиеся блокноты и съемочные группы привозили в раздевалку «Буллетс». Он был в центре внимания. Ажиотаж был настолько велик, что Марку Прею, директору по связям с общественностью, приходилось ездить с командой. На каждой остановке проводилась пресс-конференция, на которой присутствовали журналисты и Мануте. Мануте это не нравилось. Первый год в лиге был тяжелым испытанием» – Ли Монтвилль, «Manute. The center of two worlds».
Как рассказывают очевидцы, Бол, выросший в маленькой африканской деревне, просто не понимал смысла такого явления, как промоушн. Все эти пресс-конференции были для него не просто морально непростыми – он никак не мог проникнуть в мотивацию сего действа.
Стоит понимать, что такой ажиотаж публики вызывал игрок, который набирал по 2-3, в хороший день – 4 очка за игру. В США Мануте стал кем-то большим, нежели просто баскетболист. Он стал культурным феноменом. Не так важно было, как он играет. Люди приходили посмотреть на тощего инопланетянина с длиннющими конечностями, каждая из которых словно жила своей собственной жизнью.
В дебютном сезоне Мануте сразу же попал во вторую сборную звезд защиты и стал лидером регулярки по блок-шотам. Второе достижение еще раз покорилось ему в 1989 г.
Но, если честно, большая часть публики плевать хотела на эти блок-шоты. Дабы прийти в экстаз, им достаточно было наблюдать на площадке увеличенного в сотни раз богомола, пытавшегося играть в баскетбол.
«Он настолько худой, что его команда экономит на билетах, просто пересылая его по факсу из города в город» – однажды пошутил Вуди Аллен.
Шутки шутками, а передвигаться по стране Болу действительно было непросто. К примеру, в Сиэтле для него бронировали специальный номер с монструозной кроватью – 2,4 м в длину. Только на такой Мануте мог уместиться.
Своего апогея всеамериканский хайп по поводу роста Мануте достиг, когда в сезоне 1987-1988 гг. «Вашингтон» решил сделать ход конем и выбрал на драфте 160-сантиметрового защитника Магси Боггса. Так в «Буллетс» оказались одновременно и самый высокий, и самый маленький игрок в истории НБА. Особых успехов «Вашингтон» в том сезоне (как и во многих других) не достиг, зато на свет появилось вот это легендарное фото.
Карьера Мануте продлилась сравнительно недолго – 10 сезонов. Но чудо, что она вообще состоялось – учитывая, сколько переменных для этого должны были сложиться воедино. В конце концов, хронический ревматмзм сперва заставил его уехать из НБА в Италию, потом в Катар, а потом – и вовсе закончить карьеру.
«Его своеобразное чувство юмора и манера говорить с акцентом, изобилующая забавными ляпами, сделали его популярным среди товарищей по команде. Но он так и остался чужаком на своей новой родине» – Los Angeles Times, 22 августа 2002 г.
Помогал южносуданским повстанцам и был обвинен в шпионаже
«Деньги закончились. Дом, в котором он живет, обставлен очень скромно; мебель слегка потрепана. Арендную плату вносит организация Catholic Charities, которая помогает политическим беженцам. Вот как теперь живет Бол» – Los Anges Times, 22 августа 2002 г.
Живя в Америке, Мануте не забывал о своей далекой африканской родине. В Судане все эти годы продолжалась гражданская война между югом и севером страны.
Почти каждое лето Бол прилетал из США в Судан. Всякий раз он заставал родные места во всей большей и большей разрухе. Война выкашивала целые города и поселки, погибали сотни тысяч людей – зачастую, простых мирных жителей. Во время одной из таких поездок он познакомился со своей будущей супругой Атонг, беженкой из Южного Судана.
С 1991 г. Бол стал раз за разом посещать лагеря беженцев в Южном Судане. Страна, на тот момент, фактически, уже была расколота на две части. Кроме того, за все время войны Мануте вместе со своим двоюродным братом Эдвардом Боной пожертвовал в общей сумме 3,5 млн. долларов на нужды освободительной армии.
Бол не раз и не два обращался к членам конгресса США с просьбами вмешаться в военный конфликт в Судане; рассказывал им об угрозах, которые несут в себе исламисты.
Цитата из вышеупомянутого материала Los Angeles Times от 22 августа 2002 г.:
«В августе 1998 года Бол сидел на крыше своего дома в Хартуме, спасаясь от жары, когда в полумиле от него ночное небо озарил взрыв, за которым последовали еще 15–20 взрывов.
Президент Клинтон отдал приказ о нанесении удара крылатыми ракетами по суданскому фармацевтическому заводу, который подозревали в содействии производству химического оружия. Это был ответ на взрывы американских посольств в Кении и Танзании, которые, по мнению американских властей, были организованы Усамой бен Ладеном».
В ту ночь Бол в полной мере осознал, что для блага семьи и себя самого он должен покинуть страну и не возвращаться до тех пор, пока ситуация не утрясется. Учитывая, насколько затяжным был конфликт, это с легкостью могло означать «не возвращаться больше никогда».
Вот только уехать было не так просто.
После этого случая Мануте надолго застрял в Судане – правительство не хотело выпускать его из страны, опасаясь, что в США он снова развернет агитационную компанию против правящего в Судане режима. Сам Мануте даже утверждал потом, что его обвиняли в шпионаже, но так ли это было на самом деле – неизвестно.
Первую попытку выехать из страны вместе с семьёй Бол предпринял в 1999 г., но за границу его не пустили. Между тем, деньги, заработанные в США, заканчивались, поскольку Мануте содержал на них не только себя, но еще и два десятка родственников.
Вторую попытку пересечь границу он предпринял в 2001 г. На этот раз, попытка была успешной – Бол вытряс из последней заначки оставшиеся деньги и потратил их на взятку для миграционного офицера.
В июле 2001 г. Мануте с семье улетел из Судана в Египет, планируя оттуда уже перебраться в США. Но в Египте семейству Болов пришлось долго и нудно оформлять статус беженцев, продираясь через слои африканской бюрократии. Только в марте 2002 г. они, наконец, оказались в Штатах.
Подхватил смертельную болезнь на родине, но умер в Америке
«Однако его связи с Суданом оставались прочными. Более того, болезнь, известная как синдром Стивенса-Джонсона, аллергическая реакция на лекарства, которые ему приходилось принимать из-за заболевания почек, по-видимому, возникла во время его пребывания в Судане в одной из его многочисленных гуманитарных поездок» – NPR, 21 июня 2010 г.
Последняя глава жизни Мануте Бола тоже отчасти оказалась связана с родным Суданом.
После бегства в 2001 г. он продолжал периодически летать на родину с благотворительными миссиями. Одна из таких миссий оказалась для него смертельной.
Ограничусь здесь цитатой журналиста Сэма Мэлингера из Kansas City Star:
«Бол борется с острой почечной недостаточностью и потенциально смертельным кожным заболеванием, которым он заразился, пытаясь помочь своему родному Судану. Кожное заболевание настолько тяжелое, что он не мог есть 11 дней. Человек, рисковавший жизнью ради других, ведет эту борьбу в основном в одиночку. Одна из команд, за которую он играл, присылает цветы. Плей-офф НБА продолжается.
Бол потратил все свое состояние, заработанное на баскетболе, и пережил покушения на свою жизнь, чтобы спасать и улучшать жизни людей в Судане и его окрестностях. Он потерял сотни членов семьи в продолжающейся войне, но спас или дал образование по меньшей мере такому же количеству людей благодаря своим миротворческим усилиям, которые один автор сравнил с усилиями Мухаммеда Али».
Мануте Бол умер 19 июня 2010 г. в Шарлоттсвилле, штат Виргиния. В отличии от даты рождения, дата его смерти была надежно зафиксирована.
Через три года после смерти Мануте его родной Южный Судан получил независимость от остальной части страны. В 2024 г. в Париже сборная Южного Судана по баскетболу впервые сыграла на Олимпийских играх.
Сын Мануте, Бол Бол, тоже стал баскетболистом и провел несколько сезонов в НБА.
Тяжелые последствия гражданской войны по-прежнему не оставляют Южный Судан в покое – но жизнь, кажется, постепенно налаживается. По крайней мере, хочется в это верить.
В родном Туралее в честь Мануте Бола назвали школу. Теперь динка уже не так негативно смотрят на перспективы, котррые обещает им образование.
Организация Sudan Sunrise после смерти Бола и вплоть до 2017 г. продолжила претворять в жизнь его благотворительные инициативы.
На сегодня у меня все. Спасибо, что прочитали.
Если вам нравится мое творчество – поддержите его лайком и комментарием. А для желающих выразить признательность в материальной форме сделать это можно по номеру банковской карты 2200702126733372 (ТБанк) или просто нажав на кнопку доната рядом с полем для комментария.
Еще у меня появился бусти… пока не знаю, что буду с ним делать. Возможно, тексты там будут выходить немного раньше, чем здесь. Может, там будут появляться новые серии эпопеи про «Шарлотт», потому что на спортсе такой затяжной формат себя не очень оправдывает. В любом случае, вот ссылка, если кому интересно: https://boosty.to/kirpichellowestbrook
Заглавное фото: https://ru.wikipedia.org/wiki/Бол,_Мануте
Комментарии
Спасибо, большинства фактов про жизнь Бола вне НБА не знал...
кстати, знаменитая фотка Бола с Макси у меня не прогрузилась почему-то...
Очень интересный материал🔥