Снайпер, новатор, глобалист.
Когда Махмуда Абдул-Рауфа называют «Стефом Карри 90-х», это, пожалуй, больше говорит о 90-х, нежели об аналогиях между двумя миниатюрными снайперами.
И в этом особая польза и значимость Абдул-Рауфа. Урожденный Крис Джексон и впрямь во многом предвосхитил манеру игры Стефа, но сделал это не так, чтобы заставить восхищенно трепетать сердца фанатов. В 90-е, когда НБА все еще была контактной лигой, а команды в массе своей делали ставку на центровых и мощных форвардов, Рауф был нестандартным, неудобным и неуместным до такой степени, что потребовалось ждать прихода Карри и последовавших за ним изменений.
Но даже трехочковый баскетбол, популяризированный лидером «Голден Стэйт», едва ли можно назвать полноценным наследием Рауфа.
Все потому, что оно гораздо обширнее и разнообразнее, чем просто игра в баскетбол.
Талант Джексона разглядел тренер женской команды. В школе из-за него отменяли тренировки, а в университете он затмевал Шака
Биография Стефа Карри нераздельно будет связана с взрослением в баскетбольной среде и ожиданиями, которые сын одного из главных профильных снайперов 90-х оправдал с лихвой. Жизнь и карьера не только Стефа, но и его брата Сета всегда будет про наследие и преемственность, про передачу эстафеты и династийность. Баскетбол был для них родительским даром, в то время как для Криса Джексона игра была инструментом поиска родителя.
Отец оставил Криса и двух его братьев – Омара и Дэвида – когда дети еще были совсем маленькими, поэтому Жаклин Джексон приходилось разрываться на нескольких работах, чтобы обеспечить минимальный комфорт для своих сыновей.
«Я отчасти завидую некоторым современным игрокам, которые рассуждают о посвящении жизни совершенствованию искусства игры в баскетбол. Сколько себя помню, баскетбол был способом решить проблемы или получить ответы на жизненные вопросы. Когда я был маленьким, то стремился хорошо играть в баскетбол в надежде, что игру моей команды покажут по телевизору, где меня заметит отец. Искренне верил, что он заметит меня, придет и скажет: почему он так поступил? Почему бросил свою жену и нашу мать одну с детьми? Баскетбол всегда был для меня терапией, благодаря игре я фокусировался на определенных действиях либо, наоборот, отвлекался от дурных мыслей. Для меня это всегда было не цель, а средство», – рассказывал об отношении к игре Рауф.
Что важно, средство универсальное. Крис рос болезненным мальчиком, чья мучительная застенчивость сменялась припадками синдрома Туретта, характеризующегося резкими конвульсиями и непроизвольными выкриками. Из-за обострения мальчик был вынужден пропустить четвертый класс средней школы, а позже переведен на специальную, коррекционную программу обучения.
Именно баскетбол и стал одной из доступных форм борьбы с заболеванием. Крис проводил часы на открытых спортивных площадках, концентрируясь на бросках разной степени дальности. Он начинал со штрафных и постепенно уходил все дальше и дальше от кольца, доводя подготовительную рутину до автоматизма.
«Сейчас, когда я оглядываюсь назад, понимаю, что сам процесс больше походил на упражнения – физические и психологические. Я учился концентрации при выполнении ряда действий в определенной последовательности, но это нельзя было назвать баскетболом. Это не была контактная игра в команде. Повторял бросок за броском, повергая себя в состояние транса, в котором я полностью контролировал разум и тело. С каждым точным броском я становился все спокойнее и увереннее, а чем спокойнее и увереннее я становился, тем точнее бросал. Именно в таком состоянии на меня и наткнулся тренер женской школьной команды. Моя баскетбольная медитация произвела на него такое впечатление, что он прямо тем же вечером пришел к нам домой и убедил маму в том, что я должен профессионально заниматься баскетболом. Он же устроил мне просмотр в команде мальчиков, куда меня сразу же взяли», – вспоминал Рауф.
Игра давалась ему легко. Крис как будто двигался в замедленной съемке, предвосхищая движения защитников, на площадке не было ни одной незнакомой ему дистанции. По итогам дебютного сезона за команду старших классов школы Галфпорт Джексон был назван Мистером Баскетболом штата Миссисипи.
В следующем году он не просто повторил это достижение, но и развил навыки. Средняя результативность техничного разыгрывающего выросла до 29 очков, а его самого вызвали на смотр самых даровитых школьников США – McDonald’s All-American. Крис был настолько хорош, что из-за него отменяли тренировки.
«У нас действовала система поощрений. Забивая определенное количество штрафных, игрок мог сократить время тренировки или количество некоторых упражнений. И вот однажды я оказался на месте того, кто своими попаданиями мог облегчить парням жизнь. Я забил 283 штрафных подряд, после чего тренер сказал: «Окей, у нас уже просто не осталось времени на тренировку». И все. И отменил занятие. Это был последний раз, когда я бросками определял время тренировки», – рассказывал Абдул-Рауф.
Переход от школьного баскетбола в университет прошел для Криса столь же естественно и безболезненно. Уже в третьем матче за команду университета Луизиана-Стэйт он набрал 48 очков в матче против Луизианы-Тек, а чуть погодя установил рекорд результативности для первокурсников, настреляв 53 очка в корзину Флориды.
За Джексоном до сих пор числится пара снайперских рекордов: наибольшее количество очков, набранных первокурсником – 965, и средняя результативность игрока-первокурсника – 30,2 очка в среднем за игру.
Сразу после игры с Флоридой Sports Illustrated вышел с его фото на обложке и заголовком «Он просто Пистолет», отсылающим к легендарному «Пистол» Питу Маравичу, который также выступал за «Тайгерс». Но если с Маравичем Джексону не суждено было пересечься, то вот с другим не менее знаковым игроком баскетбольной программы LSU ему все же сыграть удалось.
«Я уже был второкурсником, а Шак только пришел в команду. И в какой-то из игр ему показалось, что я намеренно не пасую ему мяч. Он подошел ко мне и стал все это выговаривать. Я ему в ответ: «Эй, юноша, я тихий парень, но ты жмешь не на те кнопки. Не стоит нервировать меня». И с того момента я действительно начал отрезать его от передач, чтобы он почувствовал разницу. Шак на этом не успокоился и пошел жаловаться тренеру Дэйлу Брауну. Тот выслушал его, затем посмотрел и говорит: «Парень, мне нравится такой энтузиазм, и твое время еще придет. Но сейчас это команда этого парня, и если тебе хочется, чтобы мяч чаще попадал к тебе в руки, тогда лучше работай на подборе». На этом вопрос был исчерпан», – резюмировал Рауф.
В конечном итоге оба внесли свою лепту в баскетбол штата Луизианы, за что их номера были выведены из обращения. Причем последним этой чести удостоился именно разыгрывающий, чью майку подняли под своды Пит Маравич Эсэмблей Центра в 2020-м – на 20 лет позже О’Нила. Вероятно, торжественное событие случилось бы и раньше, если бы устроителям церемонии не пришлось гадать, чью майку увековечивать: Криса Джексона или Махмуда Абдул-Рауфа.
А так вышло, что за достижения Джексона почести воздали уже Рауфу.
В НБА Джексон менял баскетбол, религиозные убеждения и традиционные представления о разыгрывающих
Но не сразу. Несмотря на выдающуюся статистику в студентах, клубы НБА не были уверены в том: а) сможет ли прыткий плеймейкер набирать такое количество очков в НБА; б) многие предъявляли совсем иные требования к амплуа разыгрывающего.
Собственно, первые два выбора на драфте-1990 как нельзя лучше характеризуют настроения в лиге того времени. Под первым пиком в «Нетс» уехал мощный, но подверженный человеческим слабостям Деррик Коулмэн, а под вторым номером «Сиэтл» взял надежного как в обороне, так и на передачах Гэри Пэйтона.
Не исключено, что Крис и так дожил бы до выбора «Наггетс», но «Денвер» решил не рисковать и обменял целых два пика первого раунда ради того, чтобы подняться на третью строчку и взять снайпера.
Отчасти такая готовность к экспериментам была продиктована наличием в составе Майкла Адамса. 28-летний разыгрывающий был главной звездой команды, ее самым результативным игроком (26,5 очка) и монополистом по части дальних бросков (8,5 попытки в среднем за игру). Именно под него и сел новичок, который в первый же год показал, что способен играть на уровне НБА и без своего главного оружия. Пол Уэстхэд только пришел на должность главного и отдал Адамсу на откуп все, даже то, что не должен был. Из 8,5 трехочкового разыгрывающий отправлял в цель 2,5 (29%), но это не убеждало ни его, ни главного тренера в том, что распределение дальних бросков должно быть более демократичным. Для понимания: вторым по числу дальних попыток с 2,6 был форвард Реджи Уильямс. Джексон же бросал из-за дуги в среднем полтора раза за игру, и, несмотря на это, за 22 минуты успевал набирать 14 очков, благодаря чему и попал в сборную лучших новичков.
«Думаю, мой приход в НБА сложился бы иначе, если бы не ислам. Эта религия учит терпению и самоконтролю, которые мне так помогли в первый год. Все началось, когда за день до отъезда из университета главный тренер «Тайгерс» Дэйл Браун подарил мне автобиографию Малькольма-Икс. Он сам был заядлым читателем, часто цитировал разных писателей. Я прочел эту книгу и был ошеломлен. История жизни Малкольма и все, за что он боролся, тронула меня. У меня возникли вопросы о вере, о собственном существовании и о том, как я хочу, чтобы мои поступки говорили сами за себя после моей смерти. Хотел, чтобы меня признавали как спортсмена. Но после я захотел, чтобы меня ценили как нечто большее. А потом мы вместе с моим другом Марком сходили в мечеть за Кораном. Вернувшись домой, я прочитал две-три страницы, посмотрел на него и сказал: «Не знаю, как ты, но я собираюсь стать мусульманином». Он взглянул на меня и ответил: «Ну, я тоже собираюсь стать мусульманином». Все это было настолько естественно, что у меня даже не возникало никаких сомнений. Знал, что поступаю правильно. Никуда не торопился, и это спокойствие и уверенность передавались моей игре. Как в первый год, так и во второй, когда команда начала перестраиваться», – Рауф о своих первых годах в лиге.
«Наггетс» не смогли пройти мимо шанса взять под 4-м пиком Дикембе Мутомбо. И как только Дэвид Стерн произнес имя конголезца в одном предложении с названием команды из Колорадо, всем стало ясно, что «самородки» откатываются от новаторства в традиционализм.
Майкла Адамса тут же обменяли в «Вашингтон», только вот Джексону лучше от этого не стало. «Денвер» начисто отказался от дальних бросков, как команда в среднем выбрасывала по 5 попыток за игру (23-е место в лиге). Если усилиями Мутомбо команде как-то удалось взгромоздиться на 13-ю строчку оборонительного рейтинга, то безнадежно последнее, 27-е место в атакующем рейтинге, сформировало у владельцев клуба понимание, что в баскетболе 90-х нельзя набирать 100 очков и выигрывать.
Перед началом сезона-1992/1993 Пола Уэстхэда сменил Дэн Иссел, который и переформатировал «Наггетс». Одной из его директив и стал перевод в старт Махмуда Абдул-Рауфа.
Именно так. И только так.
Несмотря на то, что Джексон принял ислам в 1991-м, имя он поменял только в 1993-м, тогда же он и начал относиться к себе еще требовательнее. Рауф отказался от ряда продуктов, сбросил 14,5 килограмма, раньше приехал в тренировочный лагерь и еще до старта регулярки доказал Исселу, что способен выходить в старте. Его результативность мгновенно возросла до 19 очков, а сам игрок получил приглашение принять участие в данк-контесте и к его чести не отказался.
«Денвер» не добился кардинальных улучшений, подвижки были крайне незначительны, но команда начала обретать свою идентичность. И ее обязательной частью был Рауф, получивший приз самому прогрессирующему игроку 1993 года. Долгожданный выход в плей-офф в следующем сезоне казался закономерной стадией развития этого прогресса, но «Наггетс» пошли еще дальше. В пяти матчах «самородки» разбили лучшую команду лиги, лучшую команду Запада, команду с наилучшим выездным и домашним рекордом – «Суперсоникс».
До чемпионства имени Йокича именно тот заход в плей-офф был если не самым продолжительным, то самым знаковым. Фото Дикембе Мутомбо, обнимающего мяч после финального свистка, до сих пор остается одним из синонимов «торжества аутсайдерства». Рауф не был главным летописцем той победы, куда ярче в серии против «Соникс» себя проявил Роберт Пак, но именно он своими открываниями на дуге, резкими скидками после проходов позволял одноклубникам чувствовать себя более вольготно. На его примере стало понятно, что разыгрывающий не обязательно должен пасовать мяч партнеру, чтобы создавать тому возможность для броска. Рауф предоставлял условия за счет движения, перемещений сквозь заслоны, трехсторонней угрозы (проход/передача/дальний бросок). И делал это тогда, когда многие даже не могли подумать, что именно за этим будущее.
То же самое можно было сказать и не только о баскетбольной деятельности Рауфа.
Активизм, социальная вовлеченность, протест. Рауф занимался всем этим до того, как это стало мейнстримом
Многие из действий Рауфа, казавшиеся противоречивыми в 90-х, в новом веке имеют не только логическое обоснование, но и удостаиваются премий, учрежденных НБА. Взять хотя бы обязательную привычку посещать неблагополучные районы практически на каждом выездном матче. Куда бы ни отправлялись «Наггетс», разыгрывающий обязательно шел в гетто, чтобы поговорить с мужчинами, испытывавшими проблемы с ранним отцовством, тюремным заключением и пагубными пристрастиями. Сам игрок рассматривал публичные выступления как часть паломничества в Мекку, но разве не подобную активность так тщательно популяризирует NBA Cares?
Спонсорство – еще одна область, где Рауф нашел способ выразить себя. После того как Nike отказались продлевать с ним контракт, игрок счел, что причиной послужили его религиозные убеждения, и начал залепливать фирменный знак компании изолентой. Тогда это сочли желанием обратить на себя внимание, но, когда десятилетия спустя то же самое начал делать Кайри Ирвинг, нашлось немало людей, готовых воскурить ему – нет, не шалфей – фимиам за то, что он демонстрирует свою индивидуальность. Того же Ирвинга нахваливали за потрясающую игровую форму, в которой игрок находился, несмотря на Рамадан. Рауфа же наоборот упрекали в эгоизме, когда тот в ходе священного поста сбрасывал вес, хотя мало кого волновала потеря веса Хакима Оладжувона, который тоже соблюдал Рамадан.
Ну, и на примере игрока НФЛ Колина Коперника нетрудно предположить, что Рауф удостоился бы больше понимания, когда в начале сезона-1995/1996 решил, что не будет вставать и отдавать честь флагу Соединенных Штатов во время исполнения национального гимна. Долгое время его действия практически никто не замечал. Рауф просто растягивался на протяжении всего гимна или стоял, уперев руки в бока.
Только после того как одна из газет обратила на это внимание, НБА начала бушевать.
«Это была непрофессиональная статья, в ней проводилась неполная цитата, в которой я объясняю, почему так поступаю. Уже говорил, что НБА – международная лига. Посмотрите, здесь играют хорваты, сербы, немцы, австралийцы, люди разных наций и религий. Мне кажется, что исполнять гимн только лишь одной Америки при таком разнообразии вероисповеданий и национальностей – неправильно и некорректно. Поэтому я не встаю во время гимна. Взять хотя бы бокс: если дерутся мексиканец и американец, то играют гимны обеих стран, а не только Америки. Все, чего я прошу, это уважения к людям, тому, откуда они и какой веры придерживаются», – пытался донести свои идеи Абдул-Рауф.
Разве сегодня подобная точка зрения не звучит логично в контексте самой глобальной из спортивных американских лиг? Конечно. И ведь не сказать, что тогда для подобной точки зрения было еще слишком рано. Позицию Рауфа поддержали не только партнеры по команде Дикембе Мутомбо, Джален Роуз и Лафонсо Эллис, но и самый аполитичный игрок в истории НБА Майкл Джордан.
«США – это не то место, где мы задаем вопросы о правах человека на то, во что верить. Это персональное право каждого – практиковать ту религию, которая ему близка. Не считаю, что мы должны судить людей за то, во что они верят и каким способом они демонстрируют свое право верить», – заявил тогда Джордан.
И тут Джордану надо отдать должное. Суметь найти подобные слова после того, как Рауф персонально выпотрошил лучшую из версий «Буллз» (сезон-1995/1996), дорогого стоит.
Тем не менее, 12 марта 1996-го Дэвид Стерн дисквалифицировал Абдул-Рауфа на одну игру за отказ вставать при звуках гимна.
Два дня спустя НБА пошла на компромисс, обязав баскетболиста стоять во время исполнения национального гимна, но разрешив ему закрыть глаза и смотреть вниз.
Вместо этого Рауф просто молился. А молиться и впрямь было о чем.
Изгнание из лиги Рауф обернул себе во благо и стал одним из первопроходцев
Летом 1996-го мятежного разыгрывающего обменяли в «Кингз» на дряхлеющего Шарунаса Марчюлениса, который отыграет за «Денвер» 17 матчей и завершит карьеру в НБА. В «Кингз» Рауф показал всю ту же маневренность, тот же быстрый релиз, но даже такие матчи, как против «Юты», не могли убедить боссов команд, что игровая ценность защитника выше потенциального имиджевого урона.
После того как в своем втором и последнем сезоне за «Сакраменто» Абдул-Рауф отыграл всего 31 матч, он решил сменить обстановку. Двухлетний контракт с «Фенербахче» на 3,4 миллиона казался неплохим гарантом стабильности, но Турцию он покинул, не доиграв и сезона – сослался на потерю интереса к баскетболу и желание завершить карьеру.
Год вне игры позволил почувствовать ему спортивный азарт и голод до побед, но возвращение в НБА не увенчалось успехом. 41 матч в составе «Гризлис», 11 минут в среднем за игру для опытного и все еще не потерявшего хватку Рауфа было оскорбительно мало.
И это подтвердят все, кому посчастливилось видеть игру юркого снайпера в единственном сезоне за «Урал-Грейт», вместе с которым разыгрывающий выиграл Кубок России.
А дальше началось то, чем спустя много лет не будут гнушаться куда более крупные звезды. В начале нулевых Саудовская Аравия и Япония казались экзотическими пунктами назначения, а сейчас в эти чемпионаты с одинаковой охотой едут не только баскетболисты, но и футболисты. Этот маршрут стал не только способом подзаработать, но и дорогой к очередному новшеству, коммерческой лиге Айса Кьюба BIG3, в которой Рауф стал самым возрастным, но от этого не менее скилловым участником.
«Я крайне признателен Айсу за его инициативу. За то, что он не стал смотреть на возраст, за умение ценить навык игры, а не только внешние эффекты. В непростые времена эта лига помогла мне поддерживать форму, сохранять дух соперничества и ценить то, что у меня есть, и стремиться к тому, чего я могу добиться», – отмечал Рауф.
Эти слова не лишены смысла. Благодаря BIG3 фигура Рауфа стала более востребована. Игрок не просто «заткнулся и продолжил вести мяч», но и начал выступать в качестве баскетбольного амбассадора и мотивационного спикера.
2025-й ознаменовался для Рауфа выступлением еще в одном, более конкретном амплуа. Ветеран вернулся в свою альма-матер и теперь проводит изрядное количество времени в качестве специального ассистента главного тренера «Луизиана-Стэйт Тайгерс». Приятно наблюдать такое закономерное, логичное завершение профессиональной деятельности игрока, который на протяжении всей карьеры как будто обгонял все привычные для современности закономерности.
Фото: Gettyimages/Doug Pensinger / Staff, Star Tribune via Getty Images / Contributor, Tim DeFrisco / Stringer, Tom Hauck / Staff
Комментарии
Рауфа отменили в НБА раньше, чем в США изобрели термин "культура отмены"...