26 мин.
0

В шаге от короны: история «Третьей эры» Honda в Формуле-1

В истории Формулы-1 хватает автопроизводителей, которые приходили в чемпионат с громкими амбициями, тратили огромные бюджеты и уходили, так и не добившись заветных титулов. Некоторые ограничивались поставкой моторов, а другие пытались выстроить заводские команды, но быстро сворачивали программы. Однако «Третья эра» Honda — совершенно особый случай. В конце девяностых японский гигант возвращался в Большие Призы в статусе легенды, чьи двигатели совсем недавно приносили короны Williams и McLaren. Но на этот раз цель была иной: отказаться от роли поставщика и доказать превосходство своей инженерной школы, построив чемпионский болид собственными силами.

За этим возвращением стояла противоречивая история, полная смелых надежд и разочарований. Honda вкладывала колоссальные средства и привлекала лучших специалистов, рассчитывая вновь взойти на вершину. Однако на протяжении десятилетия проект сталкивался с разницей менталитетов, сложными решениями Токио, техническими просчётами и жёсткой конкуренцией. Путь к вершине оказался куда тернистее, чем представляли в штаб-квартире, а редкие успехи сменялись затяжными кризисами.

И всё же концерн до последнего верил в свою мечту. Год за годом коллектив искал формулу успеха, перестраивая управление и подход к созданию машин. В распоряжении инженеров находились передовые технологии, ресурсы автогиганта и накопленный опыт. Это была попытка воплотить в жизнь главную философию марки — побеждать за счёт собственных инженерных решений на главной гоночной арене мира.

Зарождение «Третьей эры» и трагедия проекта RA099 

Эта история уходит корнями в глубокий кризис японской автомобильной промышленности начала девяностых годов. В конце 1980-х моторы Honda доминировали в Формуле-1, принося титулы командам Williams и McLaren, а имя Айртона Сенны стало практически синонимом японского бренда. Однако в 1992 году на фоне тяжелейшего экономического спада в Японии совет директоров в Токио принял решение закрыть гоночную программу. Официально компания объявила что достигла всех технологических вершин и теперь должна перенаправить свои силы на создание экологически чистых дорожных автомобилей.

Однако в середине девяностых группа молодых специалистов из научно-исследовательского центра Honda R&D в городе Точиги втайне от высшего руководства начала собираться по вечерам, организовала подпольный кружок под названием RC-F1, где в нерабочее время они проектировали узлы гоночных машин просто ради сохранения квалификации. Однако к 1997 году этот проект разросся до таких масштабов, что скрывать его стало невозможно.

В это же время на пост президента Honda Motor Co. пришёл Нобухико Кавамото — человек, который сам в прошлом был гоночным инженером. Увидев чертежи и энтузиазм своих сотрудников, Кавамото загорелся амбициозной идеей. Он убедил совет директоров, что возвращение в Формулу-1 необходимо для глобального маркетинга, поскольку компания как раз выводила на европейский и американский рынки новые гражданские модели. Однако Кавамото поставил условие, что Honda больше не будет простым поставщиком моторов для чужих коллективов — японцы должны были создать полностью заводскую команду с собственным шасси, доказав миру превосходство своих инженеров.

Болиды McLaren-Honda MP4/4

Для реализации этого плана, получившего название «Третья эра», Honda обратилась к европейскому опыту, наняв британского конструктора Харви Постлтуэйта — человека, заработавшего репутацию в паддоке благодаря работе в Ferrari и Tyrrell и пользовавшегося там немалым авторитетом. Изготовление монокока по его чертежам поручили итальянскому ателье Dallara, а за руль на тестах посадили опытного нидерландского пилота Йоса Ферстаппена.

Весной 1999 года прототип Honda RA099 выехал на предсезонные тесты в Хересе и Муджелло, и машина без спонсорских наклеек регулярно показывала лучшие времена дня, оказываясь быстрее действующих фаворитов из McLaren и Benetton. В паддоке заговорили о том, что японская команда вполне может выиграть уже в первой гонке дебютного сезона 2000 года.

Но в апреле 1999-го проект потерял главное: во время тестов в Барселоне у 55-летнего Постлтуэйта прямо в разговоре с инженерами случился обширный инфаркт, и он умер на месте. Ушёл не просто главный конструктор, а человек, который умел примирять жёсткую японскую корпоративную культуру с европейским подходом к гонкам и на котором во многом держалась вся затея.

Почти одновременно в Токио сменилось руководство: Нобухико Кавамото покинул пост президента, а его преемник Хироюки Ёсино, оценив расходы на содержание баз в Англии и Японии, решил, что без Постлтуэйта риск слишком велик, — и программу собственного шасси закрыли. Готовый же мотор V10 нужно было куда-то девать, поэтому гоночному департаменту поручили срочно найти действующую британскую команду, готовую взять японские двигатели.

Тестовый болид Honda RA099

Табачные амбиции

Пока Honda переживала внутреннюю драму, на другом конце Англии разворачивался амбициозный коммерческий проект. В 1997 году канадский гонщик Жак Вильнёв стал чемпионом мира в составе Williams. Его хитрый и предприимчивый менеджер Крейг Поллок — бывший учитель физкультуры, вовремя разглядевший коммерческий потенциал автоспорта — понял, что на имени звездного канадца можно построить огромный бизнес.

Поллок вышел на руководство табачного гиганта British American Tobacco (BAT). Из-за постепенного запрета рекламы сигарет на телевидении табачникам искали новые каналы продвижения, и Поллок сделал им предложение, от которого невозможно было отказаться. Он убедил корпорацию, что вместо выплаты миллионов за мелкие наклейки на чужих болидах выгоднее выкупить собственную команду и полностью покрыть её в цвета брендов Lucky Strike и 555. BAT выделила астрономический по тем временам бюджет, превышающий 100 миллионов долларов, и выкупила легендарную, но находившуюся при смерти команду Tyrrell.

Новую структуру назвали British American Racing (BAR), а её технологическим партнером стал сооснователь команды Эдриан Рейнард — гениальный конструктор младших формул, который, однако, никогда не работал в высшей лиге. На презентации команды перед сезоном 1999 года Поллок и Рейнард вели себя вызывающе самоуверенно. Рейнард публично заявлял, что его компьютерные модели безупречны и команда выиграет первую же гонку, в которой примет участие. Они даже попытались выставить на трассу машины в двух разных ливреях для рекламы разных марок сигарет, что привело к громкому политическому скандалу с FIA и заставило федерацию экстренно переписать регламент.

Реальность на трассе оказалась жестокой. Шасси BAR 01, оснащённое слабыми клиентскими моторами Supertec, раз за разом разваливалось. Жак Вильнёв, получавший баснословную зарплату, сошел в одиннадцати гонках подряд, а команда завершила свой дебютный 1999 год на последнем месте с нулём очков. Табачные боссы из BAT были в ярости от репутационного позора, а Крейг Поллок осознал, что без поддержки крупного автопроизводителя проект обречен на закрытие. Именно в этот момент их пути с Honda пересеклись.

Болид команды BAR в 1999 году

Альянс Honda и BAR

Команда BAR, провалившая свой дебютный сезон на клиентских моторах Supertec, остро нуждалась в заводской поддержке. Крейг Поллок и инвесторы из BAT сделали совету директоров Honda в Токио предложение, от которого было трудно отказаться, пообещав вложить в партнерство около 60 миллионов долларов. Сыграла свою роль и политическая поддержка внутри концерна: руководство American Honda и автоспортивного подразделения убедило совет директоров, что союз с готовой инфраструктурой BAR, звездой масштаба Жака Вильнёва и проверенным партнером по IndyCar Эдрианом Рейнардом гораздо безопаснее и выгоднее, чем запуск собственной команды с нуля.

В переговорах и формировании альянса сплелись интересы нескольких влиятельных людей по обе стороны океана. Управляющий директор BAR Крейг Поллок, менеджер чемпиона мира 1997 года Жака Вильнёва, был главным идеологом создания команды и давно искал для нее статус заводского партнера. Со стороны Honda техническую интеграцию курировал управляющий директор Honda R&D Такэфуми Хосака, руководивший проектом концерна в Формуле-1 и отвечавший за переброску японских инженеров на базу BAR в британском Брэкли.

Кульминацией переговоров стало 21 мая 1999 года, когда вышло официальное объявление о контракте на сезоны 2000–2002 годов. Договор предусматривал не просто продажу моторов, а глубокое техническое сотрудничество. Honda обязалась бесплатно разрабатывать и поставлять для BAR новейшие заводские двигатели V10. Японская корпорация взяла на себя разработку систем управления шасси и новых технологий, для чего группа инженеров из Honda R&D переехала на постоянную работу на базу BAR в Брэкли.

Война на два фронта и приходит Дэвида Ричардса

В 2000 году моторы Honda официально появились на болидах BAR. Возглавивший японскую гоночную программу Такэфуми Хосака рассчитывал на быстрое возвращение к победам, однако менталитет японских инженеров вошел в клинч с атмосферой внутри BAR. Хосака и его подчиненные привыкли к строжайшей дисциплине и кропотливой работе, в то время как Поллок продолжал тратить миллионы табачников на роскошные моторхоумы, вечеринки и пиар, пока инженеры Рейнарда никак не могли навести порядок в аэродинамике.

Поняв, что BAR — крайне нестабильный и капризный партнер, руководство Honda пошло на хитрый политический шаг с целью подстраховки. В 2001 году они заключили второй, параллельный контракт на поставку моторов с командой Jordan Grand Prix, которой руководил харизматичный ирландец Эдди Джордан. Следующие два года превратились в яростную закулисную войну между BAR и Jordan за статус эксклюзивного фаворита японского концерна. Главы команд постоянно обменивались колкостями в прессе, а инженеры Honda внимательно оценивали, чья структура работает эффективнее.

К концу 2001 года терпение инвесторов из BAT и директоров из Токио исчерпалось. Результаты BAR оставались посредственными, и совет директоров табачного концерна за спиной Крейга Поллока провел переговоры с Дэвидом Ричардсом — жестким и прагматичным менеджером, который привел марку Subaru к триумфу в чемпионате мира по ралли. За несколько дней до Нового года Поллок приехал в офис компании, где ему объявили о немедленном увольнении.

Jordan-EJ11 в 2001 году с моторами Honda

Ричардс принял команду с диктаторскими полномочиями и сразу начал жесткую чистку рядов. Он уволил Эдриана Рейнарда, ликвидировал неэффективные конструкторские бюро и первым делом обратился к новому боссу гоночной программы Honda Ясудзиро Ваде с ультиматумом: японцы должны прекратить распылять ресурсы на Jordan и сделать ставку исключительно на Брэкли, взамен получив команду, полностью выстроенную под их требования. Вада согласился, и с конца 2002 года Jordan была лишена японской поддержки.

Затем Ричардс начал войну с Жаком Вильнёвым. Экс-чемпион мира обходился команде в 20 миллионов долларов в год, но его мотивация падала с каждой гонкой. Чтобы подстегнуть канадца, Ричардс подписал молодого перспективного британца Дженсона Баттона. Баттон с первых же этапов 2003 года начал переигрывать Вильнёва, что окончательно разрушило атмосферу внутри коллектива. Накануне финального Гран-при Японии 2003 года в Сузуке Вильнёв, устроив очередной скандал из-за нежелания уступать лидерство Баттону, покинул команду. На его место Ричардс немедленно усадил молодого протеже Honda Такуму Сато, что окончательно скрепило союз между Брэкли и Токио.

Дженсон Баттон за рулём болида BAR 005

Скандальный итог истории BAR 

Сезон 2004 года стал лебединой песней этого союза и доказательством того, что система Ричардса работает. Новый технический директор Джефф Уиллис, перешедший из Williams, спроектировал шасси BAR 006, отказавшись от сомнительных компьютерных инноваций Рейнарда в пользу классической и надежной аэродинамики. В свою очередь, мотористы Honda привезли на тесты невероятный по силовой агрегат RA004E V10, выдававший на пике около 900 лошадиных сил и ставший одним из самых мощных в пелотоне.

Пока Михаэль Шумахер на Ferrari забирал очередной титул, Дженсон Баттон превратился в главного героя остальной Формулы-1. Британец завоевал десять подиумов, Такума Сато добавил к ним третий результат в Индианаполисе, и скромная команда из Брэкли сенсационно заняла второе место в Кубке конструкторов, разгромив таких гигантов, как McLaren и Williams. Это был успех, который вскружил голову руководству и подтолкнул инженеров к рисковым действиям, которые выходили за рамки.

Дженсон Баттон и Михаэль Шумахер на подиуме после Гран-при Малайзии 2004

В начале 2005 года из-за изменений в регламенте машина потеряла былую скорость. Пытаясь отыграться, конструкторы пошли на сознательное и грубое нарушение правил. Они разработали сложнейшую топливную систему с двойным дном: внутри основного бензобака находился скрытый резервуар. На Гран-при Сан-Марино в Имоле Баттон финишировал третьим, но после гонки технический делегат FIA Джо Бауэр заподозрил неладное. Из машины полностью откачали топливо, и её вес замер на отметке ровно 600 килограммов — минимальный разрешенный лимит. Однако Бауэр проявил жесткость и приказал полностью демонтировать бак. Когда конструкцию вскрыли, из потайной полости вылилось еще несколько литров бензина.

Выяснилось, что большую часть дистанции болид BAR ехал с недовесом около шести килограммов, получая огромное преимущество в скорости, а перед самым финишем скрытый резервуар заполнялся топливом во время дозаправки, чтобы скрыть обман на весах. Президент FIA Макс Мосли был в ярости и требовал пожизненного исключения команды из чемпионата. В итоге суд FIA вынес более мягкий вердикт: команду лишили всех результатов в Имоле и отстранили от двух следующих гонок — в Испании и Монако.

Для корпорации Honda, которая десятилетиями выстраивала имидж честного инженерного бренда, этот международный скандал стал сокрушительным репутационным ударом. В Токио топ-менеджеры пребывали в шоке от действий британцев. На фоне позора табачный гигант BAT объявил, что полностью сворачивает проект из-за вступающего в силу мирового запрета на рекламу сигарет, а Дэвид Ричардс ушел в отставку. Команда оказалась на грани закрытия и банкротства.

У совета директоров Honda оставалось два пути: сдаться и уйти из Формулы-1 или выкупить команду целиком, чтобы очистить имя бренда и взять управление в свои руки. Возобладала японская гордость, и в конце 2005 года Honda выкупила 100% акций у BAT. Коммерческим директором обновленной структуры стал Ник Фрай, а контролировать процессы из Токио назначили исполнительного директора Ясухиро Ваду. С 2006 года на арену вышла полноценная заводская команда Honda Racing F1 Team. Японцы наконец получили то, к чему стремились с 1993 года, но они еще не знали, что впереди их ждет затяжное падение.

Долгожданный заводской статус

Обретя в конце 2005 года долгожданный статус стопроцентной заводской команды, коллектив в Брэкли вошел в сезон 2006 года с колоссальным бюджетом и огромным воодушевлением. Структура управления изменилась: теперь за все стратегические решения отвечал японский директор гоночных программ Ясухиро Вада, административные и коммерческие вопросы вел исполнительный директор Ник Фрай, а технический департамент возглавил опытный Джефф Уиллис.

Новый болид Honda RA106 унаследовал лучшие черты своего успешного предка 2004 года. Машина, оснащенная новым японским двигателем V8, на предсезонных тестах демонстрировала потрясающую скорость. Команда амбициозно заявляла, что готова бороться за титул с Renault Фернандо Алонсо и Ferrari Михаэля Шумахера.

Болид Honda RA106

Реальность оказалась чуть скромнее, но все же принесла долгожданный триумф. В первой половине чемпионата машина страдала от нехватки надежности и повышенного расхода резины, из-за чего внутри коллектива вспыхнули разногласия. Джефф Уиллис жестко разошелся во взглядах на модернизацию с Ником Фраем и приглашенным из формульной программы дочерней структуры инженером Мариано Альперином-Бруко. В результате этого конфликта Уиллис — человек, создавший лучшие машины Брэкли — со скандалом покинул команду прямо посреди лета.

Его обязанности экстренно переложили на молодого японского конструктора Шухея Накамото. Несмотря на внутреннюю турбулентность, обновленная аэродинамика позволила команде выстрелить в конце лета. На дождливом и хаотичном Гран-при Венгрии 2006 года Дженсон Баттон провел феноменальную гонку и принес Honda Racing F1 Team историческую, первую победу в качестве полноценного конструктора. Концовка сезона вышла мощной: Баттон регулярно штормовал подиумы, а его опытный напарник Рубенс Баррикелло стабильно привозил очки. Команда завершила год на уверенном четвертом месте в Кубке конструкторов.

Победа Дженсона Баттона на Гран-при Венгрии 2006

Экологический манифест и аэродинамический тупик

Перед сезоном 2007 года команда столкнулась с неожиданным вызовом. Табачные деньги окончательно ушли из Формулы-1, а крупные европейские спонсоры настороженно отнеслись к конюшне, которая только что пережила скандал с дисквалификацией. Тогда маркетинговый отдел Honda в Токио принял радикальное и эксцентричное решение: полностью отказаться от коммерческих логотипов на фюзеляже. Они представили миру концепцию Earth Car — болид RA107 был полностью покрыт в цвета планеты Земля, а на месте спонсоров красовался адрес сайта, призывающего бороться с глобальным потеплением. Идея выглядела благородно на страницах непрофильных газет, но в паддоке Формулы-1 над ней откровенно посмеивались. Почти сразу этот проект превратился в масштабное инженерное и спортивное бедствие.

Проектированием машины RA107 руководил Шухей Накамото, и это шасси оказалось абсолютной катастрофой. Причиной провала стала новая, сверхсовременная аэродинамическая труба, построенная на базе в Брэкли за огромные деньги. Как выяснилось позже, датчики трубы были откалиброваны с грубейшими ошибками. Компьютерные симуляции показывали инженерам идеальные цифры прижимной силы, но когда реальная машина выезжала на асфальт, воздушные потоки непредсказуемо срывались с антикрыльев.

Болид RA107 оказался практически неуправляемым. Задняя часть машины жила своей жизнью, резина мгновенно перегревалась и стиралась до корда, а гонщики жаловались на полное отсутствие стабильности на торможении. Дженсон Баттон и Рубенс Баррикелло, еще год назад побеждавшие, теперь с трудом преодолевали первый сегмент квалификации, ведя борьбу в самом хвосте пелотона.

Болид Honda RA107 2007 года со знаменитой ливреей Земли

Трудности усугублялись тем, что Honda с треском проигрывала своей собственной дочерней клиентской команде Super Aguri. Маленький коллектив бывшего гонщика Агури Судзуки, собранный чуть больше чем за сто дней с минимальным бюджетом, выступал на клиентских моторах Honda и прошлогоднем модернизированном шасси RA106, спроектированном еще Джеффом Уиллисом. Такума Сато на Super Aguri регулярно опережал заводских пилотов и даже умудрился обогнать McLaren Фернандо Алонсо на Гран-при Канады. За весь кошмарный сезон 2007 года заводская команда Honda набрала жалкие 6 очков, заняв восьмое место в чемпионате. Японское руководство в Токио пребывало в ярости: репутация бренда, тратившего на гонки более 300 миллионов долларов в год, уничтожалась на глазах миллионов зрителей.

Болид Super Aguri SA07, младшая команда от Honda. Позже была закрыта самой Honda

Пришествие Росса Брауна

Понимая, что проект летит в пропасть, а инженеры на базе в Брэкли полностью деморализованы и не понимают, как исправить корреляцию данных аэродинамической трубы, Ник Фрай решается на главный политический ход в своей карьере. Осенью 2007 года он начинает тайные, долгие переговоры с Россом Брауном. Легендарный технический директор Ferrari, создавший вместе с Жаном Тодтом эпоху тотального доминирования Михаэля Шумахера, в тот момент находился в творческом отпуске и наслаждался рыбалкой. Брауну наскучили стандартные предложения, но Фрай смог завлечь его уникальным вызовом: огромный бюджет японского автогиганта и абсолютная, безграничная власть над всей технической и спортивной структурой команды.

В ноябре 2007 года Honda официально взрывает трансферный рынок паддока, объявляя о назначении Росса Брауна на пост руководителя команды. Прибыв в Брэкли, Браун проявил свое фирменное хладнокровие. Он не стал устраивать массовых увольнений, а сразу принялся изучать чертежи и процессы. К сожалению, изменить что-то в конструкции болида RA108 для наступающего сезона 2008 года было уже физически невозможно — машина была практически готова и унаследовала ключевые проблемы своей предшественницы.

Первые же гонки 2008 года подтвердили худшие опасения Брауна. Машина была невероятно тяжелой, медленной и неэффективной в поворотах. Единственным светлым пятном стал дождливый Гран-при Великобритании в Сильверстоуне, где Рубенс Баррикелло благодаря личному решению Росса Брауна, вовремя переобувшего машину в дождевые шины, смог прорваться на третье место. Но в сухих условиях успехов не было никаких.

Подиум Рубенса Баррикелло в Великобритании 2008

Именно в этот момент, в апреле 2008 года, Росс Браун совершил свой самый смелый стратегический маневр. Он прилетел в Токио на экстренное заседание совета директоров Honda. Положив на стол отчеты, Браун прямо заявил японским топ-менеджерам, что этот сезон мертв. По его словам, они могли хоть до конца года тратить все свои деньги на модернизацию текущей машины, но выше девятого места в чемпионате все равно не поднимутся. Вместо этого Браун предложил революционный план: полностью остановить разработку текущего болида 2008 года, заставив пилотов мучиться в конце пелотона до конца сезона. А все освободившиеся колоссальные ресурсы, три конструкторские группы и весь многомиллионный бюджет следовало бросить на проектирование принципиально новой машины под индексом RA109.

Дело в том, что на сезон 2009 года FIA готовила самое радикальное изменение технического регламента за последние двадцать лет — полностью запрещалась сложная наплавная аэродинамика, менялись антикрылья и возвращались гладкие шины-слики. Браун убедил японцев, что пока McLaren и Ferrari будут до последнего круга истощать свои силы в борьбе за титул 2008 года, Honda получит фору в целых восемь месяцев для создания идеальной машины под новые правила. Совет директоров, безоговорочно веря в гений «Большого Медведя», дал свое согласие.

Так начался долгий, скрытый от чужих глаз процесс создания болида, который должен был вернуть Honda на вершину мира. Конструкторы работали на износ, компьютерные симуляторы в Брэкли крутились круглосуточно, а пилоты безропотно терпели неудачи на трассах, зная, какой шедевр готовился в секретных лабораториях. Никто внутри команды даже не мог представить себе, что в октябре 2008 года на американском ипотечном рынке лопнет мыльный пузырь, запустив мировой финансовый кризис, который перечеркнет все планы Токио и поставит команду на грань физического выживания.

Японское жертвоприношение

Также незадолго до кульминации кризиса, в мае 2008 года, в этой истории произошел неприятный и довольно циничный эпизод, наглядно показавший, насколько жесткой и безжалостной может быть корпоративная политика Токио. С дистанции чемпионата со скандалом сошла дочерняя команда Super Aguri, созданная в 2006 году легендарным японским гонщиком Агури Судзуки. Этот коллектив изначально задумывался как национальный проект, призванный успокоить японских фанатов и дать место в кокпите народному любимцу Такуме Сато, которого Дэвид Ричардс незадолго до этого выставил из BAR. Маленькая команда квартировала на старой базе Arrows в Лифилде и полностью зависела от технической поддержки, клиентских моторов и субсидий со стороны Honda.

Проблема заключалась в том, что Super Aguri, штампуя свои машины на базе старых прошлогодних чертежей заводской команды, умудрялась регулярно обыгрывать саму Honda. Кульминацией стал сезон 2007 года, когда Такума Сато на Гран-при Канады совершил невероятное — в очной борьбе обогнал на трассе действующего чемпиона мира Фернандо Алонсо на McLaren и финишировал шестым. Сато принес скромной частной банде 4 очка в зачет чемпионата, в то время как гигантская заводская Honda Racing F1 Team с бюджетом в 300 миллионов долларов и штатом в сотни человек наскребла за весь год лишь мелкие по сравнению с ожиданиями 6 очков.

Для высшего руководства Honda в Токио это было сильной пощечиной. В японской бизнес-культуре ситуация, когда дочерняя структура, собранная «на коленке», выставляет на посмешище головной концерн перед лицом миллионов телезрителей — это колоссальная потеря лица. Прощать такой триумф Агури Судзуки никто не собирался. Внутри гоночного департамента в Токио созрел план: под предлогом оптимизации расходов и наведения порядка в структуре Росса Брауна постепенно перекрыть младшей команде доступ к ресурсам.

В начале 2008 года у Super Aguri начались серьезные финансовые проблемы. Спонсоры из нефтегазовой компании SS United, которых привлёк Агури Судзуки, внезапно перестали платить по контрактам, и команда оказалась в долговой яме. Судзуки срочно искал спасения на стороне и к весне договорился о продаже доли акций британскому инвестиционному фонду Magma Group, который был готов полностью закрыть все долги перед Honda и обеспечить команду бюджетом на год вперед.

Однако для осуществления этой сделки требовалось официальное одобрение со стороны совета директоров Honda, поскольку компания оставалась главным кредитором и поставщиком моторов. И вот здесь в игру вступили топ-менеджеры в Токио, возглавляемые новым вице-президентом по автоспорту. Honda заблокировала сделку с Magma Group, выставив инвесторам невыполнимые условия по немедленному погашению старых обязательств.

Поняв, что Magma сбежала, Агури Судзуки нашел второго покупателя — немецкую компанию Weigl Group, руководителя которой, Франца Вайгля, он лично привез в Токио на переговоры. Вайгль был готов подписать все бумаги прямо на месте, но японское руководство демонстративно отказалось даже вести с ним диалог, посчитав его бизнес недостаточно крупным.

Закрыли команду резко и неожиданно. Накануне Гран-при Турции в мае 2008 года грузовикам Super Aguri по прямому приказу исполнительного директора Honda Racing Ника Фрая заблокировали въезд на автодром в Стамбуле. Фрай, действовавший в жесткой связке с Токио, прямо заявил Берни Экклстоуну, что материнская компания больше не гарантирует финансовую состоятельность Super Aguri.

6 мая 2008 года Агури Судзуки, со слезами на глазах, собрал экстренную пресс-конференцию и объявил о немедленном банкротстве и снятии команды с чемпионата. Honda добилась своего: позорный внутренний конкурент был ликвидирован, а его остатки и часть персонала тихо растворила база в Брэкли. Росс Браун получил в свое распоряжение абсолютно все ресурсы, которые раньше уходили в Лифилд. Концерн очистил гоночное поле от «выскочек», надеясь, что теперь все силы пойдут на подготовку секретного оружия к 2009 году. Но они не знали, что жить самой заводской команде Honda оставалось ровно семь месяцев.

Секретная разработка RA109 

В то время как на гоночных трассах 2008 года пилоты Honda Racing F1 Team безропотно плелись в хвосте пелотона, на базе в Брэкли кипела работа с беспрецедентным масштабом. Получив карт-бланш от токийского руководства, Росс Браун развернул огромную инженерную работу. Поскольку технический регламент на 2009 год кардинально перекраивал правила — полностью запрещались сложные закрылки, уменьшалась прижимная сила и возвращались гладкие шины-слики, — Браун понял, что это идеальный шанс перехитрить весь пелотон.

Пока фавориты из Ferrari и McLaren до последнего круга финальной гонки в Бразилии истощали свои ресурсы в борьбе за титул, три независимые конструкторские группы в Брэкли под общим надзором лондонца Шухея Накамото уже восемь месяцев проектировали будущий болид Honda RA109. Более того, Браун тайно привлек к исследованиям передовую японскую лабораторию в Точиги, где инженеры на суперкомпьютерах просчитывали поведение воздушных потоков.

Именно в этих стенах родилась концепция, изменившая историю автоспорта. Изучая запутанный текст новых правил FIA, один из японских инженеров нашел едва заметную лингвистическую лазейку в параграфе, ограничивавшем размеры заднего диффузора. Формулировка запрещала делать устройство выше определенной отметки, но не регламентировала каналы внутри самого днища. Конструкторы Honda поняли: если направить поток воздуха сквозь скрытые отверстия в поддоне, можно построить фактически второй, скрытый «этаж» диффузора. Этот двойной диффузор генерировал колоссальный объем прижимной силы, возвращая машине ту скорость в поворотах, которую FIA пыталась отобрать. К осени 2008 года на компьютерных симуляциях болид RA109 буквально уничтожал все расчетные показатели соперников.

Однако за стенами базы в Брэкли уже разворачивалась катастрофа совсем другого масштаба. Осенью 2008 года американский ипотечный кризис окончательно перерос в глобальную экономическую рецессию. Мировые рынки рушились, автомобильные гиганты терпели колоссальные убытки из-за резкого падения продаж гражданских машин. Японская цена стремительно дорожала по отношению к фунту и доллару, что делало содержание гоночной команды в Великобритании экономически неподъемным для Токио. Проект, требовавший ежегодных вливаний в размере более $300 миллионов, в одночасье превратился из предмета национальной гордости в опаснейший балласт на балансе корпорации.

Шоковый звонок из Токио

Развязка наступила внезапно. В конце ноября 2008 года Росс Браун и Ник Фрай получили тревожный вызов из Японии. Президент Honda Motor Co. Такэо Фукуи на закрытом заседании сухо объявил менеджерам, что совет директоров принял окончательное и не подлежащее обсуждению решение о немедленном и полном закрытии формульной программы. Корпорация не могла позволить себе увольнять тысячи рабочих на заводах в Японии и одновременно тратить миллионы на гоночные развлечения в Европе.

5 декабря 2008 года Honda официально объявила прессе о своем уходе из Формулы-1, а база в Брэкли была выставлена на продажу. Если бы покупатель не нашелся до марта 2009 года, команду ждала немедленная ликвидация, и более 700 высококлассных сотрудников оказались бы на улице.

Атмосфера на базе стала тяжелой. Люди пребывали в панике и отчаянии, понимая, что после бушевавшего мирового кризиса найти работу в автоспорте будет невозможно. И вот здесь Росс Браун проявил свои лучшие качества руководителя. Он собрал всех в главном цеху базы. «Большой Медведь» излучал спокойствие, почти неестественное хладнокровие. Он прямо заявил инженерам и механикам, что Honda уходит, но машина, которую они вместе построили в аэродинамической трубе, — это шедевр, способный выигрывать гонки и бороться за чемпионат. По его словам, если они сейчас опустят руки и разойдутся, этот труд умрет. Он попросил их продолжать работать так, будто ничего не произошло, и пообещал, что найдет способ вывести эту машину на старт в Мельбурне.

Это был колоссальный риск. Люди работали под угрозой немедленного увольнения, не зная, выплатят ли им зарплату в следующем месяце. Но авторитет Брауна был настолько велик, что команда поверила ему. В обстановке строжайшей секретности, когда завод формально готовился к закрытию, конструкторы продолжали оптимизировать узлы будущей машины.

Нереализованный болид Honda RA109

Конец «Третьей эры»

Так бесславно и внезапно оборвалась «Третья эра» Honda в Формуле-1. Десятилетний поход за чемпионской короной, начавшийся с энтузиазма тайного кружка инженеров в Точиги и громких обещаний вернуть славу эпохи Айртона Сенны, завершился всего одной победой и поспешным бегством. Японский гигант вложил в этот проект миллиарды долларов, пережил трагическую гибель главного конструктора, громкую дисквалификацию, унизительные поражения от собственного сателлита и мучительные поиски правильной структуры управления.

Корпорация отступила ровно в тот момент, когда наконец подошла к успеху. Пригласив Росса Брауна и бросив лучшие научные ресурсы на создание машины под новый регламент 2009 года, японцы впервые за долгие годы построили настоящий чемпионский шедевр. Но страх перед мировым финансовым кризисом перевесил гоночные амбиции: руководство в Токио решило свернуть проект за считаные месяцы до триумфа. Болид Honda RA109 так никогда и не вышел на старт под японским флагом — его великое будущее суждено было воплотить в жизнь уже совсем другим людям.

Фото: Pinterest, Reddit, f1-fansite, Honda Global, Wikipedia, f1news, Sutton Images, Wikipedia Commons, Alamy.