Эльса Мендоса: дорогой, Фернандо
Мой любимый, драгоценный Фернандо,
Я пишу это письмо за несколько дней до церемонии вручения «Хайсман Трофи» (прим. приз лучшему игроку студенческого футбола в США). И, наверное, тут есть небольшая ирония: тебя номинировали на эту потрясающую индивидуальную награду, но любой, кто хоть раз смотрел, как ты играешь, знает: дело не в этом. В глубине души ты — командный игрок. Мне повезло узнать это гораздо раньше, чем большинству людей… и не только потому, что я твоя мама. А потому, что я чувствую: я была твоим самым первым товарищем по команде.
Когда ты родился, в моей жизни началось столько перемен. Я всю жизнь прожила в Майами, даже закончила там аспирантуру, а в 25 лет я переехала и забеременела — и представь себе, в Бостоне! Это было волнительно, но страшно. Твой папа много работал, поэтому какое-то время мы были в основном только ты и я. Помню нашу первую зиму: было очень холодно, такого я никогда раньше не испытывала. Поэтому я укутывала нас с головой (думая, что ты замерзаешь так же, как и я), заматывала в пальто, шарфы, шапки, перчатки — во что только можно. Пока у тебя не появилась потница, и врач не сказал: «Сумасшедшая женщина! Пожалуйста, одевайте его нормально». Мы смотрели телевизор, слушали музыку, ходили за продуктами, гуляли в парке… Может, глупо так говорить о новорожденном, но ты был для меня скорее приятелем. Мы оба переживали что-то своё — волнительное и пугающее. И мы справились с этим вместе.
Ты всегда был самым большим и самым добрым мальчиком — в детском саду воспитатели говорили мне: «Фернандо — нежный великан». А поскольку в те времена ты не был самым быстрым ребёнком, когда мы записали тебя в парковый футбол (прим. любительский детско-юношеский футбол, который организуют местные муниципальные парки и общинные центры), тебя хотели поставить в линию защиты. Но меня всегда умиляло, как, даже после возвращения в Майами, с тобой осталась одна «бостонская» привычка: любовь к Тому Брэди! Ты боготворил его, а потом захотел играть квотербеком, как он. Иногда ты пытаешься приписать мне заслугу в том, что я научила тебя бросать мяч, но это ты, как обычно, добр. На самом деле это вышло скорее случайно… из-за моего эгоизма. Моей мечтой было, чтобы ты играл в теннис, как я. В Университете Майами было такое упражнение: мы отрабатывали подачу, перебрасывая мяч через сетку. «Шаг и бросок, шаг и бросок». Вот что я говорила тебе и Альберто (прим. брат Фернандо)! А теперь, конечно, каждый тренер квотербеков шутит: «Это ХУДШЕЕ, что вы могли им сказать». Но ты сумел из этого извлечь пользу :)
Оглядываясь на твой путь и на всё, чем я в тебе горжусь, я замечаю, как многое из этого взаимосвязано. За годы у тебя выработалось прекрасное чувство «я сам знаю, кто я». Я должна была догадаться — когда ты остался болельщиком «Пэтриотс» в Майами! Но всегда было очевидно, что ты знаешь, кто ты. Иногда это проявляется очень забавно. Никогда не забуду, как мы были на баскетбольном матче, тебе было лет 7-8, и они показывали на огромном экране, как танцуют разные болельщики. Многие, увидев себя, смущаются и перестают. Но не ты. Я помню, как ты заметил себя на экране… замер на крошечную секунду… а потом в твоих глазах загорелся тот самый искорка Фернандо. Будто ты в реальном времени решил: «А знаешь что??? Я люблю танцевать. Я хочу танцевать. Вот что я и буду делать».
И мне кажется, именно с такой же уверенностью в том, кто ты и чего хочешь, ты подошёл к своему пути в футболе. Тебе приходилось преодолевать препятствия на каждом шагу — и я так горжусь тем, что ты не позволил им определять тебя, а использовал их как возможность определить себя. Я всегда вспоминаю первый год в парковом футболе, когда ты был новеньким в городе и сказал тренерам, что хочешь быть квотербеком. Они ответили: «Ладно… Но сейчас ты — QB4». Ты сказал: «Ничего страшного». А потом усердно работал и терпеливо ждал. И когда тебе наконец дали возможность сыграть несколько снепов, о чудо, ты отлично сыграл! Я вспоминаю 9-й класс, когда ты учился в школе, которую обожал… но футбольная команда использовала в нападении схему «Wing-T» (прим. классическая схема с упором на вынос, мало розыгрышей для развития паса для квотербека). И после сезона ты пришёл ко мне и папе и сказал: «Ребята, я думаю, что смогу играть в футбол в университете. А если у меня есть шанс, мне нужно развиваться как квотербеку. А чтобы развиваться как квотербек, мне нужно играть в pro-style нападении (прим. pro-style offense — более сложная, приблеженная к НФЛ схема нападения)». Поэтому в 10-м классе ты сменил школу — и это дорого обошлось. Многие твои друзья на время отвернулись от тебя… люди называли тебя предателем… это разбивало тебе сердце. Но ты знал, чего хочешь, поэтому сделал трудный выбор.
Я вспоминаю ковид, который ударил как раз тогда, когда ты начал так хорошо играть. У вас был шанс побороться за титул чемпиона штата в том сезоне — и его ОТМЕНИЛИ!!! Я была убита горем, переживая за тебя. И это повлияло на рекрутинг (прим. привлечение талантов в студенческие команды): из-за всех ограничений тебя оценили как двухзвёздочного проспекта (я в это не верила), так что предложений от университетов Power 5 (прим. пять сильнейших конференций FBS: SEC, Big Ten, Big 12, ACC, Pac-12) не было. Но ты просто отказался сдаваться. Ты поехал в лагерь за лагерем — кажется, всего их было 17. И в какой-то момент мы стали друг для друга главными мотиваторами. Я говорила: «Фернандо, ты получишь предложение от Power 5. Я тебе говорю». А ты отвечал: «Я сделаю это, Мами. Я сделаю это, я знаю». И ты сделал это.
И наконец, я вспоминаю прошлый год, когда ты решил перевестись из Калифорнийского университета Беркли. Я знаю, как ты дорожил временем там… ты истинный «Золотой Медведь» (прим. команда Калифорнийского университета) с потрясающим дипломом в подтверждение!! Но я также знаю, что в какой-то момент у тебя появилась другая цель: попасть в НФЛ. Поговорив с Альберто о его росте в Университете Индианы (прим. он был там запасным квотербеком, в январе 2026 года перешел в Georgia Tech), ты убедился, что играть под руководством тренера Сигнетти и его штаба — правильный путь. Я видела, как это давило на тебя — как сначала тебе было почти неловко веселиться в Блумингтоне, потому что кусочек твоего сердца всё ещё был в Беркли. Но для меня это одно из твоих лучших качеств. В тебе есть нежность, которая редко встречается в спорте. И в конце концов ты понял то, что, как я знала, ты поймёшь: мы движемся по жизни главами! И радоваться главе, в которой мы сейчас, не значит принижать ту, что была раньше.
И есть ещё один аспект твоего пути, который всегда трогал меня очень глубоко, хотя мне не всегда легко говорить об этом. Это то, как твоя жизнь за последние несколько лет переплелась с моей собственной. А именно — с моей борьбой против рассеянного склероза.
Мне поставили диагноз около 18 лет назад, но вы, конечно, никогда не знали об этом. Вы с Альберто были такими маленькими, я неплохо себя чувствовала… и главное, я не хотела, чтобы вы волновались. Мне казалось невозможным взвалить это на вас. На моих милых мальчиков. А потом я продолжала держаться, пока около 10 лет назад мы не поехали кататься на лыжах, и я не сломала лодыжку и колено. Но даже после этого я не была готова рассказать вам — только то, что нога до конца не зажила, и поэтому у мамы появилась хромота. И только пять лет назад, когда я переболела ковидом, дела пошли под откос так, что скрывать стало невозможно. Это случилось во время футбольного сезона, и я поняла, что не смогу путешествовать. А мысль, что ты мог бы подумать, будто я стала меньше тебя поддерживать, потому что вдруг перестала приезжать на игры? Я это возненавидела. Именно тогда я поняла: мы должны сесть и поговорить с тобой и братом.
Сколько бы лет ни прошло, я не могла быть готова к тому, насколько тяжёлым оказался тот разговор. У мамы дегенеративное заболевание — мы не знаем, как оно будет развиваться, но оно начнёт сказываться на нас по-разному. Но оно не повлияет на то, что действительно важно. Мы будем друг у друга, мы будем любить друг друга и будем рядом друг с другом. Я обещаю.
И вот здесь я по-настоящему смогла почувствовать, как ярко проявилось твоё чувство себя, Фернандо — в тот момент, когда это так много значило. Потому что, как бы странно это ни звучало для других (и как бы нелепо мне ни казалось сейчас), одной из главных проблем, которые мне пришлось преодолевать, когда моё состояние только ухудшилось, была не только сама болезнь. Это был стыд. Мне пришлось начать ходить с тростью… потом какое-то время я проходила химиотерапию… а потом ковид добавил страх за моё здоровье. И я думаю, меня начало психологически угнетать: «О боже. Я ваша мама!!! Вы мои дети!!! Я — НЕ ваша ответственность, вы — МОЯ!!!» Это было непросто.
Честно: никогда не будет легко.
Но ты сделал всё намного легче. И ты сделал это самым нежным, самым сильным, самым «фернандовским» способом — заставив меня чувствовать противоположность стыду. Ты дал мне почувствовать, что обо мне заботяться. Будь то подробные рассказы о твоих визитах в университеты (что тебе нравилось, что нет — с фотографиями)… или звонки перед важной игрой, которую я пропускала из-за лечения… или твоя активная и страстная работа по сбору средств на исследования по лечению рассеянного склероза… или даже шутка: «Слушай, а ты набрала пару фунтов?» — когда тебе приходится заносить меня по лестнице… в твоих глазах всегда горит та самая искорка. В каком бы состоянии я ни была, какой бы ни был у меня день — ты ни разу не отвёл взгляд. Ты никогда не вёл себя так, будто я повод для стыда, или будто я неполноценна, или кто-то, кого ты не любишь и не поддерживаешь. И даже когда моё состояние ухудшилось, а наша жизнь продолжает меняться из-за этого — ты умудряешься дать мне почувствовать, что я всё ещё полностью остаюсь собой. Что я всё тот же человек, с которым вы были товарищами по команде с тех пор, как мы пережили вместе нашу первую бостонскую зиму. Что я всё та же мама.
В общем, мой дорогой… я скоро закончу. Я знаю, что сейчас у тебя есть дела поважнее, чем читать письмо. Но я также надеюсь, что ты сможешь найти момент и насладиться всей этой неделей сполна. Быть финалистом «Хайсмана» — только представь, как бы обрадовался 10-летний Фернандо, когда он был четвёртым квотербеком в команде в парковой лиге, если бы я сказала ему, что его ждёт в будущем??? (Даже великий Том Брэди не был финалистом «Хайсмана»!) И, возможно, я слегка предвзята, но для меня то, чего вы с Индианой достигли в этом сезоне, - особенно. Ты пришёл в новую команду, так хорошо играл, а потом превратил это в исторический успех команды и победу в Big 10 — какая история!!! У меня нет голоса, но каждый раз, когда я вижу пост в соцсети, где тебя ставят №1 в гонке за «Хайсманом», я жму лайк. Так что, надеюсь, это помогает. (Я сделала это уже довольно много раз.)
Получишь ты этот трофей или нет, выиграете вы в плей-офф или проиграете — если есть одна мысль, с которой я хочу тебя оставить, то вот она: Твои достижения НИКОГДА не повлияют на то, как сильно я тобой горжусь. Потому что ты уже всё, на что мать могла надеяться… и это не имеет ничего общего с тем, на сколько миль ты уже бросил мяч или сколько тачдаунов заработал. Это имеет всё отношение к тому мужчине, которым ты вырос. Как старший брат, который указывает путь. Как трудяга с несгибаемым духом. Как кубино-американский спортсмен, который представляет своё сообщество. Как лидер, который поднимает дух других и дарит доброту, даже когда никто не видит. Как человек веры, который полагается на Бога и доверяет Ему, даже когда путь неровен. У тебя будущее такое яркое, а сердце такое полное. Мой нежный великан. Мой любимый сын. Мой приятель. Мой товарищ по команде. Я верю в тебя каждой частичкой себя. Я горжусь тобой не только сегодня, но и каждый день.
Со всей моей любовью,
Мами
PS: Фернандо Мендоса выиграл Хайсман трофи. Потом выиграл Национальный чемпионат с Индианой. На драфте НФЛ он был выбран под первым общим номером командой Лас-Вегас Рэйдерс.
Оригинал:https://www.theplayerstribune.com/fernando-mendoza-elsa-mom-ncaa-football-indiana-hoosiers (11.12.25)
Комментарии