Это рубрика, в которой волейболисты отвечают на пять одинаковых вопросов: про спортивную злость во время игры, нововведения в волейбольных правилах, ощущения при игре в равной концовке в партии, лимит на легионеров в российском волейболе и кем бы стали, если бы не волейбол. Сегодня на эти вопросы отвечает связующий «Ярославича» Дмитрий Козлов.
Бывает ли спортивная злость на соперника во время игры?
Раньше были ситуации, когда эмоции захлёстывали. Даже где-то они били через край. И это мешало трезво оценивать ситуацию, происходящую на площадке. Частично проигрывались эпизоды, потому что всё было чересчур эмоционально. Были моменты, когда соперник какими-то своими действиями мог спровоцировать на эмоции, которые были направлены в его адрес. Даже были какие-то стычки. Но с годами начал прорабатывать этот момент с помощью литературы по спортивной психологии.
И вот когда появился баланс, стало гораздо легче контролировать процесс ведения игры. Это ощущение контроля над собой придаёт больше уверенности. Заряжает на то, что ты контролируешь, что происходит на площадке. Вот это более важный момент.
И, соответственно, чем более сконцентрирован на игре и менее эмоционален, то появляется возможность что-то подсказать товарищам. В этом сезоне несколько раз удачно получалось оценить ситуацию. Это приносило нашей команде важные очки, что, конечно, приятно, потому что ты проанализировал, сделал какой-то правильный выбор.
К тому же у меня, как мне кажется, стало меньше ошибок. Я стал принимать меньше неоправданных, рискованных действий. Например, раньше подавал силовую подачу, рисковал. Обязательно хотелось подать со всей силы. Сейчас подаю тактическую. Стараюсь больше работать на команду, чтобы принести ей пользу. Где-то проявляю меньше агрессии на сетке. Раньше почаще атаковал. Сейчас редко скидываю, стараюсь выбрать момент максимально подходящий для этого действия.
Желание побеждать, да, оно присутствует. Эмоции присутствуют. Желание выиграть очко, добыть его именно своим трудом. Обыграть соперника. В первую очередь обыграть центрального на той стороне — заставить его опоздать, не успеть на передачу, чтобы у моих нападающих была возможность атаковать на разорванном или одиночном блоке. Это моя первоочередная задача.
При этом считаю, что в спорте всё-таки нужно относиться к человеку не как к врагу, который стоит не на твоей стороне, а как к сопернику, который в следующем сезоне может стать твоим одноклубником. И относится с уважением. Да, сейчас мы боремся, но в дальнейшем можем играть за одну команду, поэтому такой злости именно на соперника не испытываю.
Какие изменения в правилах нужны в волейболе?
Наверное, все нововведения, которые вводятся, обусловлены глубоким анализом игры. Думаю, федерация проводит этот анализ и принимает какие-то решения не просто так. Поэтому особых нареканий нет.
По поводу «скидок» вопрос сомнительный. Раньше можно было прижать мяч, отыграться и сделать блокаут. Сейчас немножко жёстче к этому относятся.
Мне нравится, что теперь можно выбегать во время подброса, не надо стоять и ждать до удара. Это, конечно, упрощает задачу, особенно для возрастных игроков. Мне теперь можно чуть раньше выдвинуться в определённую точку на площадке. Стало немного проще занять позицию и оценить ситуацию.
На приёме, как мне кажется, ребятам тоже стало проще. Они стали перемещаться, занимать позицию. У подающих с принимающими появляется некая игра, когда хочется подловить на перемещении при подаче. Особенно у тех ребят, которые хорошо исполняют подачу и в последний момент откручивают кистью. В этом плане стало немножко интересней, добавилось азарта.
Какие бывают внутренние ощущения при равной концовке в партии, например, при счёте 22:22?
Тут много факторов, зависит от соперника и состояния твоей команды. Важно подойти к концовке в таком состоянии, чтобы был не один нападающий с «горячей рукой», а несколько игроков, которые могли бы решить исход концовки в свою пользу.
По моему опыту есть более консервативные тренеры, которые предпочитают, чтобы было более надёжно и стандартно. Есть тренеры, которые в такие моменты отдают возможность принимать решение в голову и руки связующего игрока. И связующий уже может, как художник, рисовать всё, что он чувствует в эпизоде — где-то сыграть остро, нестандартно. И если это пройдёт, то вызовет восхищение у болельщиков. А ещё подскочит эмоциональный фон у команды из-за того, что прошла какая-то нестандартная комбинация.
До концовки постепенно готовится и нападающий, который будет решать её. И тут задача связующего — отдать ему удобную передачу, чтобы он разбирался за счёт своего мастерства и атлетизма. Чтобы в итоге он принёс пользу команде и выиграл очко.
Если сделать отсылку к злости, то чем более сконцентрированным и менее эмоциональным приходишь в концовку, тем более взвешенное и трезвое решение принимаешь. Оно выверенное, и обусловлено тем, как располагаются блокирующие. Чаще всего получается разыграть то, что хочется. То есть чувство момента более правильное. А на эмоциях можно где-то сыграть чрезмерно остро, и это иногда отражается на качестве передачи. Чаще всего получается не совсем та передача, которую ожидает нападающий.
Потом, когда эмоции чуть-чуть отходят, пересматриваешь свои действия, анализируя игру, и видишь, что в том эпизоде надо было, скорее всего, сделать передачу сюда или сделать вот так, а не так, как сделал. И в принципе, если потом получаешь какую-то критику или подсказки от тренера, то внутренне соглашаешься с тем, что не стоило так рисковать, а нужно было принять то решение, которое изначально было в голове. Но эмоции не позволили этого сделать. Поэтому очень важно прийти в концовку, чётко просчитывая, что будет: как этот эпизод отыгрывать и кто будет его решать.
В России командам разрешено иметь двух легионеров. Стоит оставлять его таким или нужно изменить?
Наверное, самое главное, чтобы количество легионеров, приезжающих к нам, соответствовало качеству. Не всегда легионеры оказываются топовыми. Конечно, в команды, которые являются грандами чемпионата, охотно едут топовые ребята, и они свой уровень держат. Но командам, которые борются во второй шестёрке, за попадание в плей-офф или выживание в чемпионате, сложно найти такого легионера, а тем более нескольких, которые будут стопроцентно соответствовать высокому уровню. Поэтому, наверное, два, но хороших — это лучше, чем три, но уровня, так скажем, недотягивающих до хорошей четвёрочки по пятибалльной шкале.
Ну и, соответственно, мы понимаем, что если в условный Новосибирск приедут два хороших легионера, и добавится третий, то это будет суперкоманда. И также и у Казани, и у питерского «Зенита». А если приедут три легионера, условно, в команду второй шестёрки, и они будут невысокого уровня, то особо и не помогут. Между клубами будет очень большой разрыв. Бороться будет крайне сложно: конкурировать, отбирать очки, на что-то надеяться.
К тому же в данной международной ситуации, думаю, тяжело как-то привлечь хороших легионеров. Надо очень хорошо проработать рынок, сделать качественное предложение. Хотя ребята из топ-4, думаю, скажут, что лучше ещё одного топового легионера, играющего за национальную сборную своей страны. Это добавит команде глубины состава, и она будет ещё сильнее.
Опять же, когда ребята из России едут в другие страны, требования к ним очень высокие. Например, я в прошлом сезоне играл в Казахстане. С тебя спрашивают за результат. Ты ощущаешь всю ответственность, — раз ты легионер, то должен впахивать на 200 процентов. Я думаю, что многие парни, которые имеют международный опыт, со мной согласятся.
Если не волейбол, то какая бы была профессия?
Меня привели в секцию волейбола в 1998 году. В моём родном городе Рыбинске особой альтернативы не было: волейбол, либо стать военным или сотрудником каких-то силовых органов. В детстве я всё-таки грезил карьерой военного, и, наверное, если бы в моей жизни не появился волейбол, то я пошёл бы по дороге военного дела.
Обложка: источник — телеграм-канал ВК «Ярославич»
Комментарии