Когда Неманья Видич написал открытое письмо с критикой руководства Футбольной ассоциации Сербии (ФАС) после того, как страна не смогла квалифицироваться на Евро‑2020, он понимал, что это привлечёт внимание.
Будучи самым известным игроком Сербии и бывшим капитаном «Манчестер Юнайтед», он обладает весомым авторитетом — его слова имеют значение.
Но он и представить не мог, что это приведёт к тому, что президент ФАС якобы отправлял ему сообщения с угрозами, обещая, что он окажется «в канаве».
Недавно к Видичу обратились репортёры «Проекта по освещению организованной преступности и коррупции» (OCCRP) — неправительственной организации, специализирующейся на журналистских расследованиях. 44‑летнему футболисту сообщили в OCCRP, который работал совместно с сербским изданием KRIK, что в ходе проводимого ими расследования у них появились основания полагать, что Славиша Кокеза, бывший глава ФАС, отправлял сообщения, в которых шла речь об организации слежки за Видичем, его запугивании и физическом нападении. В этих сообщениях также упоминаются другие футболисты — Неманья Матич, Данко Лазович и Драган Мрда.
Это произошло после того, как в 2020 году Видич раскритиковал руководство Кокезы и всей федерации из‑за неудачи Сербии в борьбе за выход на чемпионат Европы, который в итоге прошёл в 2021 году из‑за переноса, вызванного пандемией COVID‑19.
Сообщения, полученные OCCRP и KRIK и с которыми ознакомилось издание The Athletic, ясно показывают, что отправитель хотел донести до Видича: ему следует «держаться подальше от ассоциации, иначе он окажется в канаве». В них также есть упоминание о том, что адресат сообщений отправится «на кладбище». Считается, что эти сообщения отправил именно Кокеза; при этом отправитель называет себя «президентом ассоциации».
В своём первом интервью на английском языке с тех пор, как эти сообщения стали достоянием общественности, Видич рассказывает The Athletic о том, как эта история повлияла на него.
— В материале OCCRP говорилось, что угрозы в ваш адрес планировали ещё шесть лет назад. Что тогда произошло?
— В середине мая представители OCCRP и KRIK приехали ко мне домой и рассказали, что получили зашифрованные сообщения из Sky ECC (это ныне не существующий сервис шифрования связи; по данным Европола, он широко использовался преступниками, а в 2021 году был взломан европейской полицией) и проанализировали их.
Утверждалось, что сообщения были отправлены тогдашним президентом Футбольной ассоциации Сербии в 2020 году. В них речь шла обо мне и о том, как помешать мне общаться со СМИ. В то время я комментировал ситуацию в сербском футболе. Я жил в Милане, в Италии, — остался там после завершения карьеры в «Интере». Я ещё не вернулся в Сербию, откуда я родом и где живу сейчас.
В 2020 году я говорил, что система в сербском футболе выстроена плохо, и подчёркивал, что её нужно улучшать, менять. Система была сломана, и от этого страдал футбол. Речь шла не о футболистах и тренерах, а о том, что в администрации сербского футбола должны быть более достойные, заслуживающие доверия люди.
Мне показали эти сообщения. Репортёры сказали, что собираются их опубликовать.
Какова была ваша реакция, когда вам рассказали об этих сообщениях?
Первой реакцией, наверное, стал тот самый сарказм, который я поднабрался за девять лет жизни в Манчестере. Я сказал что‑то вроде: «Что ж, будет интересно, если я когда‑нибудь решу написать книгу».
Но потом, когда я прочитал сообщения и увидел, насколько серьёзными были угрозы, моё отношение изменилось.
Я был удивлён, узнав, что Славиша Кокеза обсуждал меня с другими людьми. Что на мою машину установили трекер. Что какие‑то плохие люди говорили о том, чтобы напасть на меня.
В то время (когда я делал те самые первые комментарии) мне то и дело звонили друзья. «Слушай, Вида, тебе стоит быть поосторожнее», — звучало в трубке. Это были не упрёки, а просто дружеские предостережения. Но я не мог молчать: я по-настоящему болел за сербский футбол. Это дело, которое я искренне люблю, и, на мой взгляд, его просто необходимо было менять — и ради самой страны, и ради игроков, тренеров, ради всех, кто живёт футболом. Я знаю эту кухню изнутри. И я говорил то, что думал, не ради каких‑то сделок и не по указке сверху. Я не был ни частью какой‑либо структуры, ни членом политической партии. Это были мои собственные мысли, и я имел полное право их озвучить.
В тех самых сообщениях фигурировали и другие футболисты — против них тоже искали рычаги давления. Кто‑то явно пытался запугать их, заставить замолчать и отказаться от поддержки моей позиции. И теперь я невольно задаюсь вопросом: разве у меня нет права открыто высказываться о футболе в своей стране?
То есть единственной вашей мотивацией, когда вы публично высказались шесть лет назад, было искреннее желание видеть сербский футбол в лучшем состоянии?
Да. За всю свою жизнь я жалею лишь об одном: что не сумел добиться большего со сборной Сербии. Мы родом из страны, где талантов — не счесть, и я отчётливо видел, насколько велик здесь потенциал для роста. Я заговорил об этом после того, как Сербия не смогла пробиться на Евро‑2020. Тогда все бросились винить игроков и тренеров. Но проблема лежала совсем не в них, а в системе — только никто не хотел задаваться вопросом, почему мы в итоге провалились. Да, кому‑то было неприятно и тяжело это слышать. Но я исходил из простой мысли: если кто‑то готов прислушаться, он сможет извлечь из этого урок. И, как показало время, так и вышло.
А разве вы не хотели стать президентом Футбольной ассоциации Сербии?
Нет, в то время — точно нет. В 2020 году я как раз проходил тренерские курсы — завершил их при Английской футбольной ассоциации. Тогда я всерьёз подумывал о том, чтобы стать тренером. Спустя полгода после того самого интервью я вернулся в Сербию и дал ещё несколько интервью. Мой отец всегда говорил: «Болтать может каждый. Лучше пойти и что‑то сделать, чем просто рассуждать». Другие подначивали: «Почему бы тебе не вмешаться и не помочь?»
Спустя два года я всё‑таки выдвинул свою кандидатуру на пост главы федерации. К тому моменту Кокеза уже не был президентом: он ушёл в отставку, и кресло оказалось свободным. Так что в 2023 году я заявил о своём намерении участвовать в выборах. Я искренне хотел что‑то улучшить, но довольно быстро стало ясно: люди, которые принимают решения, ко мне не готовы.
Я снял свою кандидатуру за день до выборов. Региональные ассоциации открыто поддержали другого кандидата, и я не хотел придавать этим выборам дополнительную легитимность своим участием.
Вы испугались, когда прочитали эти сообщения? Обращались ли вы к властям по этому поводу?
Когда я прочёл эти сообщения, сразу понял: дело очень серьёзное. Сам я не испытывал страха, но для моей семьи всё это было совершенно иначе — им было по‑настоящему тяжело читать подобные вещи.
Я никогда не имел дел с людьми по ту сторону закона. При этом я по‑прежнему был убеждён: то, что я говорил о сербском футболе и о ценностях, было правдой.
Никто ничего мне не сообщал. Полиция должна была знать об этой информации. Но ни один представитель полиции или какой‑либо другой инстанции так и не обратился ко мне. Никто не сказал мне: «Не волнуйтесь, всё в порядке». И в этом, пожалуй, кроется тревожная правда о том, как устроено сербское общество. Моя ситуация — это уже не просто история о футболе. Она, похоже, приобрела политический оттенок, хотя сам я никогда не стремился быть политическим деятелем.
Хотите ли вы в будущем стать президентом Футбольной ассоциации Сербии?
Я хочу только одного — чтобы сербский футбол стал лучше. Я был кандидатом лишь однажды. Я не стремлюсь стать президентом ради самого статуса. Я бы согласился на этот пост только в том случае, если бы это действительно помогло изменить футбол в стране. Я хотел бы стать партнёром, который поможет Сербии раскрыть потенциал страны — и, разумеется, тот огромный спортивный талант, которым мы обладаем.
Футбол здесь сильно отстаёт от других видов спорта. Баскетбол, теннис, волейбол — везде есть успехи, а футбол будто застыл на месте. Политика, криминал — мы уже видели, как они проникают в игру. Футбол должен быть чистым.
Мы обязаны дать шанс нашим молодым поколениям — не просто стать футболистами или спортсменами, но вырасти достойными людьми. И футбол способен в этом помочь. Он учит взаимодействовать с тридцатью другими людьми, учит понимать правила и уважать их — почти как в армии. В современном мире, мне кажется, крайне важно воспитывать командный дух, умение работать с самыми разными людьми. За свою карьеру я далеко не со всеми игроками, с которыми выходил на поле, был в приятельских отношениях, но у нас всегда была одна цель — победить. И мы принимали друг друга со всеми достоинствами и недостатками.
В футболе ты понимаешь: пот и тяжёлый труд приносят плоды. Они проясняют голову, помогают вырастить лидеров, сформировать новое поколение здоровых людей. Именно так я вижу футбол — не только как профессиональную игру, но и как любительский спорт. Далеко не каждый человек наделён талантом, и не у каждого есть желание стать профессиональным футболистом.
Если в будущем что‑то изменится, если наше правительство будет готово к переменам, я с радостью помогу. Не знаю, в какой именно роли, и мне вовсе не обязательно быть президентом — я просто хочу быть полезным.
Кажется, эта история касается не только спорта и футбола, но и политики, и организованной преступности в Сербии…
Я могу говорить только о футболе. В другие сферы, о которых вы упомянули, я не вмешиваюсь. Я играл в разных странах на самом высоком уровне. Выучил несколько языков. Завёл связи по всему миру. А здесь я вижу людей на важных постах, которые почти нигде не бывали и не говорят на иностранных языках. И как тогда ты собираешься понимать мир, если не можешь на нём говорить?
Футбол повсюду развивается, но только не в Сербии. Мы выращиваем столько талантов, а лучшие игроки уезжают слишком рано. От этого не выигрывают ни сами футболисты, ни их клубы, ни страна. Они уезжают в 18–19 лет — да, попадают в хорошие клубы, но к таким вызовам ещё не готовы. А иногда сербские клубы — пусть даже великие — продают их только ради денег. Нужно ждать дольше. Пусть играют здесь подольше.
Каково нынешнее состояние сербского футбола?
Мы не квалифицировались на этот чемпионат мира. Очевидно, что дела у футбола идут неважно. По сути, происходит ровно то, о чём я говорил ещё шесть лет назад.
Мы не развивали ни тренеров, ни игроков. Да, есть и позитивные моменты: построили несколько новых стадионов. Но можно было сделать гораздо больше. Сейчас мы находимся не в лучшей ситуации, и, на мой взгляд, нам жизненно необходим единый план развития — на ближайшие 10–15 лет. При нынешнем положении вещей наше будущее выглядит не слишком радужным.
Я видел, как обстоят дела в других странах, где мне довелось играть: они намного опережают Сербию — и не только в самом футболе, но и в том, как поддерживают игроков, помогают им грамотно распоряжаться деньгами. Наши соседи — Хорватия, Босния и Герцеговина, Северная Македония — страны с гораздо меньшей численностью населения, но все они пробивались на крупнейшие международные турниры. Мы же сильно отстаём, а в Сербии многие этого просто не осознают.
На следующий день после интервью Видича издание KRIK опубликовало новый материал: сербская прокуратура намерена разобраться с вопросами, поднятыми в их расследованиях, а соответствующее уголовное заявление передано в управление по борьбе с организованной преступностью.
Представитель прокуратуры по делам об организованной преступности сообщил The Athletic: «Прокуратура по делам об организованной преступности узнала об угрозах, которые, по имеющимся данным, бывший президент Футбольной ассоциации Сербии Славиша Кокеза якобы высказывал в адрес бывшего футболиста Неманьи Видича. Информация поступила из открытых источников — в частности, из публикаций портала KRIK. На основании этих материалов в прокуратуре было зарегистрировано дело. Кроме того, адвокаты господина Видича также подали в прокуратуру официальное заявление о возбуждении уголовного дела».
Далее в сообщении уточняется: «В рамках этого дела прокуратура по делам об организованной преступности вызвала Неманью Видича для дачи показаний, одновременно направив в Министерство внутренних дел запрос о предоставлении необходимой информации. В том числе запрашиваются все доступные сообщения из системы SKY ECC, касающиеся бывшего президента ФАС Славиши Кокезы и других лиц, с которыми он состоял в переписке».
В завершение в заявлении подчёркивается: «Прокуратура по делам об организованной преступности продолжит предпринимать все действия, входящие в её компетенцию, в рамках проводимой доследственной проверки».
Редакция The Athletic пыталась связаться со Славишей Кокезой, который покинул пост в ФАС в марте 2021 года, чтобы получить его комментарий, но ответа не получила. По данным OCCRP, он также не ответил на вопросы, направленные ему командой издания.
Футбольная ассоциация Сербии, к которой The Athletic также обращалась за комментарием, тоже не предоставила ответ.
Автор: Энди Миттен, The Athletic
Перевод: Samara Reds Supporter’s Club
Комментарии