На пике Лемье был лучше Гретцки. Даже рак и хроническая травма спины его не сломили
Почти три месяца назад мы анонсировали сериал про легенд НХЛ, которых Александр Овечкин обходит в исторической снайперской гонке. Первым его героем стал Люк Робитайл, а последним будет Уэйн Гретцки. Пока в лиге пауза на Матч звезд, в котором Александр не захотел участвовать и получил дисквалификацию, задерживающую его погоню за великими, почитайте о Марио Лемье. Несколько дней назад Овечкин обошел и его, поднявшись на 9-е место в историческом списке снайперов.
У Марио Лемье уникальная хоккейная судьба. Возможно, именно он получил одно из самых совершенных тел в истории хоккея. Но мало кто из хоккеистов имел столько проблем со здоровьем, сколько было у Лемье: операция по удалению грыжи переросла в костную инфекцию (спина беспокоила Лемье всю карьеру), в январе 1993-го у Марио обнаружили рак, после лечения которого у него развилась анемия. Все это он перенес к 30 с небольшим – и все равно каждый раз возвращался в хоккей.
Марио выиграл два Кубка Стэнли, в сезоне-1988/89 набрал 199 очков и обошел Гретцки – но истинно великим, пожалуй, его сделало не это, а несгибаемая сила воли, которая позволила ему выдавать исторические сезоны с точки зрения статистики даже на самых трудных отрезках карьеры. Два раза Лемье возвращался в игру, когда поверить в это было невозможно.
Первое возвращение
Осенью 1992-го Марио Лемье рванул на старте сезона так, что всем стало страшно: за 16 игр сезона он набрал 45 очков (21+24). Экстраполяция этого старта на весь сезон давала 110 голов и 236 очков – а это означало, что рекорд Гретцки из сезона-1982 был бы побит. У СуперМарио была команда, которая только что выиграла два кубка подряд: в большинстве вместе с ним выходил будущий пятый бомбардир в истории Рон Фрэнсис, рядом подрастал Яромир Ягр, а Кевин Стивенс и Рик Токкет были элитными силовиками.
Вратари тряслись от ужаса. Sports Illustrated собирал цитаты известных киперов – людей, которые, в отличие от защитников, видели Лемье все 60 минут (ну или меньше, если Лемье был слишком хорош). «От Марио вообще никогда не знаешь, что ожидать. Его лицо абсолютно спокойно и расслабленно. Вратари нервничают, когда он накатывает с таким выражением лица. Он как будто говорит тебе: «Расслабься, я все равно забью. Не бойся, это не будет больно». Это приводит в ужас вратарей – если он настолько уверен в себе, то можно легко решить, что он прав», – говорил Доминик Руссель из «Филадельфии» (сделал 42 сэйва, но все равно пропустил от Лемье в первом матче того сезона).
Шон Бурк, игравший в «Хартфорде», рассказывал: «Марио – это единственный игрок в лиге, который создает опасный момент в каждом прорыве к воротам, даже если на нем кто-то висит. Ты видишь эту огромную фигуру перед собой (на коньках Лемье был выше двух метров) и осознаешь, что у тебя есть доля секунды на сэйв. Как-то раз в один из таких моментов я попытался выйти из ворот и выбить у него шайбу. И промазал. Марио – нет».
Ярче всех ситуацию описал вратарь «Детройта» Тим Шевелде, пропустивший три гола от Лемье в матче, который «Питтсбург» выиграл 9:6: «К его джерси надо добавить еще одну шестерку, чтобы получился номер 666 – как у Антихриста. Это его суть – он Антихрист».
В общем-то, отсылки к этому можно найти и в самом номере Лемье. Он сразу говорил, что 66-й номер он взял как привет Гретцки, которого собирался догнать – и поэтому перевернул главный символ Великого. Первернутый крест, как известно, сделали своим символом многие антихристианские движения.
В свою очередь, роль Гретцки для НХЛ кто-то сравнивал с ролью Иисуса – и это отражает не только его богочеловеческую сущность игрока, но и поведение. До 80-х (да и в 80-х тоже) у НХЛ был имидж лиги неотесанных дровосеков из Саскачевана, которые улыбаются страшной 10-зубой улыбкой и лупят друг друга клюшками. Гретцки же вне льда отражал качества «два-с: умеренность и аккуратность», да и на льду никогда не был груб – он брал совсем другим. На Гретцки можно привести ребенка, на Бобби Кларка – уже вряд ли.
Впрочем, хоккейным Антихристом Лемье был только для несчастного кипера «Детройта» – у СуперМарио был совсем другой стиль игры, хотя его не назовешь паинькой и драк он особо не избегал. Ему еще и самому доставалось – в плей-офф-1992 Адам Грэйвс из «Рейнджерс» со всей дури хрястнул клюшкой Лемье по кисти и выбил его из финала (кстати, обратите внимание, что никто из тафгаев не полетел убивать Грэйвса – а как же «в олдскульной НХЛ тафгаи защищали звезд?»).
Почти все сходятся во мнении: сезон-1992/93 был лучшим в карьере Лемье – пропущенных 24 игр как раз не хватило, чтобы побить рекорд Гретцки, да еще и с небольшим запасом. Условия для этого были все: как известно, тот год отмечен аномальным всплеском результативности из-за ужесточения правил и появления в лиге совсем слабых команд с драфта расширения («Оттава», «Сан-Хосе»), еле наскребавших по десятку побед за сезон. 21 игрок в том сезоне набрал более 100 очков, а Лемье шел на 200+.
После победы в Кубке-1992 все сходились во мнении, что «Пингвинс» станут новой династией НХЛ – как «Айлендерс» или «Эдмонтон» в 80-х. Кевин Стивенс чуть ли не мурлыкал, когда в чемпионской раздевалке журналисты спрашивали про это: «Династия... Боже, мы обожаем это слово. Давайте, окажите этим давление на нас – мы обожаем отвечать на давление. Я готов сказать это и я буду первым, кто скажет это – да, у нас есть команда-династия».
Но все было не так легко, как могло бы быть у команды с суперсоставом. Весной 1992-го «пингвины» шли только четвертыми в дивизионе – их звездам было тяжело работать со Скотти Боумэном. Легендарный тренер стал главным после того, как Боб Джонсон, который привел команду к чемпионству-1991, был госпитализирован с раком мозга. В ноябре Джонсон умер – и это стало шоком для команды. Помимо этого, новый тренер разительно отличался от старого: Джонсон заряжал всех своим невероятным оптимизмом и сделал атмосферу в команде почти домашней. Боумэн был максимально олдскулен.
В марте генеральный менеджер Крэйг Патрик провел закрытое собрание команды без тренера – в защиту Боумэна не высказался абсолютно никто, но Патрик попросил команду собраться и выдать сильный финиш. «Пингвинс» доползли до плей-офф, но уже в первом раунде летели «Вашингтону» 1-3. Тогда Лемье взял власть в свои руки: на личной встрече с Боумэном он обсудил с ним новую оборонительную тактику. После этого «Питтсбург» выиграл 15 из 17 матчей в плей-офф и не возвращался к первоначальной стратегии.
В новом сезоне таких проблем не было. Уже декабре, в матче против мальчиков для битья из «Сан-Хосе», Лемье сделал шесть передач и установил личный рекорд – после этой игры у Марио было 75 очков за 28 игр. 100 очков он пробил в последний день 1992 года в игре против «Торонто» – для этого понадобилось лишь 38 матчей. Так как Гретцки пропускал всю первую половину сезона, Лемье был без сомнения лучшим игроком мира – да и Уэйн за весь предшествующий сезон набрал «лишь» 120 очков. Разницу между ними проще всех показал Дэйв Типпет: «Сила Уэйна в том, что он предугадывает, как ты сыграешь. А Марио просто выйдет на лед, обыграет тебя и забьет». Это не значило, что Лемье работал как молоток – просто его мощь и скорость были невероятными.
Казалось, проблемы со спиной, которые отравляли карьеру Лемье до этого, были решены. Он тогда говорил: «Теперь я могу выкладываться на льду на сто процентов – спина меня больше не беспокоит. Я катаюсь в полную силу и принимаю правильные решения – пока все просто отлично!». 2 января 1993-го Лемье набрал три очка против «Рейнджерс», но ушел в раздевалку за пять минут до конца игры – из-за боли в спине. Через три дня в матче с «Брюинс» Марио покинул площадку уже в середине второго периода.
Сначала «Питтсбург» просто объявил о травме, но очень быстро стало известно, что это рак – лимфома Ходжкина, заболевание лимфатической системы. Форма, которую обнаружили у Лемье, не угрожала жизни (врачи давали 95% на излечение), но он все равно должен был пройти изматывающую химиотерапию. 15 января на пресс-конференции СуперМарио сказал, что вернется на лед только тогда, когда вылечится на 100%.
Как потом говорили одноклубники, во время терапии Лемье почти испарился – он редко выходил на связь. Тогда его обуревали противоположные друг другу мысли – в какие-то периоды ему было так плохо, что он даже не знал, сможет ли вообще продолжить карьеру. При этом Лемье постоянно думал о хоккее – о рекорде Гретцки, о первом месте в гонке за «Арт Росс Трофи» – Марио вез почти 30 очков Пэту Лафонтену.
Утром 2 марта Лемье прошел последний курс химиотерапии. В этот же день он позвонил президенту клуба и заявил, что готов играть. Тот отправил к Лемье пиар-директора клуба Синди Хаймс, чтобы она сопроводила его на игру в Филадельфию. Марио рассчитывал, что прибудет в место назначения к полудню, и у него будет немного времени, чтобы опробовать лед и потренироваться.
Однако его планы почти разрушила погода: нужный Лемье борт застрял в Чикаго, где в тот день был шторм – вылет откладывался и откладывался, пока не наступил полдень, а он все еще был в Питтсбурге. Как вспоминала Хаймс, Лемье посмотрел на нее и спросил, не знает ли она кого-нибудь, у кого есть частный самолет. «Нет, но зато ты наверняка знаешь», – ответила пиарщица. Лемье кивнул, сделал один звонок – очень скоро самолет ждал их. Это было невероятно важно для Марио – сыграть именно в тот день, когда он был полностью здоров, когда он этого хотел.
Самолет сел за три часа до игры, поэтому у Лемье почти не было времени даже на разогрев. Он явился на арену за два часа до первого вбрасывания – и в шоке были даже одноклубники и товарищи по звену. Как говорил потом Кевин Стивенс: «Я думаю, в первый раз с детской лиги он сам тащил на себе баул с экипировкой».
Когда началась игра, случилось невероятное: фанаты «Филадельфии», которые всегда с удовольствием ненавидели «Питтсбург» (и наоборот), стоя приветствовали Лемье, а потом аплодировали каждый раз, когда он касался шайбы. Когда он набирал очки (1+1 в той игре), арена сходила с ума.
Кен Хичкок, который тогда был ассистентом главного тренера «Флайерс», позднее рассказывал: «Мы не знали, сыграет ли Лемье – они держали это в секрете. И вот внезапно он появляется на раскатке, мы в шоке, а аудитория поддерживала его. Игроки просто катались вокруг него, не смели трогать, не хотели играть жестко, а он зажигал. В перерыве мы вынуждены были сказать команде: «Парни, он в другой команде. Давайте играть пожестче, а то он наберет 12 очков, если вы продолжите в том же духе».
«Питтсбург» проиграл, Лемье словил «-2», но все понимали, что он был лучшим игроком того матча с большим отрывом даже несмотря на то, что не играл два месяца. Через две недели после возвращения Лемье за две игры забросил восемь шайб – по четыре «Рейнджерс» и все той же «Филадельфии», а в концовке сезона прибил несчастных «рейнджеров» пятью голами. Регулярку «Питтсбург» закончил 17 победами подряд.
В первом раунде «пингвины» играючи вынесли «Девилс», ставки на их победцу в кубке упали почти до уровня «1 к 1». Во втором раунде они должны были играть с «Айлендерс» – командой, которая в регулярке отстала на 32 очка, а в серии с «Вашингтоном» потеряла своего лидера и первого центра Пьера Тюржона, набравшего 132 очка в регулярке. За март и апрель «Питтсбург» проиграл два матча – фаворит был просто предопределен.
Против фатализма выступили только два десятка игроков «Айлендерс» и тренер Эл Арбур, который создал династию начала 80-х. Арбур прекрасно понимал, что его команде просто не хватает мастерства против «Пингвинс», которые играли даже лучше, чем в чемпионские годы. Тактика была простой: «Будьте для них занозой в заднице, но не удаляйтесь». Вингер Брэд Дэлгарно сказал прессе: «Мы заставим их сбиться на индивидуальную игру – будем играть жестко, втыкаться и займемся трэштоком – как в баскетболе». Газетную страницу с этой цитатой повесили в раздевалке «Пингвинс» и обвели красным. Не помогло.
СуперМарио пропустил первую игру из-за спазмов в спине, оставался вне заявки во второй, а уже в третьей лучшего игрока мира ждал его персональный кошмар – паренек из маленького Электреная, который проводил свой первый сезон в НХЛ. Друг Дарюса Каспарайтиса обещал купить ему пиво, если «Айлендерс» возьмут хоть одну игру в серии. Перед седьмой игрой Каспер позвонил другу и сказал: «С тебя пиво в любом случае».
Кевин Стивенс описал функцию Каспарайтиса просто: «Он должен был залезть под кожу Марио, и у него получилось». В шестой игре случился самый известный эпизод их противостояния – Лемье толкнул Каспарайтиса на борт, тот поднялся, сбил Лемье с ног, а потом еще и ткнул лежачего. Через несколько секунд два игрока снова столкнулись – и Лемье снова досталось.
Две минуты стоили того, чтобы Лемье был не в своей тарелке – за серию он набрал 9 очков, но это не было результатом божества. Через два дня после того инцидента «Питтсбург» проиграл седьмую игру серии – и победный гол забил Давид Волек, игрок, который пропустил четверть сезона из-за того, что просто не проходил в состав, а большую часть третьего периода просидел на скамейке.
Несмотря на вылет во втором раунде, все признают: этот год был лучшим в карьере СуперМарио. Невероятным было уже то, что после химиотерапии он набрал 56 очков за 20 игр и легко обошел Лафонтена в гонке бомбардиров. Еще никогда в истории спорта игрок не выходил на лед в день окончания химиотерапии и не забивал в этом матче. Кевин Стивенс сравнивал его роль с Майклом Джорданом – и это было максимально близко к правде.
Второе возвращение
Перенесемся на семь лет вперед, как в сериале «Lost». Что случилось за это время? Марио так и не вышел в финал – в 1996-м «Питтсбург» проиграл скромной «Флориде», а еще через год был неудержим «Легион Смерти» из «Филадельфии». Впрочем, Лемье объявил об уходе еще до старта плей-офф-1997 – к завершению карьеры привел комплекс из проблем со здоровьем, торжества «трапа» (очень вязкая оборонительная схема) в лиге и судейства в плей-офф, которое прощало почти любые тычки и удары.
Для «Питтсбурга» это имело не только спортивный, но и экономический эффект. Уход СуперМарио моментально обвалил продажи абонементов – всего за два года их количество упало с 12 тысяч до 8300, посещаемость за сезон упала с 16700 до 15070. Финансовое состояние команды было катастрофическим – владелец команды Говард Болдуин подписывал со звездами щедрые контракты, но большая часть платежей была как бы отложена. Лемье должен был получить 32 миллиона, но не увидел ни цента, и пошел в суд. Болдуину было просто нечем платить – Лемье был не один такой. Помимо этого, из-за локаута в 1994-м «Пингвинс» потеряли 25 миллионов, а позднее заключили провальную телевизионную сделку. Общий долг достигал 100 миллионов.
В октябре 1998-го «Пингвинс» подали заявление о банкротстве. Финансовая ситуация была настолько ужасной, что вероятность ликвидации команды или переезда была очень высока. Купить и спасти команду решил Лемье, причем неординарным способом: после переговоров с владельцем он сделал долг «Питтсбурга» частью платы, что Марио отдал за покупку «пингвинов». Но этих денег не хватило бы, и Лемье, у которого не было высшего образования и опыта в бизнесе, погрузился в сложный финансовый мир. Ему помогли неформальные связи, которые он обрел после завершения карьеры – например, во время игры в гольф.
Адвокаты, которых нанял Лемье, вели сложнейшие переговоры. Надо было заключать новую телевизионную сделку. Надо было как-то решить вопрос с тем, что солидная часть доходов от продажи билетов и парковки, уходила к компании SMG, которая управляла ареной. Переговоры и суд были настолько тяжелыми, что судья по делу даже принесла адвокатам бутылку пива, чтобы немного снять напряжение.
Суд был выигран. Инвестор Рон Баркл вложил 50 миллионов долларов и стал совладельцем «Питтсбурга» вместе с Лемье. Команда была спасена – как минимум на время. Уже в качестве владельца Лемье смотрел на то, как «Пингвинс» проиграли дикую серию «Филадельфии» в мае 2000-го. Он присутствовал на тренировках «за стеклом», не вмешиваясь в процесс. Но вскоре СуперМарио стал обсуждать со своим ближайшим кругом планы возвращения в большую игру.
11 декабря на специальную пресс-конференцию прибыло восемь крупнейших телекомпаний США и Канады. Вице-президент по коммуникациям Том Макмиллан вспоминает этот момент: «Марио был необычайно серьезен. Он заявил: «Я меняю планы». Пауза. «Я выбрал новое направление». Пауза. В этот момент в моей голове пронеслась тысяча вещей: что это вообще означает? Он продает команду, покидает пост, бросает все и уезжает во Флориду?
Марио широко улыбнулся, прокашлялся и уверенно заявил «Я возвращаюсь». Я просто застыл на месте, не мог выговорить ни слова. Предложение пришлось продолжить нашему CEO – он спросил: «В качестве игрока?». Марио засмеялся и кивнул».
Команда, в которую возвращался Марио, была довольно специфической. Перед сезоном о «Питтсбурге» писали: «Этой командой гордился бы Вацлав Гавел». Летом тренером стал олимпийский чемпион Иван Глинка, а из 60 игроков, которые приняли участие в тренировочном лагере, 23 были чехами. Тафгай Мэттью Барнэби мрачно шутил: «Пора менять фамилию на Барнабов, чтобы немножечко поиграть в этой команде». Впрочем, большинство чехов Глинка унаследовал от «старого режима» – во многом из-за этого он и был назначен в «Питтсбург».
Перед стартом сезона, даже несмотря на пикового Ягра в составе, команда считалась середняком из-за отсутствия глубокого нападения и сомнительного вратарского дуэта. Марио своим возвращением изменил все – и то, что все изменится, стало понятно уже на 33-й секунде первого матча против «Торонто», который тогда котировался намного выше «Питтсбурга».
Лига моментально пала ниц перед своим 35-летним королем, который толком не тренировался три года, играл в гольф, вел тяжелые переговоры и вернулся по желанию чистого импульса. В первых 8 матчах Лемье набрал 19 очков и играл по 22 минуты. Обложка главного спортивного журнала США, посвященная его возвращению, гласила: «Второе пришествие».
В 19-й игре после возвращения СуперМарио внезапно (лишь во второй раз после возвращения) не набрал очков – его остановила собранная с бору по сосенке «Миннесота», где на скамейке стоял злодейский Жак Лемэр, один из отцов «трапа», который в том числе и вынудил Лемье уйти из хоккея. Лемье схватил «-3», но после матча не стал копаться в себе, а наехал на идеологического противника, заявив, что игровой стиль Лемэра – это не то, что делает НХЛ привлекательной. Тренер в ответ съязвил: «Если они не делают силовых, если не идут в отбор – вот тогда я вернусь в хоккей. Если они будут позволять выходы «2 в 1», не будут прессинговать, будут позволять бросать по воротам – вот тогда я вернусь в хоккей».
Через два дня команды сыграли снова – и Лемье забил два гола, в одном из которых продрался через всю площадку. Лемэр признал силу Марио и объявил о мире.
Автор Sports Illustrated в марте так описывал стиль 35-летнего Лемье: «В первых играх после возвращения Лемье его игра была статичной, но интеллектуальной. Это был триумф мягких рук и невероятного хоккейного IQ. Он играл на левом фланге и практически не возвращался назад в оборону – Лемье слонялся в нейтральной зоне и ожидал, пока защитник даст ему разрезающий пас, чтобы потом разыграть комбинацию с Ягром. Это была хоккейная поэзия в замедленной съемке. Однако он набрал форму: в последних играх мы снова видели привычного нам Лемье – он играет в центре, идет в активный отбор, выигрывает вбрасывания и отрабатывает на каждом уголке площадки».
Без Лемье «Питтсбург» забивал 2,9 гола за игру и имел отрицательную разницу, с Лемье «пингвины» стали забивать 4 шайбы за матч. За половину сезона Марио набрал 76 очков и вошел в топ-30 бомбардиров лиги – если бы он играл весь год и сохранил этот темп, то набрал бы 144 очка. Ягр, настоящий обладатель «Арт Росса» в том году, выбил лишь 121 – причем характерно, что в голосовании за «Харт Трофи» он уступил Лемье.
Та команда в итоге сенсационно дошла до финала конференции, где уступила «Девилс». Лемье был лучшим бомбардиром в плей-офф, но не главным героем – им стал Юхан Хедберг, который весной 2001-го был то ли четвертым, то ли пятым вратарем в системе «Сан-Хосе», весной сыграл первые матчи в НХЛ и почти в одиночку протащил команду через первый раунд против «Вашингтона».
К сожалению, идиллия продлилась буквально полсезона. Летом Ягра бездарно обменяли в «Вашингтон», потому что команда уже не могла выдержать его зарплату. Глинка, который испортил отношения и с Лемье, и с Ягром, был уволен после четырех поражений на старте. Несмотря на красивые вспышки вроде звена КЛМ-2 (Ковалев – Лемье – Морозов) и 22 очка в 26 играх в 40 лет, когда Лемье играл уже вместе с Кросби, его игровая карьера фактически была закончена в 2002-м, когда СуперМарио стал олимпийским чемпионом.
Кен Хичкок, который входил тогда в штаб сборной, вспоминал: «Он уже играл на одной здоровой ноге – и даже так был лучше 90% игроков, которые приехали на Олимпиаду. Он был просто умнее всех и знал, где окажется шайба в следующий момент. Его хоккейный интеллект был просто потрясающим. Марио и Стив Айзерман – невероятные игроки, которые были продуктивными даже после тяжелейших травм».
Лемье ушел, оставив у всех ощущение. что он мог сделать намного, намного больше. Но даже так, уходя и возвращаясь, он лишь немного уступает Гретцки в очках за игру (1,88 против 1,92).
Жаль, что мы никогда не узнаем, что было бы, не случись у Марио хотя бы одной из двух больших проблем со здоровьем.
В предыдущих сериях:
Фото: Gettyimages.ru/Jamie Squire/ALLSPORT, Harry How /Allsport; REUTERS/Shaun Best; ASSOCIATED PRESS/East News
Комментарии
Спишу твоё "Овечкин для Кэпиталс даже больше, чем Марио для Питсбурга" на простое незнание фактов. Если же ты все это знаешь, но реально так считаешь, то это дичь )