В последнее время я перестал копаться в статистике и цифрах. А то ведь, как известно, чем больше смотришь в бездну и прочее в таком духе. Однажды вдруг начинаешь видеть закономерности там, где их нету.
Так ведь недолго и в Нэша превратиться. Нет, не канадского, который рассчитывал пасы и нарезал круги на пятачке, как его знаменитый соотечественник Уэйн Гретцки. А в американского. Джона.
Того самого, который пытался найти математику во всём. Объявления в газетах, красные галстуки — весь мир вдруг превратился в одно большое письмо с хитрой формулой внутри, адресованное лично Нэшу. Только оно никак не открывалось.
А потом он просто сошёл с ума.
Я не знаю. Но мне кажется, человеку иногда полезно просто смотреть на голубей. Просто смотреть.
«Удача — это очень тонкая проволока между выживанием и катастрофой, и лишь немногим удаётся удерживать на ней равновесие», — писал доктор журналистики Хантер С. Томпсон о жизни в целом.
Вот и спор Баркли и Мори. Старая и новая школа. Парень из раздевалки против университетского выскочки. «Один из тех идиотов, которые верят в аналитику», — примерно так Баркли и думал о Мори.
Но зря ребята ругались.
Можно сколько угодно менять университеты и даже пересесть из раздевалки в кабинет с компьютерами. Но человеческую натуру не оставишь дома, переезжая в университет. Не запихнёшь в багаж перед посадкой на самолёт. Не выйдет.
Она уже сидит рядом и пристёгивает ремень.
Старая школа тоже считала вероятности. И помнила, кто кому сколько должен. От скуки. Карты на борту самолёта, бесконечные перелёты, бесконечные партии. Кости, летящие в стену раздевалки. Пари с собственными охранниками.
Надо же чем-то заниматься, пока летишь через полстраны и умираешь от скуки.
А что Мори?
В детстве он не особо ходил на площадку. Скорее, просиживал дома за компьютером, который тогда был редкостью. Но у него он был. И он тоже резался в карты. Только карты были другие — Strat-O-Matic.
Карточный бейсбольный симулятор, в который ещё в детстве рубились будущие бейсбольные управленцы. Тот самый Билли Бин, поднявший волну Moneyball, тоже резался в него, оттачивая свой подход.
Волну под которой бейсбол и захлебнулся. Чертова Stratomatic. Чем тебе не кости?
Всех отличал азарт. Азарт игрока. Одни ставили деньги, чтобы скрасить бесконечные перелёты. Другие пытались просчитать игру до последней цифры. Но азарт — штука прожорливая. Ему всегда мало.
Ты вроде просто играешь, просто бросаешь кубик. А вот уже как Гилберт Аренас тащишь в раздевалку «Вашингтона» пистолеты. Выкладываешь на стул перед партнёром четыре ствола. С издевательской запиской: «Выбирай».
Из за долга.
Шутка такая.
А парень напротив — Джаварис Криттентон. Тот самый, с которым ты постоянно играешь и делишь раздевалку. Он тоже захотел чуть-чуть пошутить. Достаёт свой заряженный ствол. Взводит курок. Целится тебе в лицо.
Тоже шутка, конечно.
И кто теперь напротив тебя? Какие кубики бросаются у него в голове? И главное — на что он играет?
Криттентон сядет за убийство. Позже, не сейчас. Вот тебе и кости в стену.
Дэрил Мори тоже решил отказаться от маленьких шагов и осторожного балансирования между риском и надёжностью. И быстро побежал по лесочке. Какая разница, как проигрывать ГСВ, если в итоге всё равно не становишься чемпионом?
Поставил по-крупному. На трёхочковые.
Притащил в раздевалку Хардена, но на этом не остановился: окружил его снайперами, позвал Д’Антони. Того самого, который пытался провернуть это ещё с Нэшем. Только теперь - с математикой.
Трёхочковый — странный бросок. Можно сделать всё правильно и всё равно промахнуться. Даже лучшие снайперы промахиваются чаще, чем попадают. Карри тут не исключение. Парень засыпал с мячом и всё детство пропадал в раздевалках НБА. Но какая разница.
Двадцать семь. Чёртовых. Трёхочковых. Подряд. Всё мимо. И где? В седьмом матче финала Западной конференции. Величайшая шутка, которую я когда-либо видел в баскетболе. Интересно, кто смеялся громче всех?
Хо-хо-хо.
Ты смотришь в экран, и пальцы сами, судорожно, почти непроизвольно, тычут в него. Потому что это не просто спортивная статистика, нет. Вот оно. Вот оно, чёрт возьми. Главное доказательство.
Умеют ли голуби улыбаться?
Старую школу, кажется, пугало именно это. Нестабильность. Нельзя просто взять и приказать мячу идти в кольцо. Можно рассчитать всё до последнего, найти идеальный момент — и всё равно остаться ни с чем.
Мяч в последний миг подпрыгнет на дужке и ускачет куда ему вздумается. Как говорил Рашид Уоллес, мяч не врёт. Но, чёрт возьми, и правду он рассказывает далеко не всю. Иногда кажется, что у него есть собственные планы. И ни один из них не совпадает с твоим.
Как по мне, дело в конце концов не в этой чёртовой математике, а в чём-то гораздо более глубоком. И если вы со мной не согласны — отлично. У меня есть свои аргументы. И цифры тут ни при чём. Ведь Мори и сам не сразу поверил в них.
В первые годы Мори в Хьюстоне цифры говорили, что Мутомбо полезнее Яо Мина. Сам Мори, похоже, не спешил в это верить. Яо был звездой и одним из лучших центров лиги. А табличка говорила другое.
И попробуй тут разобраться, что к чему. И кто тут прав? Цифры на бумаге или издевательская улыбка старого доброго Мутомбо?
В какой-то момент Джефф Ван Ганди, тогдашний тренер «Хьюстона», не выдержал , и спросил Мори: «Well, you either believe this shit or you don’t».
Расчётливый удар под дых.
Можно сколько угодно строить модели, считать вероятности и искать закономерности. Но рано или поздно наступит момент, когда нужно сделать выбор. И всё -таки поставить. Без всяких аргументов.
Ведь в карманах пусто. И цифры тут совсем ни при чём.
Не верите? Ну и ладно.
Детство — штука жестокая. Оно приколачивает внутри нашей головы свои картинки, а потом оставляет нас с ними на всю оставшуюся жизнь. Целый музей не всегда полезных мелочей, запертый изнутри.
И сколько бы ты ни строил из себя взрослого и серьёзного, рационального человека, иногда какая-нибудь старая картинка всплывает в памяти — и ты опять смотришь на неё, как последний дурак и смеешься.
Может, дело вообще не в детстве. Может, всё зависит от того, кто на эти картинки смотрит. Хотя какая, к чёрту, разница.
Я не знаю.
А если я вас так и не убедил — что поделать. Ничего не попишешь. Каждый идёт по своей струне в одиночку. И слова других для многих — даже не ветер. Как писал доктор журналистики Хантер Томпсон.
Напоследок скажу вот ещё что. Уже в 1989 году баскетбол знал, что значит бросать много трёхочковых. Задолго до Карри, Хьюстона и Дэрила Мори. До Орландо. Тогда это был Рик Питино.
Питино был там раньше. Просто тогда мир ещё не воспринимал его всерьёз. Шутка такая.
Никс Питино бросали по 14 трёхочковых за матч. Без всяких заумных расчётов и дорогих кремниевых игрушек. Лига доберётся до этого объёма только через 13 лет — если не считать экспериментов с укороченной дугой.
А до этого он вывел Провиденс в Финал четырёх. Впервые за четырнадцать лет. С глубоким скамеечником Билли Донованом, который уже разочаровался в игре. А команда тем временем бросала по девятнадцать трёхочковых за матч.
Броски Микки Мауса, как их тогда называли.
Но кто сейчас помнит старика Питино, которому уже за 70, и команду, игравшую почти 40 лет назад? Кому вообще сдалась эта история? Я ведь сам сказал, что не буду сильно погружаться в цифры и статистику.
И вот мы уже обсуждаем трёхочковые из восьмидесятых. Отлично. Кажется, я опять зашёл слишком далеко.
Иногда лучше просто смотреть баскетбол.
Комментарии