Роберто Баджо не мог выиграть для Италии чемпионат мира своим последним ударом. Он мог лишь ненадолго отложить поражение. Но память не занимается арифметикой: из финала ЧМ-1994 она сохранила одинокую фигуру в синем и мяч, которому будто до сих пор некуда падать.
На пленке мяч падает.
Он перелетает через перекладину, исчезает из кадра и через мгновение оказывается где-то за воротами: среди фотографов, проводов, рекламных щитов, людей в одинаковых жилетах. Кто-нибудь обязательно возвращает его обратно. У каждого мяча, даже самого несчастного, есть простая физическая судьба — подняться, достичь высшей точки, упасть.
В памяти этот не упал.
Он остается над воротами «Роуз Боула» — белый, небольшой, почти невинный. Под ним стоит Роберто Баджо. Правая нога уже опустилась на газон. Плечи чуть поданы вперед. Голова наклонена не резко, без театрального жеста, словно человек не переживает катастрофу, а прислушивается к чему-то внутри себя.
Клаудио Таффарел лежит слева от центра ворот. Он выбрал угол и проиграл замыслу Баджо: середина осталась пустой. Но мяч ушел туда, где вратарей не бывает, — выше.
Через секунду Таффарел упадет на колени и вскинет руки. Бразильцы сорвутся с центра поля. Кто-то обнимет запасного, кто-то рухнет на газон, кто-то побежит, еще не решив куда. Огромный стадион придет в движение.
Баджо останется стоять.
Этой неподвижности оказалось достаточно, чтобы на нее легло целое поражение.
Матч, из которого исчезли почти все
Финал состоялся 17 июля 1994 года в Пасадене. Бразилия и Италия провели без голов 120 минут, после чего впервые в истории чемпионов мира определили в серии пенальти. Теперь эти два часа обычно пересказывают одним предложением: ничего не произошло, затем Баджо пробил выше.
Но в матче было достаточно мгновений, способных изменить чужую биографию.
В первом тайме Даниэле Массаро получил лучший итальянский шанс и пробил в Таффарела. Во втором Мауро Силва ударил издали. Джанлука Пальюка не удержал мяч, и тот покатился к воротам, уже почти скользнув за линию ворот. Его остановила штанга.
Пальюка прижал мяч к земле, затем поднялся и поцеловал стойку.
Тогда это выглядело забавно — суеверная благодарность человека, которого только что простили несколько сантиметров металла. Много лет спустя Пальюка сказал, что тот отскок фактически спас ему жизнь в футболе: войди мяч в ворота, финал могли бы помнить как его ошибку. Вместо ошибки остался поцелуй.
Память иногда отличается от приговора толщиной в штангу.
В дополнительное время Роберто Баджо пробил издали — Таффарел перевел мяч выше. Потом Кафу прострелил вдоль ворот, и Ромарио не попал с близкого расстояния. Мяч прошел рядом со штангой. Лучший игрок Бразилии замер на секунду, схватившись за голову, но матч продолжился.
Поэтому его простили.
Промах Ромарио мог стоить Бразилии чемпионства. Возможно, стоил бы, забей итальянцы позже хотя бы на один пенальти больше. Но после него еще оставалось время, а время — главный соучастник забвения. Пока игра продолжается, ошибка считается только эпизодом. Лишь последняя получает право называться причиной.
На поле тем временем был Франко Барези — капитан Италии, вернувшийся меньше чем через месяц после операции на колене. Он пропустил почти весь турнир, но в финале играл так, словно тело можно убедить не болеть, если разговаривать с ним достаточно строго.
Баджо тоже вышел травмированным. За четыре дня до Пасадены, в полуфинале с Болгарией, он забил дважды, повредил мышцу задней поверхности бедра и не смог закончить матч. На финал его участие оставалось под вопросом. Он вышел и провел все 120 минут.
Это не оправдывает удар.
Оправдание вообще слишком слабое слово для такого кадра. Оно предполагает спор, в котором нужно решить, виновен человек или нет. Баджо виновен в промахе: он поставил мяч, разбежался и не попал в ворота.
Но в поражении Италии было гораздо больше людей, чем осталось на фотографии.
До Пасадены он все время успевал
В начале чемпионата мира Баджо казался человеком, который приехал на собственный турнир слишком поздно.
Италия проиграла Ирландии. В матче с Норвегией Пальюку удалили, и Арриго Сакки снял с игры именно Баджо, чтобы выпустить запасного вратаря. Действующий обладатель «Золотого мяча» ушел с поля уже в первом тайме.
За весь групповой этап он не забил ни разу.
В одной восьмой финала Нигерия вела 1:0. Италия играла вдесятером. Шла 88-я минута, и турнир уже почти научился обходиться без Баджо. Затем мяч пришел к нему в штрафной. Короткий замах, удар низом в дальний угол — 1:1. В дополнительное время он забил победный пенальти.
В четвертьфинале с Испанией счет снова оставался равным до 88-й минуты. Баджо обошел Андони Субисаррету, оказался почти у лицевой и пробил из угла, из которого ворота выглядят не целью, а узкой щелью между защитником и штангой.
В полуфинале он дважды забил Болгарии.
Пять мячей. Все — в плей-офф. Италия каждый раз подходила к краю, задерживалась там чуть дольше положенного, покачивалась, но Баджо успевал вернуть ее на поле.
Наверное, именно тогда возникло заблуждение, сделавшее последний промах таким личным.
Сначала команда зависела от Баджо. Потом зрители привыкли, что он появляется в конце. Еще немного — и привычка превратилась в обязанность. Раз он успел против Нигерии, должен успеть против Испании. Раз успел против Испании, должен довести до конца полуфинал. Раз привел Италию в Пасадену, должен и там найти выход, которого не видят остальные.
Будто у великого игрока есть не только талант, но и ответственность за стройность сюжета.
Однако финал не был продолжением его истории. Он был матчем двух уставших команд, в котором сюжет никому ничего не обещал.
Баджо получил мяч несколько раз, нанес один опасный дальний удар и постепенно растворился между Дунгой, Мауро Силвой, Алдаиром и Марсио Сантосом. Травмированная нога не дала ему исчезнуть с поля — она просто сделала каждое движение чуть более скованным.
Он все равно остался до серии.
Возможно, потому что никто не представлял Италию без него.
Возможно, потому что никто не представлял серию без его удара.
А возможно, потому что судьба еще не довела до конца свою жестокую шутку.
Пятый
Первым у Италии бил Барези.
Человек, проведший почти безупречный финал после операции, подошел к отметке и отправил мяч выше ворот. Он закрыл лицо руками. Этот удар затерялся среди других промахов и не стал символом поражения.
Марсио Сантос пробил следом — Пальюка отбил.
Деметрио Альбертини забил. Ромарио ответил ударом от штанги. Альбериго Эвани направил мяч по центру. Бранко — в угол.
После трех пар счет был равным: 2:2.
Четвертым у Италии подошел Массаро. Он пробил невысоко, Таффарел угадал и отбил. Затем Дунга развел мяч и Пальюку по разным углам.
3:2 в пользу Бразилии.
Только теперь к отметке пошел Баджо.
Здесь история обычно перестает считать.
Она называет его пенальти решающим, а промах — ударом, отдавшим кубок Бразилии. В бытовом смысле это понятно: после мяча над перекладиной финал закончился. Но в устройстве серии все было иначе.
Баджо не бил на победу.
Даже точный удар не делал Италию чемпионом. Он сравнивал счет — 3:3 — и оставлял Бразилии пятую попытку. Следующим должен был исполнять Бебето. Позже Таффарел прямо говорил: забей Баджо, у Бебето все равно оставался пенальти, которым Бразилия могла немедленно закончить финал.
Италия потеряла преимущество раньше — когда Таффарел отбил удар Массаро, а Дунга забил. Кроме Баджо, не реализовали пенальти Барези и Массаро. У Бразилии ошибся только Марсио Сантос.
Это не мелкая поправка к знаменитой сцене. Это разница между последним виноватым и единственным.
Баджо шел к мячу не за кубком. Он шел просить для Италии еще один удар.
Но история не исполнила даже этой его просьбы.
Как память выбирает крайнего
У коллективного поражения неудобное устройство.
Чтобы его понять, приходится удерживать сразу многое: 120 минут без голов, возвращение Барези после операции, травму Баджо, промах Ромарио, ошибку Пальюки, которую остановила штанга, сейв Таффарела после удара Массаро, гол Дунги, еще не пробитый пенальти Бебето.
Это слишком много для одного образа.
Кадр поступает проще. Он убирает счет, последовательность ударов, партнеров, больную ногу и два часа жары. Оставляет синюю футболку с десяткой, опущенную голову и белый мяч над перекладиной.
Так поражение обретает лицо.
Барези сохранился в памяти великим защитником, совершившим почти невозможное возвращение. Его промах стал послесловием к подвигу.
Массаро остался нападающим великого «Милана». Его удар растворился в руках Таффарела.
Пальюка поцеловал штангу — и превратил едва не случившуюся ошибку в обаятельный эпизод.
Ромарио поднял кубок. Победителю разрешено забывать собственные промахи.
Только у Баджо не оказалось следующего действия, которое могло бы переименовать предыдущее.
Он не успел забить после. Не получил возможность вернуться к центру поля. Не услышал новый свисток. Не смог превратить ошибку в часть матча, потому что матч закончился внутри нее.
Вот почему кадр выглядит таким одиноким. Не потому, что рядом никого нет, — за его спиной уже бегут бразильцы. Просто для всех остальных матч закончился и началась жизнь после него. Баджо остался там.
Еще одна точка
Через четыре года Италия начала чемпионат мира матчем с Чили.
К 84-й минуте она проигрывала 1:2. Судья назначил пенальти. К мячу подошел Роберто Баджо.
У футбола есть склонность выдавать повторение за возможность что-то исправить. Та же белая точка. Та же сборная. Тот же человек. Казалось, теперь удар обязан вступить в спор с Пасаденой.
Баджо забил в нижний угол. Италия спасла ничью.
Этот пенальти часто называют искуплением, но, пожалуй, такое слово унижает оба эпизода. Гол Чили не мог долететь в прошлое и опустить тот мяч под перекладину. Баджо не вернулся в 1994-й. Он просто снова подошел к точке — уже другим человеком, на другом стадионе, в матче с другой ценой.
Настоящего исправления не произошло.
Произошло продолжение.
Это важнее.
Потому что жизнь Баджо не остановилась в той позе, в которой ее любит хранить фотография. После Пасадены он играл, забивал, снова исполнял пенальти, ездил на другой чемпионат мира. Только самый известный кадр отказывался двигаться вместе с ним.
Он и сейчас отказывается.
Мяч все так же висит над перекладиной. Таффарел уходит влево. Бразильцы ждут разрешения побежать. Баджо заканчивает удар и еще не знает, что следующие десятилетия будут возвращать его именно в эту секунду — чаще, чем к пяти голам, которыми он привел Италию в финал.
Мы имеем право помнить промах. Без него рассказ был бы утешительным и потому нечестным.
Но честная память должна вернуть в кадр и тех, кого из него вырезали. Барези, пробившего выше. Массаро, не переигравшего Таффарела. Дунгу, создавшего Бразилии матчбол. Бебето, еще ждавшего своей очереди. Ромарио, который мог решить все раньше. Всю сборную Италии, проигравшую этот турнир вместе.
Тогда фигура Баджо перестает быть памятником виновному и снова становится человеком.
Человеком, который промахнулся.
Не человеком, который один проиграл чемпионат мира.
За воротами «Роуз Боула» тот мяч упал почти сразу.
В памяти Роберто Баджо он летит до сих пор.
Комментарии