В прошлом году мы познакомились с Борисом Черновым – тренером первой ракетки мира в парном разряде Харри Хелиеваары. Из этого выросло интервью о парном теннисе как альтернативном пути к тому, чтобы стать профессионалом и обеспеченным человеком.
В этом году стало известно, что ATP хочет этот альтернативный путь сузить. Появилась информация, что к 2028-му парный разряд на большинстве турниров ждут два существенных изменения:
● Сетки везде сократятся в два раза – и это приведет к тому, что в них будет попадать меньше игроков;
● Призовые сократятся с 20% общего фонда на турнирах до 10%. Освободившиеся средства планируют направить на призовые для одиночников, которые рано вылетают с турниров.
Две этих меры приведут к тому, что намного меньше игроков смогут зарабатывать парным теннисом.
Мы поговорили с Черновым, чтобы понять: как ATP объясняет необходимость таких мер и почему, по этой логике, нужно избавиться от всего тура.
***
«Мое субъективное мнение – все уже решено, и все просто ждут подходящий момент, чтобы это принять.
Я знаю, что парники в данный момент объединяются. У них есть рабочая группа, которая занимается решением этой проблемы. Пути разные – переговоры, требования, прямые и закулисные диалоги с различными персоналиями. Они разрабатывают тактику и стратегию, чтобы противостоять этому решению. Но от сторонников этой идеи я слышу, что это точно будет воплощено.
Это будут огромные изменения с точки зрения профессионального спорта и игроков, которые сейчас им занимаются. В паре в принципе жизнь не сладкая. Те, кто находятся 50-60-м в рейтинге, плюс-минус выходят в ноль и не могут позволить себе на постоянную основу взять тренера.
Почему и эти деньги хотят сократить? Одиночники недостаточно часто играют пару – и руководство считает, что это бьет по зрительскому интересу. В принципе они бы пару не трогали, если бы ее играли одиночники.
Но сейчас они пытаются направить чуть больше денег одиночникам за счет парной реформы. В чем ее суть? Сейчас парники получают 20% призовых фондов на турнирах – а они хотят сократить это число до 10% и направить деньги тем, кто проигрывает в ранних матчах на «Мастерсах».
Это делается, чтобы было меньше недовольства одиночников – потому что вся история с парной реформой стимулируется и расшатывается в первую очередь одиночниками. Плюс есть деятели в ATP – где интересы парного тенниса никто не представляет, хотя в руководстве и есть Марк Ноулс, сделавший себе имя только через пару. Насколько я знаю, 90% руководства считает, что у пары нет будущего, и ее нужно реформировать.
Я точно знаю, что ребят в паре больше всего удивляет, куда эти деньги хотят перенаправить. Вот здесь весь масштаб абсурда. Это лишние 10 тысяч, которые достанутся кому-нибудь из одиночников, когда они в плохой день не смогли пройти первый круг «Мастерса».
А почему никто не говорит, что они половину этих турниров не играют – что они эти «Мастерсы» пропускают и сами отказываются от этих призовых? Почему никто не говорит, что в Цинциннати проводили выставочный турнир микстов для тех, кто вылетел в одиночке, и они не смогли собрать сетку из восьми пар? Там нормальные деньги обещали – 50 тысяч за победу, а нужно было сыграть два или три коротких матча. Оказалось, что никому не надо. Хотя вот же деньги.
Так что тут вопрос не в деньгах. Для тех одиночников, которые пытаются продвинуть идею сокращения парного тура, эти деньги вообще особого значения не имеют. Наверное, для тех, кто первый раз «Мастерс» играет, эти 10 тысяч до налогов, которые превращаются в пять после, важны. Но если рассуждать с точки зрения создания рабочих мест в теннисе, для парников эти 10 тысяч намного важнее – чтобы, например, нанять себе тренера на три дополнительных недели в году».
Почему деньги решили изъять у пары – хотя ATP регулярно отчитывается о хорошей прибыли и может субсидировать призовые из собственных денег?
«На эту тему есть очень много разных мнений, но концептуально все сводится примерно к одному и тому же – чтобы сделать средний класс одиночников чуть более довольным тем, сколько они зарабатывают. Сейчас же все недовольны тем, что мало получают – и ATP таким образом играет на опережение.
Кроме того, есть мнение, что парники используют слишком много ресурсов ATP: физиотерапевтов, тренировочных кортов, еды, транспорта. Так что уменьшение парного разряда – это а-ля оптимизация.
И это все срабатывает, потому что у парного тенниса нет представителей среди тех, кто принимает решения. Плюс игроки достаточно разъединены, у них даже не было единой позиции.
В 2008-м ATP пыталась реформировать парный тур, резервируя в сетках большинство мест для одиночников. Тогда парники во главе с братьями Брайанами подали в суд и добились отмены этого решения.
Хенри обсуждал с ними, как они это сделали – они сказали, что наняли хорошего адвоката и хорошего пиарщика, который правильно преподносил сформулированную позицию. Но сейчас подобное трудно представить.
Во-первых, проблема в том, что тогда ATP была не настолько сильной, как сейчас.
Во-вторых, тогда куда больше одиночников играли пару.
В-третьих, сами по себе братья Брайаны имеют очень большой вес, это легенды.
Сейчас я не уверен, что у парников хватит сил себя отстоять».
Пару не продвигают – поэтому она и не популярна. Но по такой логике из тура надо выгнать почти всех, кроме Синнера и Алькараса
«Нужно же понимать, что пара, одиночка, тренерская работа – это истории про людей. А никто не прилагает даже малейшего усилия, чтобы рассказать про персоналии, чтобы раскрыть идентичность этого спорта и то, как он эволюционировал в нишу, где одиночникам особо и места нет.
Сейчас же понятно, что одиночникам в паре все сложнее и сложнее выигрывать. Во-первых, потому что их карьеры стали энергозатратнее, «Мастерсы» стали в два раза длиннее. Во-вторых, парники стали очень специализированными и отточили элементы в этой нише, за счет которых нейтрализуют одиночников.
Поэтому для одиночников пара уже не источник заработка. Они там особо ничего не выигрывают, даже если хотели бы.
И мы пришли к поощрению одних путем отбора у других. Хотя ATP пару просто не продает – и это даже никто не скрывает. При этом продукт есть – и Олимпиада, и «Большие шлемы», и периодические матчи с одиночниками, которые собирают огромную аудиторию. Есть сумасшедшие розыгрыши – удары и между ног, и в прыжке, и на рефлексах, и кому-то в голову с подачи, и в тело, и вокруг столба. Если кто-то заморочится и каждый день будет нарезать, люди 100% будут это смотреть с огромным удовольствием.
Но надо заморочиться и выделить на это персонал и ресурс. И тут мы упираемся в вопрос, в котором они последние 10 лет варились: а зачем? Они же хотят, чтобы просмотры набирала одиночка.
И никогда не было представителя парного тенниса, который сказал бы: а что у нас в истоке проблемы? Что для нас важно? Создание рабочих место с помощью тенниса, распространение профессионализма? Или, наоборот, сужение тенниса? Мы хотим, чтобы вообще осталось пять человек – потому что №23 в рейтинге тоже ничего не собирает?
Они же постоянно сравнивают пару с одиночкой. Но есть огромное количество примеров, когда пара собирает большие стадионы – например, домашние матчи Кубка Дэвиса с участием местных звезд. Собирает ли она их всегда? Само собой – нет. Но собирает ли стадион матч 74-й ракетки мира против 86-й? Собирают ли №25 и №32 в первом матче дня в Умаге в среду? Не собирают. Сейчас мы видим, что даже Зверев где-то не собирает ту аудиторию, которую собрали бы Алькарас и Синнер. Потому что людям нужна история, баталия, вес игроков. Можно задать очень много вопросов на тему того, что собирает, а что не собирает.
Сравните тогда 62-ю ракетку мира с Алькарасом – и окажется, что он не прибыльный. Избавляемся от него? Зачем он нужен? Отдайте его деньги Карлосу.
Если так рассуждать, теряется вся суть спорта. Нужно же наоборот расширение и предоставление альтернативных возможностей выиграть «Шлем», Олимпиаду, стать частью чего-то большего. Маленькой частью – но все равно быть ею».
Как парникам доказывали, что они никому не нужны
«Была большая презентация, к которой у нас было очень много вопросов.
В ней взяли какой-то отрезок времени и показали, что на этом отрезке парные матчи дали такой-то процент просмотров на Tennis TV, такой-то процент просмотров в соцсетях, такой-то процент проданных билетов. И у них явно было большое желание этими цифрами доказать, что пару никто не смотрит.
Некоторые факты были абсолютно абсурдными. Как, например, можно понять, на что человек купил билеты? Человек покупает ground pass – билет на все внешние корты. И он идет смотреть теннис. Вот он купил себе мерч, браслеты, футболки, два хот-дога, пошел, допустим, на Серундоло с Бергсом – и как-то вяленько. Он ушел на парный матч. А там как-то весело, какой-то розыгрыш смешной. Остался. И тогда как считать, кто продал этот билет?
На двухнедельных «Мастерсах» огромное количество кортов, и на второй неделе матчей практически нет. В Монреале из-за дождя получилось, что в один день было только шесть парных матчей – и не могу сказать, что со стадиона кто-то уходил, потому что там пара. Многие приходят на турнир, чтобы стать частью мероприятия.
А в странах, которые не избалованы теннисными успехами, сильные парники становятся суперзвездами. Как Харри в Финляндии. Потому что всем хочется поддержать своего».
У тенниса куда больше проблем – его слишком много, а матчи и турниры слишком длинные
«Почему у игроков все чаще случается выгорание? Почему игроки все чаще оптимизируют календарь, как Алькарас с Синнером? Почему у Ботика ван де Зандшульпа и Эмиля Руусувуори депрессия? Почему Саша Бублик не едет играть два «Мастерса», где можно выиграть титул, заработать рейтинг, деньги? Почему вместо этого он выбирает время с семьей, чтобы восстановить силы и доиграть сезон?
Тенниса однозначно очень много – и для игроков, и для зрителя. Поэтому зрителю не хватит внимания смотреть все. И при этом у нас же поменялась идентичность зрителя. Он теперь привык к быстрым роликам, к динамичности. И кто пойдет смотреть четыре часа тенниса? Зачем?
Даже мы, тренеры, сейчас уже практически не смотрим матчи. Вместо этого мы заходим в систему скаутинга, где обрезается все мертвое время. Которого очень много.
Сейчас говорят, что в соцсетях ATP популярность набирают ролики не про теннис, а какие-то челленджи, скрытые камеры. Вот что интересно зрителю. Вот это он хочет смотреть – а не сам теннис.
Я сам вырос на хайлайтах. А сейчас заставить зрителя сидеть и смотреть пару и одиночку – это несерьезно. Сейчас у людей намного больше занятий. Можно, конечно, пытаться изменить зрителя – но это же просто глупо».
И что со всем этим делать?
«Смотря кому.
Одиночникам – играть в теннис и не забирать эту возможность у других. Если существует потребность в деньгах, то есть много способов их заработать – не забирая их у 55-й ракетки мира в паре. Потому что у него лишних денег нет, и для него это такая же возможность стать частью профессионального спорта.
Конечно, есть мнение, что пара – ненастоящий спорт, но это уже субъективные рассуждения. Объективно паре уже больше 100 лет. И мнение, что это ненастоящий спорт, лучше оставить при себе и не идти наперекор истории».
Финальная – и главная мысль
«Кто-то может спросить: а почему парники должны жить за мой счет? Но это всегда за чей-то счет. И 90-й в мире сейчас играет за чей-то счет. И, скорее всего, 20-й тоже. На каких-то турнирах даже 10-й играет за чей-то счет. Мы упираемся в очень узкий круг имен, которые действительно создают идентичность спорта и продают ее зрителям.
Невозможно это оптимизировать так, чтобы с экономической точки зрения все было максимально эффективно. И здесь мы упираемся в вопрос: важнее оптимизация и эффективность или расширение возможностей?
Парные игроки говорят, что нужно давать большему количеству людей играть, зарабатывать и в своих узких кругах влиять на людей вокруг себя. А не сужать это окно возможностей».
Фото: Gettyimages.ru/Scott Barbour, Matthew Stockman, Clive Brunskill, Adam Pretty, Julian Finney
Комментарии