Сложно не заметить, как появляется теннис у Микеланджело Антониони. Сначала кажется, что это просто часть пейзажа или безмолвное лирическое отступление, в котором люди перебрасывают мяч через сетку. В действительности здесь есть связь — и довольно личная.
В 1930-х на кортах престижного клуба Marfisa d’Este в Ферраре регулярно пересекались двое молодых людей. Одного звали Джорджо Бассани, второго — Микеланджело Антониони. Первый нарезал круги по красной глине, выигрывал местные кубки и параллельно придумывал сюжеты, которые позже превратятся в роман «Сад Финци-Контини». Второй, известный в узких кругах как Нино, играл на крепком среднем уровне и вовсю готовился препарировать итальянскую буржуазию на киноплёнке.
Сам клуб Marfisa d’Este, начерченный инженером Карло Савонуцци в 1929 году, умудрился пережить даже немецкую оккупацию, хотя солдаты вермахта без лишних сантиментов превратили два грунтовых корта в загон для лошадей. Сразу после войны Антониони вернулся на эти площадки, но уже с камерой. В его дебютной картине «Хроника одной любви» клубные корты превратились в идеальную декорацию для сыщика, который копается в грязном белье героини Лучии Бозе. Белый фланелевый фасад, глухой стук мяча и экзистенциальный холод — Антониони довольно рано нащупал, что спортивная площадка отлично аккумулирует человеческое одиночество.
Позже режиссёр уехал снимать в Англию, где теннис продолжил мелькать в его кино. Американские критики любили душнить, обвиняя Антониони в занудстве и злоупотреблении бессмысленными деталями, но Нино упрямо продолжал оставлять сетки и корты где-то на заднем плане. В финале английской новеллы фильма «Побеждённые» корт возникает прямо под окнами суда, где человека судят за убийство. Пока в одном пространстве заканчивается человеческая жизнь, в другом люди совершенно буднично продолжают перекидывать мяч. Для Антониони эта бытовая суета и была частью реальности.
Когда интервьюер Чарльз Томас Сэмюэлс в 1969 году попытался назвать теннис легкомысленным развлечением, Антониони почти оскорбился: игра была для него абсолютно серьёзным делом.
Пиком этой истории стал финал «Фотоувеличения», снятый на кортах Maryon Park в Лондоне. Модный фотограф Томас в исполнении Дэвида Хеммингса весь фильм пытается поймать реальность через объектив, увеличивая фотографии в поисках того, что могло произойти в парке. В финале он оказывается рядом с группой мимов, которые играют в теннис без мяча и ракеток.
Сначала Томас просто наблюдает. Потом мяч, которого нет, перелетает через сетку и оказывается за пределами корта. Томас поднимает его и бросает обратно.
Именно в этот момент зритель начинает слышать то, чего физически не существует: стук мяча о ракетку. Камера остаётся на лице Хеммингса, а невидимая игра продолжается. Человек, который весь фильм пытался отделить реальность от иллюзии, в конце сам соглашается принять правила игры.
Читайте ещё:
Футбол, панк и поэзия: Как футбольные ультрас Белграда превратили трибуну в арт-высказывание
Инди-рок спасает футбол и пабы
Комментарии