12 мин.
0
«Я самокритичная, самоироничная». Поговорили с Ариной Соболенко о взрослении

Встреча в Tiger Hood.

После завершения «Уимблдона» и небольшого отпуска первая ракетка мира Арина Соболенко впервые за очень долгое время оказалась на кортах, где выросла.

Совместно с First&Red она открыла две новых грунтовых площадки на территории минского СДЮШОР «Смена», где тренировалась в детстве.

Неподалеку от уютных пятиэтажек и полусонных дворов появился Tiger Hood.

Открытие стало масштабным событием, о котором знали далеко не только фанаты тенниса. Вот, например, диалог девочки-подростка с бабушкой на скамейке, подслушанный во дворе недалеко от «Смены».

– Ой, Вика, ты такая взрослая. Как учеба?

– Вот девять классов закончила. Теперь поступать буду.

– Молодец. Хочу сказать тебе, что ты изменилась. Повзрослела.

– Спасибо. А вы-то как?

– Потихоньку.

– И правильно, спешить никуда не надо.

– Хороших тебе оценок, Вика. Ой, постой. Ты знала, что тут Арина Соболенко приехала?

– А мы туда как раз и идем.

Соболенко на мероприятии поотвечала на вопросы детей (и мы узнали, что у Новака Джоковича нет телеграма), провела мастер-класс (давала точечные и индивидуальные советы в духе «куда ты так плечи разворачиваешь» или «надо какое-то время одной рукой бэкхенд поиграть – тогда руки расслабятся и бэкхенд лучше форхенда станет») и раздала много автографов.

По ходу мероприятия она не раз подчеркивала, как для нее важна роль образца для подражания – и в рамках этой роли она не только помогает детям, но и заряжается энергией сама.

А потом Соболенко дала нам интервью. В таком месте, где она начинала играть, и на таком этапе карьеры – уже есть великие достижения и большой опыт, но и болезненных неудач полно, – мы поговорили о взрослении.

Тренеры: почему спор и разговор – разные вещи

– Ваш первый тренер Елена Вергеенко рассказывала, что вы с ней спорили чуть ли не с самых первых тренировок. Что вам не нравилось? Откуда была готовность спорить?

– Я, конечно, была прям-таки тяжелым ребенком. Я была нетерпеливой на корте, а все упражнения у нас были на качание, как мы это в тот момент называли. Наверное, я из-за этого злилась, когда мне делали замечания. Я же еще и гордая была.

Поэтому мы с ней и не сошлись. Конечно, мы долго все равно проработали, но потом она сказала, что такая же упрямая – поэтому мы до конца путь не прошли.

– Насколько вы сейчас готовы поддушивать свое мнение и свое упрямство ради плодотворного сотрудничества?

– Не могу сказать, что много спорю с командой или что мы не сходимся во мнениях. Бывают, конечно, моменты, когда мне кажется, что я более права, но зачастую я просто слушаю и исполняю.

Это же вопрос доверия. Когда ты доверяешь команде и окружению, когда вы на одной волне, такие вопросы обычно и не встают. Вы просто двигаетесь в одном направлении – не споря и не ругаясь.

– То есть в детстве вы с тренером спорили чаще и больше, чем сейчас?

– Однозначно. Со временем ты учишься, что все можно решить разговором, а не спором, и что люди вокруг тебя желают тебе лучшего.

– Спор и разговор – кардинально разные вещи?

– Ну да. Спорить можно эмоционально, упрямо – и гордость не позволяет принять чье-то решение. А в разговоре вы просто спокойно рассказываете свои точки зрения и приходите к общему знаменателю. И это помогает избегать каких-то острых ситуаций.

Семья: как закалялась «спортивная совесть»

– Рассказывают, что вы довольно рано попросили родителей не ходить на ваши матчи. Это правда?

– Да. Мне было лет 13-14. Это больше папы касалось. Он мог просто смотреть и переживать за меня, даже не злиться – но мне все время казалось, что он злится. И мне не хотелось разочаровывать родителей. А когда я видела этот взгляд, мне казалось, что все – конец света, я плохой ребенок, и у меня ничего не получится.

Поэтому я попросила его больше не приходить, чтобы не было такого эмоционального раздражителя.

– Насколько легко было в детстве сказать самым важным людям в жизни: «Ребята, не приходите, пожалуйста»?

– Думаю, в каждой семье можно подобрать слова и разобраться в любой проблеме. Я знала, что мне семья желает лучшего, и знала, что они поймут. Возможно, сначала поругаемся. Но я была уверена, что в итоге они выберут то, что лучше для меня, – а не захотят что-то доказывать.

– С учетом того, что вашему отцу не довелось увидеть ваше главные победы, нет сожалений, что пришлось попросить его не приходить на матчи?

– Да сожалений много на самом деле. Но это было в детстве.

Лет в 17 я стала очень близка с отцом, поняла его характер. Когда взрослеешь, по-другому смотришь на многие моменты от родителей, до тебя что-то доходит.

Сожалений много. Жалею, что не успела его привезти ни на один турнир – хотя планировала.

Когда теряешь близкого человека, сожалений всегда много. Вспоминаешь какие-то глупые и ненужные ссоры. И готова отдать все, чтобы вернуть время назад – и просто посидеть рядом.

– Вы сказали, что с возрастом лучше понимаешь, что двигало родителями. Вы что для себя поняли?

– Они просто пытались сделать меня сильнее, закалить характер, чтобы я понимала, что упорство и трудолюбие будут ключевыми в достижении успеха.

Они видели, что я любила этот спорт, и понимали, что, если я хочу добиться успеха, многими вещами нужно жертвовать. И многие вещи они делали чисто ради того, чтобы я себя лучше поняла и имела наибольшие шансы добиться успеха.

– В детстве готовность жертвовать исходила больше от вас – или воспитывалась и насаждалась снаружи?

– Естественно, это было не без слов родителей и наставников. Но потом и сама в какой-то момент начинаешь понимать.

Воспитывается спортивная совесть. Ты не можешь пропустить тренировку, чтобы погулять. Ты уже сама понимаешь, что это тебе помешает и ты не сможешь чего-то добиться. Это уже что-то внутри тебя.

Я, если честно, не могу сказать, что мною двигало во многих моментах. Наверное, действительно какая-то любовь к спорту. И какая-то мечта.

– Есть человек, который сыграл самую большую роль в воспитании спортивной совести?

– Думаю, что мой папа.

– Если говорить о закалке, вы недавно рассказывали, что в 13 лет заметили финансовые проблемы у семьи. Как они сказались на вашем желании добиться успеха?

– В детстве ты просто не понимаешь многие моменты. Ты видишь проблемы, но не понимаешь, почему их не могут решить. Ведь просто надо столько-то и столько-то – и все.

Я благодарна родителям, что они не сдались и отдали все, что только можно, чтобы я продолжала заниматься. И мне повезло, что у нас была академия, у нас была хорошая структура, выделялись финансы, спонсировались поездки, тренеры и так далее. Мне просто очень повезло.

– Как часто вы рефлексируете о детских уроках, которые сделали вас тем человеком, которым вы стали?

– Очень часто возвращаешься назад – особенно после больших побед. Поэтому многие, как мне кажется, и падают на корт и плачут – у тебя просто пролетают многие моменты, когда ты мог сдаться и сказать, что не судьба, не получится.

– Когда у вас был самый большой порыв сдаться?

– Конечно, после тяжелых поражений, или когда большие финансовые проблемы, или когда просто череда неудач – в такие моменты хочется все бросить.

Когда у меня была проблема с подачей и я долго не могла найти причину, конечно, хотелось сдаться. Потому что уже как будто вселенная говорит, что пора завязывать.

Жизнь: мемы про Slavic girl и образ львицы-тигрицы

– Когда вы осознали себя взрослым человеком?

– Всегда кажется, что ты чего-то не понимаешь и чего-то не знаешь, что нужно что-то новое учить, набираться опыта.

Не знаю, может быть, в 25 лет. Опять-таки, это я сейчас смотрю назад. Наверное, в 25 лет я уже стала взрослой, более-менее понимающей. Так-то всегда есть переходный возраст, когда ты думаешь, что ты самая умная и все знаешь. А потом смотришь назад и думаешь: ну капец я тупая была.

– У вас переходный возраст до скольки затянулся?

– Мне кажется, из-за спорта у меня не было прямо настоящего переходного возраста. Но эмоциональный пик был лет с 14 до 16.

– Что для вас нынешней, 28-летней, значит быть взрослым человеком?

– Нести ответственность за какие-то вещи. Понимать, что ты не можешь что-то себе позволить – потому что многое на кону. Наверное, в этом и есть взросление – когда ты понимаешь ценность многих вещей, проходишь через кучу тяжелых препятствий, когда понимаешь сущность многих людей.

– Последние годы вы развиваете медийность – больше снимаете контента для соцсетей, появляетесь в глянце, в рекламе. Это результат понимания, что спортивный век короткий – и надо максимум из него выжать? Или стечение обстоятельств?

– История с социальными сетями началась еще до огромных-огромных побед. Я просто поняла, что мне нужно делиться собой с людьми, чтобы люди понимали, кто я такая на самом деле. На корте же может быть тяжело проникнуться, если уже меня не знаешь. А в соцсетях легче понять, кто я такая, какая в жизни – и поэтому легче понять мои эмоции на корте, все равно меня поддерживать и чувствовать какой-то коннект.

А медийность… Всегда же интересно посмотреть, как далеко ты можешь зайти. Не думаю, что это связано с коротким спортивным веком. Просто ты видишь возможность, учишься, знакомишься с новыми людьми. Это все огромный путь, огромный опыт – и следствие колоссальной работы.

– Что вы думаете, когда вам в соцсетях попадаются, например, мемы со знаменитым уже «##### вы мне здесь?!»?

– Блин, конечно, меня это забавит. По факту мы же все такие, все можем выругаться, позволить себе слабину. Меня это никак не разочаровывает. Наоборот, это меня сближает с людьми, и люди понимают, что мы все одинаковые.

– По моим ощущениям, в теннисной среде ваш образ раньше строился на перерывах с Турсуновым, где он вкрадчиво вам что-то объясняет. А сейчас вы львица-тигрица, которая сама кого хочешь разорвет. Этот сдвиг – сознательная работа или стечение обстоятельств?

– Я просто окружила себя правильными людьми. Наверное, это мне помогло, дало веру в себя.

Я на корте одна, но за кортом идет огромная работа большой команды, которая делает все, чтобы я могла себя спокойно и уверенно чувствовать. И на корте потом мне помогают, я не одна, я вижу знаки, слышу подсказки.

Характер-то у меня, да – я могу напролом пойти, не сдамся. Но это огромная работа команды.

– Насколько вас цепляют мемы про Slavic girl или New Rich, которые про вас делают?

– Меня в принципе тяжело зацепить. Я самокритичная, я самоироничная. Как будто в мире есть кто-то идеальный.

Поэтому меня тяжело задеть.

Теннис: какие есть ошибки и как их избегать

– Про теннисную зрелость. Как выглядит теннисный опыт? И почему, несмотря на ваш огромный опыт, все равно бывают ситуации, когда вы будто сами себе проигрываете?

– Опыт – это куча ошибок, куча преодоления каких-то моментов. Тяжело быть идеальной версией себя каждый день – особенно в том потоке, который у нас в теннисе. Это просто невозможно.

Эти ошибки, эти поражения, это изучение себя – это все движение к победам. Это банальная фраза, но настолько точная: не бывает больших побед без поражений.

Это все часть моего пути. И даже если я матч проиграла, в следующем стала лучше и выиграла, все равно нет никаких гарантий, что потом я не ошибусь. В этом же и красота спорта – ты наблюдаешь, как люди проходят через тяжелые поражения, учатся, становятся лучше.

И это большой путь. Невозможно быть непобедимым.

– Поражение от Гауфф на US Open-2023, от Гауфф на «Ролан Гаррос»-2025 и от Шнайдер на «Ролан Гаррос»-2026 – это одна и та же ошибка или разные?

– Абсолютно разные. Абсолютно. Они со стороны могут быть похожими, но когда ты внутри и проходишь через эти моменты, то ошибки абсолютно разные.

– Какую еще работу над собой вам нужно провести, чтобы добиться в теннисе всего, что вы хотите добиться?

– Наверное, мне уже пора понять, насколько я сильная. Многие поражения идут из-за того, что я допускаю маленькую мысль, маленькое сомнение, задаюсь какими-то глупыми вопросами во время матча. И получаются вот такие поражения.

Иногда я, может быть, себя недооцениваю.

Фото: First&Red; instagram.com/arynasabalenka; PsnewZ/Keystone Press Agency/Global Look Press; Павел Ниткин

logoАрина Соболенко
logoWTA