15 мин.
0
Прекрасная музыка в исполнении настройщиков струн Ролан Гарроса

 

Еще одна статья о струнах тенниской ракетки. На этот раз речь идет о централизованной службе по перетяжке теннисных ракеток на прошедшем РГ.

Прим. переводчика:

"Привожу перевод статьи. Я особо не вычитывал, поэтому возможны мелкие ошибки.

В оригинальном названии «French Open′s racket stringers play beautiful music» используется игра слов («stringer» - специалист по натяжке струн теннисной ракетки)."

 

Прекрасная музыка в исполнении настройщиков струн Ролан Гарроса.

Дуглас Робсон, для USA TODAY

5/30/2011

 

Видео:

Babolab - Step 1: Players Desk

http://www.youtube.com/watch?v=Op7zdlh98Jg

Babolab - Step 2: Cleaning Zone

http://www.youtube.com/watch?v=mWIbhCtncjI

Babolab - Step 3: Stringing Zone

http://www.youtube.com/watch?v=aKinBj6ziZ4

Babolab - Step 4: Logo Zone

http://www.youtube.com/watch?v=_mszUkKauOI

Babolab - Step 5: Players Desk Bis

http://www.youtube.com/watch?v=BaV6Kcozxy4

 

Париж. – Для игрока в теннис, его или ее ракетка – это Страдивариус, бесценный инструмент для высокого уровня игры, дающей средства к существованию.

На ФО эти инструменты профессионалов тонко настраиваются в так называемой «Баболабе», находящемся там же центре по натяжке струн под управлением французской компании Баболат.

Расположенный в подвальном выставочном павильоне наискосок от корта Филипп Шатрие, он не бросается в глаза. Но результаты его работы весьма существенны.

Это вовсе не скрыто от посторонних глаз, - любой болельщик может прийти и посмотреть на то, как выбор оружия Рафаэля Надаля готовят для битвы.

Баболат, который принял вахту по сервису в этом году, впервые с 1987 года, нанял 16 специалистов по натяжке струн из восьми стран, включая тех, кто работал со сборной Испании (Кубок Дэвиса), Аргентины и Великобритании.

В течение всего 15-дневного турнира, в центре использовали примерно 2.8 мили (4.5 км) струн - как у семи Эйфелевых башен, поставленных друг на друга – обработали 3200 ракеток, или более 200 за день. Об этом сообщил Патрик Гулью, менеджер службы натяжки струн.

В отличие от весьма противоречивых отзывов игроков о новых мячах Баболат, которыми снабжается турнир, служба натяжки была выше всяких похвал.

Это особенно приятно Эрику Баболату, исполнительному директору в пятом поколении французской компании, которая изобрела натуральные струны в 1875 году.

«Возвращаемся к своим корням», сказал Баболат, который начал делать натяжку струн на ТБШ еще в начале 1990-х.»

На самом деле центр больше похож на хай-тек потогонную мастерскую, чем на лабораторию.

Представьте себе эльфов Санта Клауса перед Рождеством, лихорадочно выкладывающих, вытягивающих и плетущих длинные пряди из натурального волокна или лавсана (полиэстера), - и все это доступно для публичного наблюдения. Мешки с незаконченной работой или выполненным заказом висят за спиной каждого специалиста по натяжке, как сгрудившиеся летучие мыши, висящие на отдыхе вниз головой.

Работа состоит из нескольких стадий.

После того, как информация о натяжке введена в базу данных, рабочие срезают старые струны ракетки, очищают края и отверстия от красной пыли, упаковывают их по инструкции и развешивают их за спиной специалиста по струнам для завершения работы.

Специалисты по трафаретам наносят на струны логотип, если игрок не предпочитает делать это сам. Всем говорят, что ракетку можно забрать примерно после 15-20 минут, но здесь нет установленных стандартов.

«Стандарт-это то, когда им нужно на самом деле», говорит Роджер Далтон, который курирует натяжку на Уимблдоне.

Это не останавливает игроков от попыток нарушить систему.

Далтон говорит, что игроки делают все возможное, чтобы побыстрее получить ракетку. «Они говорят, что им нужно получить ее через час, хотя в реальности это три часа», говорит он. « Вы должны быть с ними немного построже».

Со времен Эрика Баболата в процессе многое изменилось.

В центре используют веб-софт для того, чтобы найти и ввести любую спецификацию для каждого игрока. Игроки могут сделать заказ через предназначенный для этого компютер в гостиной для теннисистов или непосредственно в центре. Извещение о том, что ракетка готова высылается емейлом или СМС.

Игроки платят наличными или кредиткой. Оплата может быть вычтена из призовых денег. Цена варьируется – 25 евро (35 долларов) для участников основной сетки, 20 евро (28 долларов) для квалифаев и 15 евро (21 доллар) для юниоров.

Для срочного заказа, когда ракетка нужна игроку, находящемуся на корте, существует то, что Крис Годро, американский специалист по натяжке, работающий соло, называет «Свет в пещере летучих мышей» - вращающаяся мигалка срочного вызова, загорающаяся, когда ракетка нужна игроку прямо на корте.

На каждом корте есть кропка, влючающая оранжевый маячок, расположенный в углу рядом с местом для игроков, где игроки или их эмиссары оставляют ракетки.

«На Уимблдоне прибегают бойгерлы», говорит Далтон. «Этот тип нововедений мы тоже можем использовать».

Внутри павильона два больших дисплея показывают карту событий для каждой из станций натяжки. Мониторы показывают, чьи ракетки находятся в работе – в этот день это были ракетки Сании Мирзы из Индии и На Ли из Китая. Показывается также тип ракетки, натяжение струн и их диаметр. Туда-сюда снуют игроки и тренеры.

В воскресенье Хавьер Пилес, тренер Девида Феррера забежал с ракеткой Принс для сеяного седьмым испанца.

«Нужно сделать в течение часа», попросил он.

Пилес захватил также пару наклеек, совершенно новых, упакованных в пластик.

«Система действительно хорошая», говорит Пилес перед тем, как умчаться.

Несмотря на унификацию, это не похоже на сборочный конвейер.

У каждого специалиста по натяжке есть свои особенности, хотя и слабо выраженные. Манеры, с которыми он вытягивает, переплетает, шнурует или проталкивает длинные концы, различны. Искусство гобелена 21 века.

«У каждого из них свое собственное ощущение», говорит Люсьен Ноге, один из топ гуру Баболата. Ноге, который за свою карьеру проработал на 55 ТБШ, обучает сейчас секретам профессии других, он даже обучал юного Эрика Баболата.

Как и владельцы любого струнного интрумента, теннисисты имеют широкий спектр предпочтений. Некоторые пользуются натуральными струнами. Некоторые используют синтетику. Некоторые любят, чтобы вертикальные струны были натянуты особым образом, отличащимся от горизонтальных струн.

Около 60% профессиональных теннисистов используют на Ролан Гарросе комбинацию струн, в их числе Роджер Федерер и Новак Джокович. Обычно игроки комбинируют натуральные струны с синтетическими, такими как Luxilon, для усиления спина без потери чувства мяча, которое могут обеспечить только натуральные струны, о чем настаивают некоторые игроки.

Чем слабее натяжка горизонтальных струн, тем сильнее могут двигаться вертикальные струны. Это означает увеличение трения и вероянтно более сильный спин. Это также означает бОльшую запасенную энергию в пружине или мощность. Побочным эффектом более сильного трения является снижение контроля и надежности.

По мнению Ноге, пятикратный чемпион ФО Надаль, который в понедельник прошел в четвертьфинале Ивана Любичича в трех сетах, не нуждается в разном натяжении струн, несмотря на то, что у него очень сильные топспины, потому что его способность бить по мячу уникальна.

Натяжение струн находится в диапазоне от кирпиче-подобных 79 фунтов (36 кг) до спагетти-подобных ослабленных 26 фунтов (12 кг) – натяжения, которое, по словам Ноге, «больше подходит для бадминтона».

У защищающей прошлогодний титул Франчески Скьявоне струны натянуты на 55 фунтов (25 кг). Надаль начал турнир с 56 фунтов, но после того, как едва не проиграл в первом раунде Джону Ишеру, испанец снизил натяжение на два фунта, потому что не ощущал, что мяч при ударах выстреливается достаточно сильно.

Близнецы Брайены, при всей их одинаковости, не меняются ракетками.

Боб использует натяжение 55 фунтов для вертикальных струн и 51 фунт для горизонтальных; Майк предпочитает 52 фунта для вертикальных и 49 фунтов для горизонтальных. Оба используют комбинацию из натуральных и синтетических струн.

По словам Ноге, игроки приносят на корт 4-10 ракеток. Игрок номер один Надаль приносит шесть. «Все зависит от того, насколько они богаты», шутит он.

Число узлов при заказе на перетяжку может быть, ну скажем, запутанным.

По определению, для гибрида необходимо две раздельные стреньги (нитки) струн и четыре узла. Но некоторые игроки, использующие одну струну, до сих пор предпочитают, чтобы вертикальные струны и горизонтальные струны завязывались отдельно, что также требует четырех узлов.

В этом нет никакой технической необходимости, говорит Жан Жак Пупон, еще один топ -стрингер Баболата, который готовил все ракетки Надаля, а также работал со сборной Франции на Кубке Дэвиса, Кубке Федераций и на Олимпийских играх.

«Это психологическое» говорит он.

Немногие избранные игроки – Джокович, Федерер и Мария Шарапова – используют личных специалистов по натяжке. Но подавляющее большинство приходит в Баболабу.

Менеджер службы натяжки струн Гуйю пытается свести игроков со специалистами по натяжке из того же региона, которые говорят на одном языке. В этом случае не будет трудностей с переводом. Он также пытается сделать так, чтобы игрок пользовался услугами одного и того же специалиста по натяжке и на одном и том же станке, ради стабильности.

«Мы стараемся не делать ошибок», говорит Гуйю

В редких случаях ракетку не принимают, либо потому что игрок не удовлетворен силой натяжения, либо он изменил свое мнение после игры.

Долго длится день. Центр открыт каждый день с 7 утра до 11 ночи.

Утро и вечер самые напряженные. Специалисны по натяжке струн, выбранные по критерию скорость и точность, проводят часы, стоя на ногах и снабжаются специальной обувью, сделанной в их честь из войлока теннисных мячей.

«Я знал, что не в отпуск поеду», говорит житель Коннектикута Годро, сезонный профессионал-стрингер, первый раз работающий на ТБШ.

Плохие привычки в натяжке струн могут привести к неприятностям.

Педантичные игроки приносят свои наклейки за день до игры. Некоторые откровенно ленятся. «Мы в курсе, кто из игроков неорганизован», говорит Далтон. «Когда мы видим их в списке, то начинаем нервничать, если ракетка не доставлена вовремя», добавляет он.

Игроки могут быть мучительно мнительными в деле подготовки ракетки - вплоть до отрыва от реальности.

«Иногда это похоже на психоз или является следствием предрассудков», говорит Ноге.

В любом случае эти детали являются строго охраняемым секретом. Ноге сохраняет доверительные отношения в связке игрок-специалист по натяжке, подобные отношениям пациент- доктор Спрашиваю его, кто из игроков наиболее мнителен в отношении натяжки струн. Словоохотливый француз замыкается.

«Это закрытая информация», отвечает он.

 

Нет слов выразить мою благодарность cermatle-ю!

Но скажу просто по-человечески, Большое Спасибо!  

 

French Open′s racket stringers play beautiful music

By Douglas Robson, Special for USA TODAYUpdated 5/30/2011

At the French Open, these tools of the trade are fine-tuned at the so-called "Babolab," an on-site stringing center run by the French company Babolat.

Situated in the tournament′s underground exhibition pavilion across from Court Philippe Chatrier, the placement is far from prominent. But the work is essential.

Not that it′s hidden; any fan can walk up and watch Rafael Nadal′s instrument of choice being prepared for battle.

Babolat, which took over the service this year for the first time since 1987, has recruited 16 stringers from eight countries, including national team (Davis Cup) stringers from Spain, Argentina and Great Britain.

During the course of the 15-day tournament, the center will use roughly 2.8 miles of string — equivalent to seven Eiffel Towers stacked on top of one another — and handle 3,200 rackets, or more than 200 per day, according to Patrick Gouilloud, the stringing service manager.

Unlike the uneven reviews from players for the new balls Babolat is providing in Paris, the stringing service has been praised.

"They have it down to a science," says American Bob Bryan, who with brother Mike is part of the top-ranked doubles team in the world.

That pleases CEO Eric Babolat, the fifth-generation CEO of the French company, which invented natural gut strings in 1875.

"It′s going back to our roots," said Babolat, who got his start stringing rackets at majors in the early 1990s.

In truth, the center is more high-tech sweatshop than lab.

Picture Santa′s elves in December, feverishly clamping, pulling, and weaving long strands of natural gut and polyester — all in public view. Bags containing unfinished or completed jobs dangle vertically behind each stringer like huddled bats resting upsidedown.

The job is a multistep process.

Once the stringing information is logged in a database, workers snip the old strings out of the racket; clean the edges and holes for any remaining red dust; package it with instructions and hang it behind the stringer to complete the job.

A dedicated stencil-ist applies logos to the string afterwards, unless the player prefers to do it himself.

All told, they can turn a racket around in 15-20 minutes, but there is no set standard.

"The standard is when they need it," says Roger Dalton, who oversees stringing at Wimbledon.

That doesn′t stop players from trying to game the system.

Dalton says players will proffer anything to get a racket turned around quickly.

"They say they′ll need it in an hour when they really need it in three," he says. "You have to be a little bit firm with them."

The process has come a long way since Eric Babolat′s days.

The center uses web-based software that tracks and logs all stringing specifications for each player. Players can order jobs via a dedicated computer in the players′ lounge or directly at the center. Notification that a racket is ready is delivered by text or email.

Players pay by cash or credit card. The fee also can be subtracted from prize money. Cost varies — 25 Euros (about $35) for main draw participants, 20 Euros (about $28) for qualifiers and 15 Euros (about $21) for juniors.

For rush jobs when a player needs a racket while on court, there is what Chris Gaudreau, the sole American stringer, calls the "Batcave light" — an emergency rotating strobe that flashes if a player needs a racket while on court.

Each court has a button that activates the orange beacon, which sits in a corner next to the main desk where players or their emissaries drop off rackets.

"At Wimbledon the ball girls just run it in," Dalton says. "It′s the kind of innovation we could use."

Inside the pavilion, two large video screens display a map showing each stringing station. Monitors display whose racket is being strung — on this day, India′s Sania Mirza and China′s Li Na. It also lists the racket type, tension, and string gauge, or thickness.

Players and coaches whisk by.

On Sunday, David Ferrer′s coach, Javier Piles, scurried up to the desk and dropped off a Prince racket for the seventh-seeded Spaniard.

"I need it in an hour," he says.

Piles also picked up another two sticks that were pristine and perfectly wrapped in clear plastic.

"The system is really good," Piles says before dashing off.

Despite its uniformity, this is no assembly line.

Every stringer has a personal touch, however subtle. The manner in which a stringer pulls, laces or pushes the long strands into place makes a difference. It′s 21st century tapestry.

"Every one of them has their own sensibility," says Lucien Nogues, one of Babolat′s top stringing gurus.

Nogues, who has worked 55 majors in his career, now teaches his craft to other stringers and even taught young Eric Babolat when he was a child.

Like any stringed instrument, players have a wide variety of preferences. Some use gut. Some use synthetics. Some like a certain tension in the main strings (which run vertically) and a different one in the cross strings.

About 60% of pros at Roland Garros use a blend of strings, among them Roger Federer and Novak Djokovic. Typically players blend gut and synthetics like Luxilon for maximum spin without losing the feel some players insist only gut can provide.

The looser the cross strings, the more the main strings can move. That means more friction, and likely more spin. It also means more spring, or power. The downside is that greater friction means a loss of control and less durability.

Five-time French Open champ Nadal, who advanced to the quarterfinals Monday against Ivan Ljubicic in straight sets, doesn′t need the varied tensions despite his topspin-laden shots because of the unique way he strikes the ball, according to Nogues.

String tensions range from a brick-like 79 pounds to a spaghetti-loose 26 pounds — a tension Nogues says is "better for badminton."

Defending French Open champion Francesca Schiavone strings her rackets at 55 pounds.

Nadal started the tournament at about 56 pounds, but after a narrow first-round escape against John Isner, the Spaniard lowered the tension by about two pounds because he didn′t feel he was getting enough pop on his shots.

The identical twin Bryans, for all their well-chronicled similarities, don′t share racket proclivities.

Bob uses 55 pounds in the mains and 51 pounds in the cross; Mike prefers 52 pounds in the mains and 49 pounds in the cross. Both use a gut-polyester blend.

According to Nogues, players bring an average 4-10 frames on court. No. 1 Nadal carries six.

"It depends on how rich they are," he jokes.

The number of knots in a stringing job can become, well, knotty.

By definition, a hybrid requires two separate strands of string and four knots. But some players using a single string still prefer that the main and the cross strings be tied separately, which also requires four knots.

There is no discernible technical reason for this, according to Jean Jacques Poupon, another top stringer at Babolat who prepares all of Nadal′s rackets and also works for the French Fed Cup, Davis Cup and Olympics teams.

"This is psychological," Poupon says.

A few select players — Djokovic, Federer, and Maria Sharapova, to name three — use a personal stringer. But the vast majority shows up at the Babolab.

Stringing service manager Gouilloud tries to align players with stringers from the same region or who speak the same language. That way, nothing is lost in translation. He also tries to match the same player with the same stringer and machine for consistency′s sake.

"We try to make no mistake," Gouilloud says.

On rare occasions rackets are rejected, either because a player is not satisfied with the tension or they have changed their mind after playing.

Hours are long. The center is open from about 7 a.m to 11 p.m. each day.

Mornings and nights tend to be busiest. The stringers, culled for their speed and precision, spend many hours on their feet and received special shoes made of tennis-ball felt in honor of their work.

"I knew this wasn′t going to be a vacation," says Connecticut resident Gaudreau, a seasoned professional stringer working at his first Grand Slam tournament.

Bad stringing habits can cause anxiety.

Well-organized players bring their sticks in the day before they play. Some are notoriously slack.

"We know the players that aren′t organized," Dalton says. "We see them on the schedule and start to get nervous if the rackets haven′t come in," he adds.

Players can be excruciatingly particular about racket preparation — to the point that it flies in the face of reality.

"Sometimes it′s mental" or a function of "superstition," Nogues says.

Still, those details are closely guarded secrets. Nogues treats the player-stringer relationship like a doctor and his patient.

Ask him which players are most particular about their string jobs and the loquacious Frenchman is guarded.

"That′s classified," he says.