Из Пекина в Пекин с перерывом в четыре года: после медальной командной гонки и нынешнего возвращения на международную арену — уже в другую реальность, в другие скорости. Сергей Трофимов готовится выйти на старт на Кубке мира — 2026. Поговорили с ним об эмоциональном фоне этого возвращения.
— Всё это волнительно, конечно, — говорит он. — Но есть желание выступить, начать закрепляться на международной арене, чтобы завоевать квоты, чтобы туда могло выехать больше наших спортсменов.
— Четыре года — будто целая жизнь. У тебя столько перемен случилось.
— За это время мы с Дашей сыграли свадьбу, у нас родился сын — Лев. Потом начали бегать по этапам Кубка России и думали, что это отстранение вот-вот закончится. Позитивного настроя становилось всё меньше. Я и в этом сезоне не настраивался на то, что получится вернуться на международную арену, а о том, что едем на Кубок мира, узнал за полтора месяца до выезда.
— Тебе не хотелось бросить спорт?
— Скажу честно — хотелось. Хотелось начать заниматься уже чем-то другим, чтобы это приносило доход — на жизнь. Ну и, возможно, на какие-то интересные идеи — та мысль с кофейней не выходит у меня из головы.
— Допуск до «международки» включил психологические резервы?
— 100% это так. Мы с Дашей тут как раз разговаривали на эту тему, и она считает, что за последние полтора месяца настрой у меня изменился, и это видно. Говорит, я на лёд выхожу тренироваться, и желание выкладываться, отработать по полной прям заметно, в отличие от последних двух лет. Да и я сам чувствую в себе прилив сил, хочется улучшать результат, прогрессировать в техническом плане, увеличивать силу, выносливость. Вот такие мысли. Хорошие (улыбается).
— У тебя поменялся тренер?
— Да, уже второй сезон тренируюсь под руководством Даниила Беляева, сына Юрия Дмитриевича, у которого тренировался с 2018-го.
— Как всё это произошло?
— Такое сложно объяснить человеку, который читает это интервью и при этом вне реалий спорта. Всё это связано с отношением к тренерам в принципе, которое у нас есть. Им дают обещания, потом их не держат, всё это как снежный ком накапливается. В итоге тренер в один момент говорит: «Всё, я не буду никого тренировать, я поехал домой». Это прям так и было.
— Закончилось терпение?
— Да, наверное, это самая подходящая формулировка.
— Какой лёд у тебя сейчас домашний, и как строится твоя подготовка?
— Финансирование у нас от Красноярского края, на сборы мы выезжали. Я так понимаю, что сложно было сейчас провести отбор, приняли решение отправить самых стабильных спортсменов, которые уже в прошлые годы зарекомендовали себя. Конкретно меня ставят на командную гонку, например. Представляешь, начинаем с того, чем закончили. Пекин, Олимпиада, медаль. Последний мой забег на международном уровне до отстранения. Думаю, буду находиться на первой позиции, а не на третьей, как это было в Пекине. Подготовительный сбор был в Коломне, где тренируюсь и индивидуально, и скатываюсь с командой. Скоро Кубок мира, будет та же олимпийская арена. Только последний старт был четыре года назад.
— Возвращаясь к моему вопросу — что остановило от завершения карьеры? Не было желания вообще покинуть эту сферу? Что ещё умеешь?
— Несколько лет назад рассказывал тебе про идею с кофейней, но я и, в принципе, люблю домашней работой заниматься. Если вдруг с коньками завяжу, смогу пойти разнорабочим. Могу электрику делать сам. В этом году поставил санузел в деревне, душевую установил.
— Я помню, Руслан Мурашов тоже как-то сказал — может пойти в строительство…
— Думаешь, нам общий подряд открыть? (смеётся). Если серьёзно, остался в спорте благодаря поддержке со стороны семьи, со стороны Даши. Часто слышал, что я ещё не сбегал «свои главные соревнования, скоро-скоро они будут». И всё-таки пока для меня спорт — это и стабильность в зарплате в том числе, нужно кормить семью, обувать и одевать Лёву.
— Безумно рада, что все вы возвращаетесь, но давай честно — секунды не радуют. Я понимаю, что на международных стартах включатся и эмоциональные резервы. Но вряд ли вы отпускаете мысль — четыре года назад мы были на другом уровне, а сейчас вот так…
— Я об этом довольно часто думаю на тренировках. Не скрою. Но и не могу сказать, что меня это пугает. Важно настроиться и продолжать работать. Нужно принять реальность и продолжать идти вперёд. Я в процессе адаптации.
— В какой эмоциональной реальности ты был во время Олимпиады в Милане?
— Я смотрел забеги, было интересно, как выступают ребята. Не было никакой боли, ничего не было. Я просто реально болел за тех, кому симпатизировал, за тех, чей бег мне нравится по технике, за тех, с кем приятно общаться. В очередной раз увидел, что Олимпиада делает со всеми спортсменами и прогнозами. Что это как бы отдельная реальность, совершенно другие соревнования.
— Как у тебя обычно заходит адаптация в Азии?
— Плохих воспоминаний точно нет. Я всегда живу по принципу — приехал и живёшь там по местному времени, делаешь всё возможное.
— И невозможное? Это просто как прыжок в параллельный мир после Пек ина-2022. Или глаза боятся, а ноги делают?
— Знаешь, и глаза не боятся тоже. Просто в голове должна произойти перезагрузка, чтобы к 2030-му у нас был другой уровень.
— Как воспринял новость про Игры на «Тиалфе»?
— Да круто же!
— Все так говорят. «Тиалф» — топ без сомнений. Вопрос как чувствуют себя французские конькобежцы, которым хотелось бы сбегать на домашнем катке.
— Да, для них это разочаровывающий момент. И хотелось бы, чтобы появился ещё один конькобежный каток. Ну а «Тиалф» точно не подведёт на Олимпиаде — там будет комфортно всем, и спортсменам, и болельщикам. Ну и публика там невероятная, качество льда хорошее. Всё это очень важно. Поэтому там точно будет большой праздник во время Олимпийских игр.
Фото: Федерация конькобежного спорта России/Текст: Вероника Гибадиева
Комментарии