В БОЛЬНИЦЕ

Спустя какое-то время, после утренней тренировки поднялась высокая температура и боль стала совсем невыносимой. Узнав об этом, Инясевский с Матвеевым не на шутку перепугались и повезли меня на автобусе в Ереван, в больницу. Положив в общую палату, где лежало несколько женщин, рядом со старухой, похожей на персонаж смерти в фильмах ужасов, уехали обратно в Цахкадзор, пообещав назавтра вернуться. Еще ни разу в своей жизни мне никогда не приходилось оставаться с незнакомыми людьми, да еще так далеко от родного дома. Посещали гнетущие мысли, что теперь никто не поможет. Промаявшись до позднего вечера в этой жуткой обстановке, отказавшись от принесенной жидкой похлебки, еле-еле как-то уснула. Ночью, под влиянием высокой температуры, снились какие-то кошмары и видения кавказских лиц с длинными носами.
Проснувшись на следующий день утром, с ужасом ждала, когда хоть кто-нибудь бы поскорее отсюда забрал. Тем более, никто на меня совершенно не обращал внимания, не удосужился подойти, измерить температуру, проверить мое плачевное состояние и здоровье.
По счастью, после завтрака пожилая медсестра сообщила, что ко мне приехали. Быстренько собрав свои вещички и сразу переодевшись в тренировочный костюм, который висел на спинке кровати, встретила у входа в палату приехавшего Матвеева:
- Забирайте меня отсюда, зачем вы меня здесь оставили одну? Ко мне даже врачи не подходили. Я лучше буду также лежать у нас на базе под присмотром врача сборной. Может хотя бы обезболивающих таблеток даст.
Поняв мое незавидное состояние и решительный настрой, он согласился:
- Хорошо, хорошо, Нина. Едем обратно на базу. Пока не выздоровеешь, освобожу тебя от всех тренировок и кроссов, поехали.

Все оставшееся время, пока не закончился сбор, я была свободна от всех физических нагрузок. Да и у начальников выбора не было – мы с Бирутой были единственными комплексистками, уже отобранными на Олимпиаду. На нас уже были поданы все визовые документы и заявки на билеты.


НЕЗАДОЛГО ДО ИГР

Последний спортивный сбор после Цахкадзора у сборной команды пловцов должен был проходить в Москве, где меня ждала Крюкова, которой и поведала обо всем, что со мной приключилось. Фоминична заставила меня пройти серьезное медицинское обследование, всяческими нехорошими словами обозвав тренеров сборной, абсолютно безграмотно занимавшихся с нами, загубивших весь ее многолетний труд.
Когда она обратилась к Инясевскому, чтобы он разрешил ей самой провести заключительную стадию подготовки со мной, которая проходила в бассейне Лужников, тот, не стесняясь выдал:
- Чего ты лезешь, зачем тебе брать на себя такую ответственность? Матвеев ее сломал, он и виноват. Пусть доламывает дальше – с него потом и спрашивать будем! Он деньги за это получает, пусть корячится.
В конечном счете, после многочисленных уговоров, Нина Фоминична настояла на своем и целый месяц до Олимпиады, бросив все дела, занималась только со мной. Даже в ущерб воспитанию недавно родившейся у нее дочки, ежедневно ездила ко мне в Лужники.

Весной перед Мюнхеном должен был состояться чемпионат Советского Союза по плаванию, который уже по составу сборной ничего не решал. Так как отбор всех кандидатов был уже завершен, надобности там выступать никакой не было. Однако, как всегда при нашей дурости, Крюкову заставили, чтобы я выступила. Несмотря на большой тренировочный перерыв после Цахкадзора из-за болезни, тот чемпионат выиграла, опередив Бируту, которая все это время «пахала», как лошадь.