Бедная Русалочка, в погоне за богатым принцем, превозмогала дикую боль, бегая и прыгая по всяким балам на человечьих конечностях. Но, по крайней мере, её одежда позволяла ей как-то спрятать хвост! Мы все слишком требовательны и несправедливы по отношению к Саше.
Почему Александра «Нырял, ныряю и буду нырять» Соболева все время ассоциируют с дельфином? По-моему, не совсем справедливо: дельфин, во-первых, - благородное, а во-вторых, - интеллектуальное животное. У него извилин в мозгу в два раза больше, чем у человеков в среднем, не говоря уже о тех, кто носит фуражки. Существует большое количество самых разных других ныряющих животных – выдры, лоси, моржи… Есть, например, водяной опоссум, он же – сумчатая крыса. Хотя… это не про Соболева, пожалуй… Есть, простите, морская свинья, ныряет на 70 метров. Но самый крутонырятельный – клюворыл, или настоящий клюворыл. Ныряет на 2 километра и более, рекорд – 3 км! Современные подводные лодки, например, давление плющит, как банку колы, уже на глубине до 1 километра. Защитите честное имя дельфина! С уважением, Дельфин Аркадий.
То есть три-четыре десятка китайцев из, скажем, Топ-200 могут купить весь серьезный европейский футбол, пятеро - американский, а один, особенный фанат, - африканский...
Ванька достал пузырек с чернилами, ручку с заржавленным пером и стал писать. «Милый дедушка Сейду! — писал он. — И пишу тебе письмо на твой Стограм. Поздравляю вас с чемпиенством и желаю тебе всего от господа бога. Нету у меня здесь никого, только ты у меня один остался». Ванька вздохнул, умокнул перо и продолжал писать: «А в «Шаньдуне» надо мной насмехаются, посылают в кабак за байцзю ... А еды нормальной нету никакой. Утром дают рис, в обед рис и к вечеру тоже рис, нет чтоб фейжоады или бобов каких... А когда ночами сто тыщ ребятенков ихних плачут, я вовсе не сплю, а качаюсь на кровати, что твой Леонид. Милый дедушка, возьми меня отсюда домой, на конюшню, нету никакой моей возможности, увези, а то помру...» Ванька покривил рот, потер своим черным кулаком глаза и всхлипнул. «Я буду тебе кашу жевать, — продолжал он, — а ежели думаешь, места хворварда мне нету, то я попрошусь диспетшером, али заместо Понтуза в опорники пойду. Хотел было пешком бежать, да сапоги все в Москве оставил, морозу боюсь. А Цзинань город большой. Дома все небостребы, коней нету. Со звездой тут ребята не ходют… Милый дедушка, когда будет вдругорядь чемпиенство, возьми мне золотую медалю и в зеленый сундучок спрячь. Попроси у Ивхения Леннорыча, скажи, для Ваньки». «Пожалей ты меня несчастного, а то меня все по ногам колотят, и фасоли страсть хочется, а тоска по ЦСКА такая, что и сказать нельзя, всё плачу. А еще кланяюсь Лёне, кривому Витюньке и коучеру Онопке, а дреды красно-сини мои никому не отдавай. Остаюсь твой Ванька». Ванька вложил лист в конверт, купленный накануне за юань, умокнул перо и написал адрес: "На Песчанку дедушке".
Бедная Русалочка, в погоне за богатым принцем, превозмогала дикую боль, бегая и прыгая по всяким балам на человечьих конечностях.
Но, по крайней мере, её одежда позволяла ей как-то спрятать хвост!
Мы все слишком требовательны и несправедливы по отношению к Саше.
Почему Александра «Нырял, ныряю и буду нырять» Соболева все время ассоциируют с дельфином?
По-моему, не совсем справедливо: дельфин, во-первых, - благородное, а во-вторых, - интеллектуальное животное. У него извилин в мозгу в два раза больше, чем у человеков в среднем, не говоря уже о тех, кто носит фуражки.
Существует большое количество самых разных других ныряющих животных – выдры, лоси, моржи…
Есть, например, водяной опоссум, он же – сумчатая крыса. Хотя… это не про Соболева, пожалуй…
Есть, простите, морская свинья, ныряет на 70 метров.
Но самый крутонырятельный – клюворыл, или настоящий клюворыл. Ныряет на 2 километра и более, рекорд – 3 км! Современные подводные лодки, например, давление плющит, как банку колы, уже на глубине до 1 километра.
Защитите честное имя дельфина!
С уважением,
Дельфин Аркадий.
Истребитель на футболке сзади - американский F-16 "Fighting Falcon"...
Это фейк... несложный постановочный ролик.
То есть три-четыре десятка китайцев из, скажем, Топ-200 могут купить весь серьезный европейский футбол, пятеро - американский, а один, особенный фанат, - африканский...
Ванька достал пузырек с чернилами, ручку с заржавленным пером и стал писать.
«Милый дедушка Сейду! — писал он. — И пишу тебе письмо на твой Стограм. Поздравляю вас с чемпиенством и желаю тебе всего от господа бога. Нету у меня здесь никого, только ты у меня один остался».
Ванька вздохнул, умокнул перо и продолжал писать:
«А в «Шаньдуне» надо мной насмехаются, посылают в кабак за байцзю ... А еды нормальной нету никакой. Утром дают рис, в обед рис и к вечеру тоже рис, нет чтоб фейжоады или бобов каких... А когда ночами сто тыщ ребятенков ихних плачут, я вовсе не сплю, а качаюсь на кровати, что твой Леонид. Милый дедушка, возьми меня отсюда домой, на конюшню, нету никакой моей возможности, увези, а то помру...»
Ванька покривил рот, потер своим черным кулаком глаза и всхлипнул.
«Я буду тебе кашу жевать, — продолжал он, — а ежели думаешь, места хворварда мне нету, то я попрошусь диспетшером, али заместо Понтуза в опорники пойду. Хотел было пешком бежать, да сапоги все в Москве оставил, морозу боюсь.
А Цзинань город большой. Дома все небостребы, коней нету. Со звездой тут ребята не ходют…
Милый дедушка, когда будет вдругорядь чемпиенство, возьми мне золотую медалю и в зеленый сундучок спрячь. Попроси у Ивхения Леннорыча, скажи, для Ваньки».
«Пожалей ты меня несчастного, а то меня все по ногам колотят, и фасоли страсть хочется, а тоска по ЦСКА такая, что и сказать нельзя, всё плачу.
А еще кланяюсь Лёне, кривому Витюньке и коучеру Онопке, а дреды красно-сини мои никому не отдавай. Остаюсь твой Ванька».
Ванька вложил лист в конверт, купленный накануне за юань, умокнул перо и написал адрес: "На Песчанку дедушке".