Борис Михайлов: «Нашей тройке предлагали миллион, но пришлось ответить, что мы советские миллионеры»

Заслуженный тренер России Борис Михайлов рассказал об участии в Суперсерии-1972, объяснив, почему не задумывался о том, чтобы остаться за океаном.

– Суперсерию с канадцами 1972 года вы действительно воспринимали как самый серьезный вызов в карьере?

– Лучше расскажу историю – для понимания. Пару лет назад был дома у участника Суперсерии Ивана Курнуайе – там снимали какой-то фильм к юбилею этих матчей. И у него на стене висит девять перстней обладателя Кубка Стэнли. И выше них только надпись: «Победитель Суперсерии-72». Понимаете, и для нас, и для канадцев это было как на другую планету слетать. И тут даже вторично то, что мы в итоге проиграли.

– Перед поездкой не было «накачек» – мол, ребята, проигрывать нельзя?

– К Брежневу не ездили, сразу скажу. Хоккеисты вообще с ним, вопреки молве, встречались считаное число раз. Разговаривали с работниками центрального аппарата партии, не выше. Истерик и требований «не посрамить честь» – такого точно не было.

– Разговоры о контрактах на миллионы долларов, которые нашим хоккеистам якобы предлагали в Канаде, имеют какую-то почву под собой?

– С нашей тройкой такая история была как раз в Торонто. Подходит хозяин клуба: «Вот контракт, миллион долларов, завтра надеваете форму клуба». А сзади стоит «Василий Васильевич» – так мы называли людей из органов. И у меня не было иного выбора, как ответить: «Спасибо, но мы советские миллионеры». Хозяин говорит: «Извините, не к тем людям обратился».

– Не было соблазна все бросить и остаться?

– Во-первых, у нас на родине остались семьи, как мы без них, что с ними будет? Даже думать об этом не хотелось. Во-вторых, лично для меня этот ваш Кубок Стэнли – пустой звук. Я даже фотографироваться на его фоне долгое время не соглашался – из принципа. Звание чемпиона СССР вызывало гораздо больше эмоций. Не скрою, теоретически попробоваться в НХЛ желание было – проверить свои силы, да и подзаработать. Бывало, обсуждали эту тему с ребятами. Но не больше, – сказал Михайлов.