Никита Щербак: «В России такой олдскул, Канада более продвинутая страна в некоторых вещах»

Форвард «Авангарда» Никита Щербак рассказал, как с женой будет жить в Москве.

– У вас остались еще русские друзья?

– Несколько человек, с кем поддерживаю связь. Мы все-таки растем, у всех свои интересы, раньше дурака валяли, а сейчас я серьезно отношусь к жизни, поэтому со многими дороги расходятся. В Канаде тоже есть пара друзей.

– Вы в последние годы даже в Россию не приезжали?

– Да, не приезжал. Мне нравится больше там, хочу жить в Канаде. Родители ко мне в гости приезжали.

– Видела блог вашей жены, где она с восторгом говорит о скором переезде в Россию. Как она на самом деле восприняла новость, что ближайшие три года вы будете играть в «Авангарде»?

– Нелегко. Я считаю, что в России такой олдскул, Канада более продвинутая страна в некоторых вещах. Конечно, жена очень переживает. Плюс без знания языка ей будет сложно, другая еда, люди другие – не будут улыбаться лишний раз.

– Когда она к вам приедет?

– После предсезонного турнира в Сочи. Как мы вернемся в Москву, хочу, чтобы она как можно быстрее прилетела ко мне.

– Судя по инстаграму, ваша жена моделью работает. Чем она здесь будет заниматься?

– Она для себя работала, по желанию. Она старается вести активный образ жизни. Но я еще в прошлом году ей говорил, что не хочу, чтобы моя жена работала, хочу, чтобы как можно больше времени со мной проводила. Главное, чтобы ей было не скучно и она жила в комфортных для нее условиях.

– Слышала, что вы сняли квартиру в Москва-Сити.

– Еще не снял, но планирую. Я разговаривал со Свеном, его невеста (она американка) тоже скоро прилетит. Хотелось бы, чтобы наши девушки общались, если мы на выезд уедем, чтобы им было не скучно.

– Вы представляете, сколько вам времени нужно будет из Москва-Сити до Балашихи утром на тренировку ехать?

– Ну, у меня выбора особо нет.

– Это ведь не час, а два, а может, и больше.

– Будем ездить на метро. Самое важное, чтобы жене было комфортно. Да и мне хочется жить в хорошем месте, у меня ведь каток-дом, больше ничего нет, – сказал Щербак.