Григорий Панин: «Я не суперхоккеист, не космонавт, как Умарк и Хартикайнен»

Защитник «Салавата Юлаева» Григорий Панин рассказал о взаимоотношениях в команде.

– Все говорят об отличной атмосфере внутри команды. Что вы делаете как капитан, чтобы поддерживать эту обстановку?

– Не могу выделить конкретно свои действия. Мне кажется, это связано с общим взаимодействием. Я могу подбодрить, производить коммуникацию между тренерским штабом и командой.

Я не стесняюсь говорить, что я не суперхоккеист, не космонавт, как Умарк и Харти. Я могу доказывать своей работой, напористостью, отношением к делу, эмоциональностью, мне никакой момент не бывает безразличен.

– В прошлом году вы давали интервью, в котором рассказывали об особенностях работы с Вестерлундом. Можете рассказать, в чем особенность Цулыгина? Есть ли отличия от Вестерлунда?

– У каждого есть отличия друг от друга. Они же не роботы. У тренеров есть свои особенности: какие-то моменты на льду и вне его, профессиональное отношение, тактика.

Самое главное отличие – то, что тренер тебе доверяет, не ломает команду, не прибивает кого-то индивидуально. Поэтому благодарен обоим специалистам.

– В чем уникальность Умарка?

– Да во всем он уникальный, какой параметр не возьми. У него нет каких-то мощных физических данных, но он хорошо катается, обладает техникой, виденьем поля, плюс офигенное чувство дистанции, что очень важно. Он может чувствовать каждый сантиметр, миллиметр, чтобы шайбу не выбили. В этом его космический уровень.

Я в Уфе два года, а Харти [Теему Хартикайнен] тут уже столько лет. Ему уже ключ от города и от всего можно вручать. Он тут дольше всех, из тех, кто находится в команде. Ему осталось выучить башкирский язык, принять ислам, переехать в Уфу и жить возле памятника Салавата Юлаева.

– Обычно легионеры как-то отделены от команды…

– В некоторых моментах они ближе друг к другу. Но в команде мы всегда вместе. Рестораны, перелеты, тренажерный зал – мы все вместе. Из этого строится команда. У россиян к ним хорошее отношение, — сказал Панин.