Микель Мерино. «Людям, которые помогали мне двигаться вперед».

26 октября, 14:53 50 мин.

Автор

Оригинал письма или его испаноязычную версию вы можете прочесть по этой ссылке.

А для того, чтобы чаще получать интересные и не попсовые материалы об английском футболе, подписывайтесь на телеграм-канал Хроники Английских Чемпионатов.

В феврале прошлого года мне пришлось смотреть самую удручающую презентацию в PowerPoint в моей жизни.

Я сидел в кабинете на тренировочной базе, на ноге — ортопедический ботинок.
Врач клуба и главный физиотерапевт переключали слайд за слайдом.

«Как видно на этом снимке, у тебя стрессовый перелом правой стопы…»

Щелчок.

«А этот скан показывает, что всё довольно серьёзно».

Щелчок.

В разгаре была борьба за чемпионский титул. Приближался чемпионат мира. Моя жена была беременна.

«А на этом слайде…»

Я сказал: «Ладно, я понял. Сколько времени потребуется на восстановление?»

Врач ответил: «Шесть месяцев».

Я был настолько шокирован, что даже не успел расстроиться.
Просто начал прикидывать в уме: до чемпионата мира оставалось четыре месяца.

Я спросил: «Вы уверены???»

Он ответил: «Микель, мне очень жаль. Это невозможно ( вернуться в строй раньше и поехать на мундиаль)».

Ситуация осложнялась ещё и тем, что специалист, проводивший обследование — человек с 30-летним стажем, — никогда прежде не видел стрессового перелома в этой части стопы.
Он проконсультировался с пятью ведущими мировыми экспертами, но никто из них тоже с таким не сталкивался.
Никто не знал, как будет восстанавливаться моя стопа и восстановится ли вообще.
Где-то в глубине души я боялся, что больше никогда не смогу играть в футбол.

Домой я ехал в полном молчании.
Когда я рассказал обо всём жене, Лоле, я не выдержал и сорвался.
Разумом я уже всё понимал, но сердце требовало произнести это вслух.
Следующие несколько дней стали одними из самых тяжёлых в моей жизни.

Сначала я думал: «Неужели я снова пропущу турнир сборных?»

В 2022 году я участвовал в отборочных матчах, но в итоговый состав на мундиаль не попал.
Мама говорит, что я сумасшедший, ведь ещё в детстве я всем твердил, что выиграю чемпионат мира.
Мой отец был футболистом и тренером, но даже он говорил: «Сын, это очень сложная мечта».
К чемпионату мира 2030 года мне будет почти 34.
А я был в лучшей форме в своей жизни.
Возможно, это мой последний шанс.

Когда туман в голове немного рассеялся, я подумал: «Постойте, ведь всё это произошло не просто так».
Мне кажется, у меня есть ангел-хранитель.
На самом деле, мне просто повезло, что я вообще остался жив.

Мне было 20 лет, я играл за дортмундскую Боруссию, когда прямо рядом с нашим автобусом, ехавшим на матч Лиги Чемпионов, сработали три самодельных взрывных устройства.
Многие молодые люди, наверное, даже не поверят, что такое могло случиться — или насколько всё было серьёзно, — но это событие оставило след в жизни каждого из нас.

Раздался оглушительный грохот, а потом — помню, как автобус едва не перевернулся.
Я обернулся и увидел кровь на полу.
Дым, крики.
Помню, как той же ночью сидел в больнице, ожидая Марка Бартру: он получил серьёзный порез запястья.

На следующий день мне сказали, что в подголовник сиденья рядом с Марком — на то место, где обычно сидел я, — вонзился огромный осколок.
В тот день это место пустовало.
У меня немного затекли ноги, а передние кресла откидывались — поэтому я пересел туда. Возможно, это спасло мне жизнь.
Так что да, я верю, что всё в этой жизни происходит не просто так.

А потом я подумал…Да нет. Нет, я должен играть.
Я буду на чемпионате мира, чего бы это ни стоило.
Я решил пойти ва-банк — или, как говорят у нас в Испании, «выложил всё мясо на гриль».
Врачи предложили вставить в стопу два винта для фиксации. Я ответил: «Vamos! Ставьте!»

На следующее утро после операции я лежу дома в постели.
Всё тело онемело, я разбит, организм напичкан анестезией. И вдруг…ДИНЬ-ДОН.
Лола спускается вниз.«Микель, тут пришли трое, хотят провести тест».
Я смотрю на часы.
07:03

Я спрашиваю спросонья: «Что? Где? Кто?»

Допинг-контроль.

Слушайте… я понимаю, что вы просто делаете свою работу, но я же еле живой, сам даже ходить не могу! И вы решили заявиться в 7 утра?!
Пришлось, опираясь на костыли, ковылять из спальни — а я еще толком в себя не пришел, всё как в тумане.
Я был, мягко говоря, не в восторге.
Вот почему мы называем их вампирами.
Им нужна ваша кровь, а появляются они тогда, когда вы меньше всего этого ждете.

Тренера уже поставили в известность о моей травме, но я всё равно позвонил Луису де ла Фуэнте.
Пересказал ему всё, что сказали врачи — за исключением того самого слова «невозможно».
Луис мог бы сразу вычеркнуть меня из списка кандидатов, но вместо этого сказал: «Удачи. Буду следить за тобой. Береги себя и жену».
Таков уж Луис.

Состав сборной он должен был объявить в конце мая.
У меня оставалось меньше четырёх месяцев.

Первые два месяца я передвигался на костылях. Мне очень не хватало команды.
Мы с Лолой любим Лондон, но зимой здесь темнеет уже часа в три дня.
Для нас, испанцев, это тяжело.
Я переживал худшую травму в своей карьере.
Лола была на шестом месяце беременности, и её живот рос с каждым днём.
По идее, это я должен был заботиться о ней, а вышло так, что она помогала мне подниматься по лестнице.

Никогда не забуду те моменты: я приобнимаю её за плечи, стараюсь не упасть и жду, пока она поможет мне сделать шаг вверх.

«Левую ногу ставь, дорогой…»

Я не мог сходить в супермаркет. Даже стакан воды себе налить был не в силах.

«Ой, любимая, я забыл книгу внизу. Можешь принести, пожалуйста?»

Честно говоря, дошло до того, что мне стало стыдно её о чём-то просить.
Ей приходилось ещё и гулять с собакой, но однажды я сказал: «Хватит». Нужно было что-то предпринять.
Я купил красный электроскутер для передвижения.

На следующее утро я уже рассекал по улице, держа поводок с собакой.
Она бежала, высунув язык, уши развевались на ветру, а сама она всё время поглядывала на меня — может, ждала, что я прибавлю скорость?
Бз-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з… Я ехал так медленно! Мимо меня можно было спокойно пройти пешком. Это было до смешного нелепо.
Иногда я прятался за тёмными очками и кепкой, а иногда мне было уже всё равно — и соседи меня узнавали.«Ого, ну Микель и даёт, совсем с ума сошёл, что ли?»
Хорошо ещё, что они это не сняли и не выложили в сеть, ха-ха-ха-ха. Даже представить боюсь, какие бы мемы появились.

А вот матч с Вулверхэмптоном был совсем не смешным.

Стоило нам один раз оступиться — и со всех сторон зазвучало: «Всё как всегда, это же Арсенал».

Честно говоря, сомнения закрались и в саму команду.
Упустить преимущество в два мяча — такого просто не должно случаться.
Но на следующий день после игры футболисты собрались в раздевалке, без главного тренера. Каждый мог высказаться.
О тактике не говорили — речь шла о том, как люди должны вместе справляться с трудностями.
Я поделился тем, как команда выглядит со стороны, и сказал, что это задача для нас, игроков: тренер не может делать абсолютно всё.
Когда на одного человека в клубе ложится столько обязанностей, нужны лидеры, способные самостоятельно находить решения.

Что ж, в нашем клубе такие люди есть.
На мой взгляд, именно в тот день мы завоевали чемпионский титул.Даже когда мы проигрывали Борнмуту и Манчестер Сити, то собрание помогло нам остаться единым целым.

Мы решили использовать всю критику как топливо - а благодаря социальным сетям мы видели абсолютно всё.

Нас называли «неудачниками», которые «сливаются» (bottlers) в решающий момент.
«Вечно вторые». Снова вторые, опять вторые.
«Скучные».
«Команда, которая забивает только со стандартов».
«Не умеют забивать с игры».
«Не выдерживают давления».

Когда ставили под сомнение наш профессионализм, мы становились только ближе друг к другу.
А тот парень с бутылкой на телевидении? Мы просто посмеялись.
«Банта» (bantah) — как говорят англичане. «Подколы».

Тренер был невероятно вдохновлен. В каждой предматчевой речи он достучался до наших сердец.
Он говорил о том, что мы должны заботиться друг о друге, как одна семья.
Атмосфера, которая у нас сложилась — это его заслуга.
Даже когда весь мир ждал, что мы вот-вот сломаемся, я был уверен: титул достанется нам.

Забавно: можно быть одержимым чемпионством, считая его самым важным событием в жизни, а в итоге оказаться с чем-то гораздо более ценным в руках.

Мы знали, что у нас будет мальчик.
Помню, как пришел на УЗИ на костылях, а животик Лолы был скрыт под одеждой — все вокруг решили, что это мне нужна помощь!
А на экране мы увидели крошечного человечка.
«Видишь, как крошечный огонёк мерцает? Это сердце».

Настоящее чудо.
Разве не поразительно, как природа способна зародить жизнь буквально из ничего?
Впрочем, роды оказались непростыми — наш малыш родился крупным.
Процесс затянулся, и я никогда ещё не видел, чтобы Лола так отчаянно боролась.
Говорю «боролась», потому что это напоминает спорт: выкладываешься до последнего, превозмогая боль и страдания, но знаешь, что в итоге всё это будет не зря.

30 апреля 2026 года.
Марко Мерино.

Весь в смазке. Кожа синеватая. Плачет.
Самый прекрасный мальчик на свете.

Спустя несколько дней у меня была первая тренировка после травмы.
Три месяца восстановления позади. Через три недели должны были объявить состав на чемпионат мира.
Я думал: «Сегодня мы либо остановимся, либо двинемся дальше».

Я зашнуровал бутсы и немного пробежался.
Никакой боли. Наконец-то забрезжил свет в конце тоннеля.

Через десять дней после рождения Марко мы играли против Вест Хэма — это было почти невыносимо.
Иногда я ездил с командой, чтобы просто быть рядом, но, став отцом, в этот раз мне хотелось посмотреть матч с дивана, как обычному болельщику.
И когда VAR отменил их ответный гол…
«VAMOOOOOOOOOOOOOOOS!!!!!!!!!»
Я просто обезумел от радости.
И вдруг слышу звук:«У-у… у-у… у-у-у-у-у».
Марко заплакал. Я его разбудил. Лола начала на меня ругаться. Я просто поднял руку: «Виноват».

Когда стало ясно, что Сити нужно побеждать в следующем матче, чтобы остаться в чемпионской гонке, тренер перенес тренировку, чтобы мы могли посмотреть игру вместе на базе в Колни.

В столовой собралось человек сто: игроки, персонал, повара — все ликовали при каждом вводе мяча из аута и кричали на судью.
Когда Борнмут забил, я встал и вышел прогуляться.
Я люблю анализировать тактику, но в тот момент мне нужно было просто успокоиться.
Потом Сити сравнял счет — сердце ушло в пятки и заколотилось с частотой 200 ударов в минуту. А дальше помню только финальный свисток.

Крики. Объятия. Шампанское. Чистый восторг.
Я издал самый громкий крик в своей жизни, выплеснув всю боль и все сомнения, что накопились внутри.

Неудачники.
Вторые.
Чемпионы!

Успокоившись, я в одиночку спустился в тренажерный зал и позвонил Лоле и родителям. Вернувшись наверх, мы все прыгнули в бассейн, распевая песни Арсенала. В центре города было не протолкнуться, все буквально сошли с ума.

22 года.

Но я не собирался танцевать на столе или выпивать шесть порций рома с колой.
Через пять дней нам предстоял выездной матч против Кристал Пэлас.
А еще через день Луис должен был объявить состав сборной на чемпионат мира.

Ни одной сыгранной минуты за четыре месяца. Как можно вызвать такого игрока?

Всю неделю я спорил с главным тренером и физиотерапевтами.
По плану я должен был вернуться к финалу Лиги Чемпионов, да и то это было рискованно.
Но мне нужно было доказать Луису, что я готов.
В конце концов, они согласились дать мне полчаса в игре против Пэлас.
Самое странное — я чувствовал себя новичком, словно мне приходилось заново учиться играть в футбол.
Остальные ребята, завоевав чемпионский титул, были совершенно расслаблены, а я, выйдя на поле, был просто раздавлен. Мяч летел так быстро, что я едва успевал его разглядеть.
Я был совершенно измотан.
В тот день я, по сути, боролся за путевку на чемпионат мира — на все сто процентов.
И после матча решил, что у меня неплохие шансы.

Несколько недель я делал всё, чтобы Луис видел, в какой я форме: графики, статистика, отчеты, показатели максимальной скорости, даже видеозаписи. (Может, однажды я пришлю ему всё то, что тогда не вошло в подборку, ха-ха-ха.)

На следующий день я включил испанское телевидение.
Федерация подготовила потрясающий ролик о том, что национальная сборная принадлежит народу, поэтому Луис не стал сам зачитывать имена игроков. Эту почетную миссию доверили обычным испанцам — настоящим героям.
Я сидел на диване и шептал: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»
В какой-то момент на экране появилась женщина на винограднике.
«…Микель Мерино!!»

Я обнял Лолу. Поцеловал Марко. Телефон взорвался от сообщений. Я еду на чемпионат мира!

Прощаться с семьей было невероятно тяжело.
Я оставлял двух самых любимых людей — в тот момент, когда Марко исполнился всего месяц.
Я знал, что очень нужен Лоле. А Марко, пожалуй, я был нужен еще больше.
Очень непросто справляться с давлением, когда от тебя ждут результата для всей страны, а ты при этом оставляешь позади самое важное, что есть в твоей жизни.

Оказавшись на чемпионате мира, я хотел не просто присутствовать — я хотел играть значимую роль, хотел победить.
Но после ничьей 0-0 с Кабо-Верде пресса нас буквально разнесла.

Конечно, мы были не в лучшей форме, но нам требовалось время, чтобы набрать ход.
Да и, в конце концов, мы же Испания! Мы выиграли чемпионат Европы.
Я даже был готов выложить фотографию того, как Испания проиграла Швейцарии в первом матче чемпионата мира 2010 года. Все мы знаем, чем тогда всё закончилось.
Так что не списывайте нас со счетов. Не ставьте на нас крест.

По-настоящему турнир начался в плей-офф.
Перед матчем 1/8 финала против Португалии мой отец прилетел в Даллас и привез свои «счастливые» носки.

В свое время, будучи игроком, отец праздновал голы, обегая угловой флажок.
Когда я забил Германии на Евро-2024, я повторил этот жест — новость облетела весь мир. Особенно символично, что это произошло в Штутгарте: 33 года назад именно там отец забил самый важный гол в своей карьере, выступая за Осасуну в Кубке УЕФА.
Кто-то выпустил носки с изображением моего празднования, и отец подарил их мне.
Я сказал: «Пап, ну серьезно…»
Он удивился: «В смысле?»
Я ответил: «Они классные, конечно, но не могу же я носить носки со своим собственным изображением».
На что он парировал: «Ладно, тогда я сам буду их носить!»

Испания — Португалия, 0-0.Остается пять минут…
Луис выпускает меня на поле в качестве нападающего.
Хотя, честно говоря, никакой я не нападающий.

Когда в начале прошлого года Хаверц получил травму, а в сети две недели подряд твердили, что мне стоит играть на позиции нападающего, я только посмеялся.
Я — в нападении? Да я в Дортмунде даже несколько матчей на позиции центрального защитника отыграл!
Но раз уж в Арсенале это сработало, Луис начал ставить меня туда — и, честно говоря, мне это очень нравится.
Я не самый быстрый игрок, зато хорошо вижу поле в целом.

Еще до того, как начал играть на этой позиции, я много размышлял о том, как должен двигаться нападающий.
Когда Ферран получил мяч перед штрафной, я увидел свободную зону в самом центре обороны соперника. Я рванул за спины защитникам. Передача была идеальной.

Не нужно лишних касаний — просто завершай.
Левой ногой.
Гол.

Где-то на трибунах мужчина средних лет с седыми волосами и нелепыми носками пришел в полный восторг.

После того матча я получил лучший подарок, какой только мог себе представить: ко мне приехали жена и сын.
Лола летела с ним 12 часов — только ради того, чтобы быть рядом со мной.

«МАРКООООО!!!»
Я взял его на руки.
И сразу заметил:он стал намного тяжелее.
Щеки — пухлее.
Меня не было всего месяц, а сын уже изменился — стал совсем другим мальчиком.
Это было для меня очень непросто.
Вот почему матч против Бельгии стал таким особенным.

Забить победный гол в концовке — это уже само по себе невероятно, а сделать это на глазах у своей семьи? После той травмы?
Всё это напоминало фильм, сценарий которого писал не я — мне просто досталась в нем роль, и я бесконечно благодарен судьбе, что именно такая.

Когда после игры я встретился с Лолой и Марко в отеле, мы обнимались, целовались и плакали. Не было слов. Этот гол — для нее. Без ее поддержки в тот период я бы сейчас смотрел матч, сидя на диване в Лондоне.

Там был и мой отец. Первым делом он задрал штанины и рассмеялся:«Эти носки забили два гола!».
Он надевал их на каждую игру, а матчи у нас были каждые четыре дня.
Надеюсь, у него есть еще хотя бы одна пара.

К тому моменту нас было очень сложно обыграть.
Возможно, мы и не были лучшей командой на чемпионате мира, но чувствовали, что никто нас не превосходит. Даже Франция.
Все были уверены, что они нас победят — мы даже обсуждали это за ужином.

Конечно, у них полно суперзвезд, невероятных игроков, но мы все выросли в одной системе, в одной футбольной культуре, и понимаем игру одинаково.
Чтобы забить нам, вам нужен мяч. А отобрать мяч у Испании — задача невероятно сложная.

Самое замечательное в финале было то, что мы забыли, что это финал. Мы просто играли.
Наши молодые ребята настолько уверены в себе, что словно оторваны от реальности.
Я искренне восхищаюсь этим.
Они живут в своем собственном мире, где давление — это лишь пустые разговоры, а игра остается просто игрой, будто они всё еще дети. Пожалуй, это лучший настрой для матча.

На скамейке запасных я был полностью погружен в игру. Видел только 11 против 11.
Прессинг, углы, перемещения.
Когда вышел на поле, испытал огромное чувство гордости.
Отец всегда говорил: «Давление — это привилегия».
Можно проиграть, но нельзя позволить, чтобы причиной поражения стал страх.

И я был близок. Так близок.
Боже...Тот удар головой.
Я уже часами обсуждал его с отцом.

Понимаете, проблема была в том, что я недостаточно быстро переставил ноги, поэтому не смог ударить по мячу так, как хотел.
В тот момент, когда я коснулся его головой, сразу почувствовал: что-то не так. Черт!
«Такие моменты нужно реализовывать». Я слышу это повсюду. В барах, ресторанах, на улицах. Даже родные постоянно напоминают.
«Мерино такие мячи забивает».
«Да, бабуль, знаю».
«Но, милый, как же ты не забил?»

АРГГГГГГГГГГГГГГГГХХХХХХХХХХХХХХХХ!

Может, папа забыл надеть те самые носки?

Как бы то ни было, я чувствовал, что у нас еще будут шансы.

Когда они выпустили третьего центрального защитника, я понял: я доставляю им серьезные проблемы.

Нападающий должен растягивать оборону, создавая свободные зоны для рывков полузащитников.

Когда я увидел, что Педро Порро готовится к навесу, я сразу рванул в штрафную.
За мной потянулись трое защитников, благодаря чему Ферран оказался в полном одиночестве.

1-0.

Я подумал: «Ну вот, всё».
Огромная ошибка.

Очень трудно заставить мозг не расслабляться.
Мы полностью контролировали игру, но внезапно Аргентина прижала нас к воротам. Мяч будто стал тяжелее.
Мы не могли выбить его подальше, не могли удержать — даже имея численное преимущество.
К счастью, мы умели терпеть.

В какой-то момент Месси приготовился пробить прямо у границы штрафной, и я подумал: «Только не он».
Я бросился вперед, чтобы накрыть удар — оставался всего метр.
Он ударил изо всех сил.БА-БАХ! Прямо мне в лицо.
Я рухнул на газон — словно в меня выстрелили. По сути, так оно и было.
Удар был такой силы, что на один глаз я перестал видеть до самого конца матча.
На мгновение мне стало по-настоящему страшно.
Но когда прозвучал финальный свисток, я испытал огромное облегчение: мы не упустили победу.

И тут перед глазами возник образ.
Я — маленький мальчик с мячом. Никаких слов, никакой поэзии — только этот образ.

Я представил, как ребенок говорит маме, что однажды выиграет чемпионат мира.
И вот теперь этот мальчишка бегает по полю в Нью-Джерси — уже в статусе чемпиона мира.

Было трудно? Да. Но не невозможно.

Моя семья спустилась с трибун, чтобы обнять меня.

Помню, как я зашел в раздевалку и прихватил кое-что из того, что было приготовлено для празднования: несколько упаковок хамона, хлеб, закуски, банок пятнадцать пива.
Сложил всё это в сумку и отнес родным.
Мы сели прямо на поле, образовав круг, и устроили небольшой пикник.
У нас с женой есть такая традиция — отмечать победы подобным образом.Нам нравятся парки. В этот раз нашим «парком» стал стадион Метлайф.
Я до сих пор чувствую вкус того момента.

Помню, как огляделся вокруг: испанские болельщики на трибунах — такие счастливые. Кукурелья, наверное, уже звонил своему тату-мастеру. Луиса все обнимали.
А ведь меньше чем за полгода до этого одна презентация в PowerPoint убеждала меня, что ничего подобного произойти просто не может.