Глава 1. Докер, который останавливал Бундеслигу
В порту Гамбурга, среди бесконечного лабиринта стальных контейнеров, пронизывающего нордического ветра и густого запаха мазута, кипит круглосуточная работа. На причале у терминала «Шуппен 45» (Schuppen 45) трудится жилистый, седеющий мужчина. Его смена может длиться по-разному, часто это тяжелый физический труд под проливным дождем, снегом или палящим солнцем. Он работает «лашером» (Lascher) — портовым рабочим, чья задача заключается в креплении тяжелых морских контейнеров на палубах грузовых судов с помощью гигантских стальных стержней и винтовых замков. Это изнурительная, костедробительная профессия, не оставляющая места для сантиментов и слабости. Мужчину зовут Фолькер Иппиг, и когда-то он играл против Юргена Клинсманна и Штефана Эффенберга в первой немецкой Бундеслиге.
В современном коммерциализированном футболе бывшие игроки элитных дивизионов редко исчезают с радаров. Окончив карьеру, они становятся лощеными экспертами на телевидении, открывают агентские конторы, вкладывают заработанные миллионы в элитную недвижимость или, на худой конец, торгуют лицом в социальных сетях. Но Фолькер Иппиг никогда не был типичным футболистом. В эпоху, когда Бундеслига пахла лаком для волос, а главными ценностями игроков были спортивные автомобили, контракты и социальный статус, Иппиг жил в захваченном сквоте вместе с анархистами, бросал профессиональный футбол ради строительства поликлиники в джунглях Никарагуа и выходил на поле стадиона с поднятым вверх левым кулаком.
Для миллионов болельщиков по всему миру гамбургский футбольный клуб «Санкт-Паули» — это больше, чем просто спортивная организация. Это мировой бренд альтернативного футбола, бескомпромиссный символ борьбы с расизмом, сексизмом и гомофобией, пиратский флаг «Веселый Роджер» (Jolly Roger), гордо развевающийся над фанатской трибуной. Однако мало кто за пределами Германии помнит, что этот культ не был придуман в кабинетах маркетологов. Он рождался на холодных улицах Гамбурга в 1980-х годах, в столкновениях с полицией и неонацистами. И Фолькер Иппиг был одним из тех людей, кто буквально выковал этот уникальный образ, став живым мостом между профессиональным спортом и радикальной фанатской трибуной.
Глава 2. Мальчик из провинции и столкновение с капитализмом
История Иппига началась вдали от портовых доков, индустриальных кранов и неоновых огней знаменитого района красных фонарей Рипербан. Он родился 28 января 1963 года в крошечном городке Ленцан (Lensahn) в Восточном Гольштейне, население которого в те годы едва превышало пять тысяч человек. Фолькер рос обычным провинциальным парнем, который с ранних лет демонстрировал феноменальную реакцию и бесстрашие в воротах местного любительского клуба «ТСВ Ленцан» (TSV Lensahn). Его талант быстро заметили скауты «Санкт-Паули», и в конце 1970-х годов 16-летний юноша перебрался в Гамбург, став стажером в юношеской команде клуба, первоначально находясь в тени основного вратаря Ритцке.
Тогдашний «Санкт-Паули» не имел ничего общего с нынешним глобальным социокультурным феноменом. Это был обычный, ничем не примечательный клуб, который после короткой вспышки в Бундеслиге конца 70-х годов рухнул в финансовую пропасть, лишился лицензии и оказался в любительской Оберлиге Север (третий дивизион немецкого футбола). На обветшалых трибунах стадиона «Миллернтор» (Millerntor-Stadion) собиралось от силы пара тысяч человек, а фанатская культура ничем не отличалась от среднестатистической немецкой среды того времени: пиво, сосиски, агрессия и периодические, никем не пресекаемые проявления правого радикализма.
Долгое время молодой Фолькер пытался совмещать жизнь в провинции с интенсивными тренировками в Гамбурге. Он тратил по полтора часа в одну сторону трижды в неделю, добираясь на велосипеде и автобусах, часто катаясь «зайцем» на 36-м маршруте. Это не могло продолжаться вечно. Вице-президент клуба Отто Паулик (Otto Paulick), видя огромный потенциал юноши, поставил жесткий ультиматум: «Ты должен сделать выбор. Либо ты полностью переезжаешь в Гамбург и используешь свой талант футбольного вратаря, либо остаешься на своем деревенском уровне в Ленцане!».
Паулик поселил молодого вратаря в собственном доме на фешенебельной Эльбхаусзее (Elbchaussee) — улице, где традиционно селились самые богатые и влиятельные люди Гамбурга. Для юного, ищущего себя Иппига это стало настоящим культурным шоком, но не в том смысле, в котором можно было ожидать. В доме президента он впервые столкнулся с миром высокого искусства, слушал дискуссии о работах Пикассо и Альфреда Кубина, познакомился с художниками, такими как Альберт Шиндехютте, за работой которого он завороженно наблюдал за завтраком. Этот резкий контраст зародил в нем первые мировоззренческие сомнения. Иппиг начал понимать, что мир гораздо шире, глубже и сложнее, чем футбольная раздевалка и тактические схемы.
Его дебют за первую команду состоялся в 1981 году в товарищеском матче против клуба «Плён» (TSV Plön) и обернулся настоящей локальной катастрофой. После неудачного паса назад Фолькер умудрился забить нелепый автогол. Опытный либеро команды, ветеран Карл-Хайнц Нольдт, устроил юнцу жесточайший разнос прямо на поле. «Он устроил мне самую большую выволочку в моей жизни. Я чувствовал себя ничтожеством, просто маленькой сосиской», — вспоминал позже Иппиг. В том же 1981 году «Санкт-Паули» проводил показательный товарищеский матч против национальной сборной Германии перед переполненным «Миллернтором», в котором Иппиг пропустил шесть безответных мячей.
Но еще больше, чем спортивные неудачи, его угнетала атмосфера вне поля. Газетчики быстро ухватились за необычного, мыслящего парня, пытаясь навесить на него ярлыки. Достаточно было Фолькеру коротко подстричься обычными маникюрными ножницами, как таблоид Bild тут же вышел с разгромным заголовком, заклеймившим его «панком». Иппиг, который в тот момент только начинал интересоваться независимой музыкой, покупая пластинки в андерграундных магазинах Михаэля Руффа, был возмущен такой поверхностностью журналистов. «Они навесили на меня ярлык «панк» — и это вызвало огромный скандал. А ведь никто тогда толком и не знал, что такое панк на самом деле», — с иронией отмечал вратарь. Его дедушка, читая подобные заметки, возмущался и говорил внуку: «Но ведь это написано в газете!». На что Иппиг парировал: «Дедушка, в газете на твое 50-летие написали, что ты разводишь кроликов, хотя ты всю жизнь разводил канареек!».
Глава 3. Токсичная раздевалка и отторжение индустрии
К началу 1980-х годов немецкий профессиональный футбол был насквозь пропитан глубоким консерватизмом и коммерцией. Раздевалки профессиональных команд напоминали закрытые мужские братства с крайне жесткой дедовщиной, где процветал мачизм, гомофобия и примитивный юмор. Для мыслящего юноши, чье мировоззрение формировалось под влиянием левой литературы, искусства и независимой музыки, эта среда становилась невыносимой.
«Футбол у меня просто вызывал отвращение, — откровенно признавался Иппиг в интервью журналу 11Freunde. — У меня больше не было никакого желания тратить свое время на пинание мяча. Футбол был невероятно затхлым: псевдотоварищество, вечно вчерашние пьяные лозунги, жесткая иерархия. О «политической корректности» тогда никто и не слышал. Вся эта среда была очень пролетарской, в худшем смысле этого слова, и просто глупой. Совершенно неприемлемое, аморальное поведение просто принималось большинством как норма».
В 1983 году, в возрасте 20 лет, только закончив экономическую гимназию (Wirtschaftsgymnasium) в Санкт-Паули, Иппиг совершил поступок, немыслимый для подающего надежды профессионального спортсмена. Он просто разорвал контракт и бросил футбол. Не из-за тяжелой травмы, не из-за отсутствия предложений от других клубов — он ушел из-за глубокого идеологического отторжения самой спортивной индустрии. Окружение советовало ему «сконцентрироваться на игре», утверждая, что искусство, политика и спорт несовместимы. Но Иппиг видел жизнь иначе. Он не хотел вписываться в шаблон: «отучиться, 40 лет ходить на одну работу, получать пенсию и держать рот на замке».
Иппиг вернулся в родной Ленцан и пошел работать простым практикантом-воспитателем в детский сад для детей с ограниченными возможностями. Там, помогая наиболее уязвимым членам общества, он нашел ту человечность, искренность и теплоту, которых ему так не хватало среди эгоцентричных профессиональных футболистов. Но его духовные и социальные поиски на этом не закончились. Мир звал его.
В те годы прогрессивную левую европейскую молодежь захватила романтика Сандинистской революции в Никарагуа. В 1979 году Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти и Аугусто Сандино (FSLN) сверг многолетнюю, жестокую и поддерживаемую США диктатуру клана Анастасио Сомосы. В разоренную гражданской войной центральноамериканскую страну хлынули волонтеры со всего мира — идеалисты, желавшие помочь молодому социалистическому государству строить новую, справедливую жизнь. Фолькер Иппиг не мог остаться в стороне. Через свою бывшую гимназию в Санкт-Паули он связался с международными бригадами и в 1985 году отправился в Никарагуа.
Полгода бывший вратарь «Санкт-Паули» месил бетон, рубил лес и таскал кирпичи в отдаленном городе Сан-Мигелито (San Miguelito), работая чернорабочим и помогая строить центр здоровья и начальную школу для местных крестьян. «Это были очень симпатичные современники, — рассказывал Фолькер о сандинистах. — Они покончили с 43-летней диктатурой и строили много нового. Я видел своими глазами, как люди там сводят концы с концами, имея так ничтожно мало денег, но при этом они были намного счастливее и спокойнее, чем мы, невротичные жители Центральной Европы».
Этот опыт навсегда изменил его политическое сознание и отношение к западным ценностям. Иппиг увидел реальную жизнь, абсолютную бедность и при этом великую силу человеческой солидарности, которая разительно отличалась от лицемерного «командного духа» сытого немецкого футбола.
Глава 4. Депрессия, терапия футболом и баррикады Хафенштрассе
Возвращение в сырую, капиталистическую, одержимую потреблением Германию стало для Фолькера настоящим ударом. Он пережил жесточайший экзистенциальный и культурный шок, который в условиях непонимания со стороны общества быстро перерос в глубокую клиническую депрессию.
«Никарагуа изменило меня. Вернувшись, я больше не мог совместить эти два мира в своей голове. Мне было очень плохо. Я не понимал этот мир и самого себя, всё казалось полным противоречий. Я впал в глубокую депрессию, — откровенно признавался Иппиг. — Спустя какое-то время борьбы с самим собой я подумал: «Прежде чем окончательно покончить со всем этим, я попробую футбол еще раз»».
В 1986 году, проведя сезон в родном Ленцане, с которым он вышел в Ландеслигу, Иппиг узнал, что тренером «Санкт-Паули» назначен Вилли Райманн (Willi Reimann). Он позвонил Отто Паулику, который перенаправил его к новому наставнику. Встретившись в Нордерштедте, тренер согласился дать странному, политизированному парню второй шанс и предложил контракт второго вратаря. Иппиг принял прагматичное решение: «Я решил переключить свой мозг на автопилот, отключить эмоции и просто снова играть в футбол. И это сработало. Футбол буквально спас мне жизнь!».
Но Фолькер вернулся в Гамбург не один. Он привез с собой революционный дух Центральной Америки. К этому времени район Санкт-Паули начал стремительно и радикально меняться. Пустующие многоквартирные дома на улице Хафенштрассе (Hafenstraße), прилегающей к порту и району красных фонарей, были массово захвачены анархистами, студентами, панками и художниками. Городские власти, движимые финансовыми интересами крупных застройщиков, пытались выселить сквоттеров силой. Это привело к настоящим, кровопролитным уличным боям с полицией, регулярному возведению баррикад, использованию слезоточивого газа, полицейских дубинок и водометов.
Иппиг не просто сочувствовал сквоттерам — он физически стал одним из них. Вратарь профессионального клуба, выступающего во Второй Бундеслиге, официально поселился в одном из захваченных домов на Хафенштрассе. Днем он в перчатках отбивал удары нападающих на тренировках, а вечером возвращался в левую коммуну, где вместе с единомышленниками планировал сопротивление полиции. «В то время это было похоже на настоящую войну. Все было очень жестко», — вспоминал Иппиг. Бывали дни, когда Фолькер буквально отпрашивался с тренировок, чтобы бежать на баррикады защищать свой дом от очередного силового рейда спецназа.
Именно в этот исторический момент произошло социокультурное слияние, изменившее мировой футбол. Стадион «Миллернтор» находился всего в нескольких сотнях метров от эпицентра уличных боев на Хафенштрассе. Сквоттеры, панки и леворадикальная молодежь, ища укрытие от полицейских облав или просто место для дешевого коллективного досуга на выходных, начали массово приходить на трибуны «Санкт-Паули». Они принесли с собой на стадион свою уличную эстетику, политические лозунги и тот самый флаг с черепом и скрещенными костями («Веселый Роджер»), который один из панков, Док Мабузе, изначально снял с древка на местной гамбургской ярмарке.
Однако трибуны не были пустыми. В начале и середине 80-х на Северной трибуне («Нордкурве») собирались правые хулиганы и неонацисты. Организатор фанатского движения Свен Брукс (Sven Brux) вспоминал, как левым фанатам приходилось буквально с боем отвоевывать стадион: «Мы слышали только «Иностранцы вон!» и «Зиг Хайль!». Если ты приходил на стадион с красными волосами, тебе тут же разбивали лицо». Но сквоттеры с Хафенштрассе были закалены в боях с полицией. Левые фанаты объединились и физически выбили неонацистов с трибун. «Мы пошли на Северную трибуну и просто дали им по лицу, вышвырнув их со стадиона. Мы никогда не допускали дискуссий о том, допустимо ли насилие по отношению к нацистам. Мы никогда не исключали насилие против них», — констатировал Брукс.
На пустующей до этого «Весткурве» (Западной трибуне), а затем и на «Гегенгераде» (Противоположной трибуне) зародилось совершенно новое явление — осознанный антифашистский футбол. И в самом центре этого тектонического процесса стоял Фолькер Иппиг. Когда новые фанаты-сквоттеры смотрели на поле, они видели там не оторванного от реальности миллионера-спортсмена, а своего соседа по коммуне. Человека, который перед каждым стартовым свистком подбегал к трибуне и приветствовал фанатский сектор высоко поднятым вверх сжатым левым кулаком — интернациональным символом левого сопротивления и рабочей солидарности.
Эволюция фан-культуры «Санкт-Паули» в 1980-е:
1.Вытеснение неонацистов с Северной трибуны
2. Появление флага «Веселый Роджер» (Jolly Roger)
3. Политические акции на трибунах
Влияние Фолькера Иппига:
1.Легитимизация левых взглядов на поле, открытая поддержка сквоттеров
2. Символ пиратства и сопротивления резонировал с бунтарским имиджем Иппига
3. Участие игрока основы в защите Хафенштрассе размыло границы между командой и фанатами
Глава 5. «Фолькер, прислушайся к сигналам». Выход в Бундеслигу и культовый статус
Во второй половине сезона 1987/1988 новый главный тренер Хельмут Шульте (Helmut Schulte) принял историческое решение: он сделал Иппига основным вратарем команды, посадив на скамейку любимца старой публики Клауса Томфорде. И произошло немыслимое: «Санкт-Паули», клуб с крошечным бюджетом, опирающийся на поддержку маргиналов и панков, сенсационно вышел в Первую Бундеслигу, обыграв в решающем матче «Ульм». Город сошел с ума. В аэропорту команду встречали 4 000 человек, фанаты прорвались даже в зону выдачи багажа.
Вратарь-анархист оказался в элите мирового футбола. Это свело немецкую прессу с ума. Фолькер Иппиг стал абсолютным медийным феноменом, живым воплощением лозунга «другой футбол возможен». На трибунах «Миллернтора» начали массово продаваться черные футболки с его фотографией и переделанной строчкой из знаменитого пролетарского гимна «Интернационал» — «Volker, hör die Signale» («Фолькер, прислушайся к сигналам»). Это была первая в истории клуба персонализированная фанатская атрибутика.
Сезон 1988/1989 стал для «Санкт-Паули» первым испытанием на высшем уровне после долгого перерыва. Команда Хельмута Шульте завершила его на невероятном для себя 10-м месте, набрав 32 очка при разнице мячей 41-42 (9 побед, 14 ничьих, 11 поражений). Иппиг провел 32 матча из 34 возможных. Домашний стадион превратился в неприступную крепость, где царила уникальная атмосфера любви и поддержки. «Там никогда не было свиста в адрес своих, с трибун шли только позитивные импульсы», — вспоминал вратарь.
Памятными стали матчи против грандов. В ноябре 1988 года «Санкт-Паули» отстоял нулевую ничью против мюнхенской «Баварии», а Иппиг отыграл все 90 минут «на ноль». Дважды в том сезоне они сыграли вничью 0:0 с бременским «Вердером». В одной из игр зрители стали свидетелями удивительной сцены, немыслимой в современном футболе: в первом тайме тренер Хельмут Шульте подошел прямо к штанге ворот Иппига и, непринужденно облокотившись на нее, долго обсуждал с вратарем тактику прямо во время матча.
Статистика ФК «Санкт-Паули» в сезоне Бундеслиги 1988/1989:
Итоговое место: 10-е из 18
Игры (Победы / Ничьи / Поражения): 34 (9 / 14 / 11)
Забитые / Пропущенные мячи: 41 / 42
Очки (по системе 2 очка за победу): 32
Домашний рекорд (П-Н-П): 9 – 4 – 4 (22 очка)
Выездной рекорд (П-Н-П): 0 – 10 – 7 (10 очков)
Матчи Фолькера Иппига: 32
Иппиг оставался верен себе и своему происхождению. Он категорически отказывался играть по правилам футбольного шоу-бизнеса. Его легендарное появление в главной спортивной телевизионной передаче Германии, ZDF Aktuelles Sportstudio, вошло в историю немецкого телевидения. Ведущий программы, лощеный и консервативный Бернд Хеллер (Bernd Heller), с нескрываемым раздражением пытался спровоцировать вратаря-анархиста в прямом эфире перед миллионами зрителей. — «Для меня профессиональный футбол, жизнь у автономов на Хафенштрассе и поездка в Никарагуа совершенно несовместимы», — высокомерно заявил Хеллер. Иппиг выдержал ледяную паузу, пронзив ведущего взглядом, и бросил в ответ одно слово: — «Geht» (Сойдет / Нормально). А затем невозмутимо добавил: «Для меня — вполне совместимы». Позже Иппиг вспоминал этот эпизод со смехом: «В моей жизни было и то, и другое. Единственное, с чем это не сочеталось, так это с узким мировоззрением Бернда Хеллера. Сам виноват».
Но его образ бескомпромиссного борца с истеблишментом имел и тяжелую обратную сторону. Немецкий футбольный союз (DFB) и консервативный судейский корпус откровенно ненавидели «Санкт-Паули» и лично Иппига. «Мы были абсолютными аутсайдерами. У DFB не было никакого желания видеть нас в элитной лиге, — рассказывал Иппиг. — Без преувеличения скажу, что судьи всегда свистели против нас. Не было ни одного арбитра, который испытывал бы к нам симпатию. Если мяч улетал за пределы поля — а болбоев тогда еще не было, — я должен был сам бежать за ним. И если я не бежал за ним стометровым спринтом, мне тут же угрожали желтой карточкой за затяжку времени. На вратарей соперника это правило чудесным образом не распространялось».
Несмотря на колоссальное внешнее давление, Фолькер находил способы наслаждаться жизнью. Они с защитником Бернхардом Ольком (Bernhard Olck) разработали особый ритуал. В свободное от тренировок время они ходили по портовым пабам Гамбурга, чтобы играть в настольный футбол (кикер) на деньги с местными завсегдатаями. «Мы играли в стиле «Санкт-Паули» — безумная атака, никаких правил, и постоянно провоцировали соперников грязным трэштоком, — смеялся Иппиг. — Мы были гениальными дилетантами, но своими разговорами почти доводили до слез настоящих профи настольного футбола!».
Глава 6. Битва антиподов: Фолькер Иппиг против Клауса Томфорде
История Фолькера Иппига немыслима без глубокого понимания его конкуренции с другим культовым вратарем клуба — Клаусом Томфорде (Klaus Thomforde), получившим от фанатов устрашающее прозвище «Das Tier im Tor» (Зверь в воротах). Это была поистине эпическая битва двух абсолютных противоположностей, которые, тем не менее, оба стали легендами и попали в Зал славы клуба.
Если Иппиг был утонченным, политически подкованным интровертом-марксистом, который размышлял о мировой несправедливости, то Томфорде в обычной жизни работал... налоговым инспектором (Finanzbeamter). На поле Клаус отличался бешеной экспрессией, орал на защитников, бросался в ноги нападающим и обожал играть на публику, активно заигрывая с фанатами, балансируя на грани фола и театра абсурда. На протяжении нескольких лет они сменяли друг друга в воротах, ведя изнурительную психологическую войну за пост номер один.
Сравнение: Иппиг vs Томфорде в «Санкт-Паули»
Фолькер Иппиг («Панк в воротах»):
Годы в клубе (как игрок): 1981–1992 (с перерывами)
Гражданская профессия: воспитатель, физиотерапевт, докер
Политический имидж: открытый леворадикал, сквоттер
Стиль игры: хладнокровный, неортодоксальный
Окончание карьеры: 1992 (травма позвоночника)
Клаус Томфорде («Зверь в воротах»):
Годы в клубе (как игрок): 1983–1999
Гражданская профессия: налоговый инспектор
Политический имидж: аполитичный шоумен, любимец публики
Стиль игры: взрывной, агрессивный, провокационный
Окончание карьеры: 1999 (разрыв крестообразных связок)
Тренеры, такие как Хельмут Шульте, часто использовали эту невероятную стилистическую разницу, чтобы выжать максимум из обоих вратарей. Когда Томфорде стал основным в 1985 году, Иппиг вернулся из Никарагуа и вытеснил его в 1986-м. Томфорде в итоге провел за клуб больше матчей (ровно 100 игр только в Первой Бундеслиге) и стал символом 90-х, удостоившись собственного фан-клуба «Fausto Klaus» и прощального матча. Но именно Иппиг навсегда остался лицом первой, самой романтичной, политизированной и опасной эпохи «Санкт-Паули» 80-х годов.
Их сложные отношения дадут о себе знать спустя годы. Когда в начале 2000-х Иппиг стал тренером вратарей в клубе, а Томфорде входил в тренерский штаб, между ними вспыхнул острый конфликт. Иппиг, обладавший саркастичным нравом, постоянно словесно провоцировал и высмеивал своего бывшего конкурента перед молодыми профессионалами. В итоге Томфорде не выдержал атмосферных нарушений и заявил руководству: «Он словесно выставляет меня на посмешище перед профи». Разразился скандал, в результате которого оба покинули структуру клуба в 2003 году.
Глава 7. Промерзшая земля и крах иллюзий
Сказочный сон «Санкт-Паули» в элите закончился в 1991 году. Команда вылетела из Бундеслиги, проиграв решающий третий стыковой матч (релегацию) клубу «Штутгартер Кикерс». Команда была полностью истощена, игроки, по признанию Иппига, потеряли форму. А вскоре для самого Фолькера трагически закончился и большой футбол.
Немецкий футбол начала 90-х еще не обладал современной инфраструктурой. У «Санкт-Паули» не было тренировочных полей с подогревом. Зимой 1991/1992 года во время интенсивной разминки на тренировочном поле (так называемом «Гранде»), покрытом твердой, как бетон, промерзшей землей, Фолькер поскользнулся и неудачно упал. Боль была пронзительной и парализующей. Диагноз врачей прозвучал как смертный приговор спортивной карьере: перелом шейного позвонка (Cervical vertebrae) и хроническое смещение межпозвоночных дисков (Wirbelgleiten).
В феврале 1992 года, в возрасте всего 29 лет — в тот самый момент, когда вратари обычно только выходят на абсолютный пик своей формы и зрелости, — Фолькер Иппиг был вынужден официально подать заявление о признании его спортивным инвалидом. Профессиональная карьера была жестоко оборвана. Всего он провел за первую команду «Санкт-Паули» 131 матч (включая 65 матчей в Первой Бундеслиге). Заместитель председателя клуба Кристиан Хинцпетер назвал его «первозданным паулианцем, который отдал клубу душу и тело».
Но слава не принесла ему богатства. «Тогда еще нельзя было стать миллионером. Не было телевизионных контрактов. Мы жили за счет продажи билетов и жалких рекламных крохов», — вспоминал он. К счастью, его травма была признана производственной (Arbeitsunfall), что спасло семью от полной нищеты. Иппиг попытался найти себя в новой, неспортивной жизни: профессиональный футбольный союз оплатил ему обучение на физиотерапевта и гомеопата (Heilpraktiker). Однако Фолькер, человек практики, не смог сдать итоговые сложные государственные экзамены.
Психологически потеря футбола стала тяжелейшим испытанием. «Футбол, самая большая часть моей жизни, внезапно исчез», — говорил он. Спасением стало возвращение к корням. Спустя время он начал играть за любительский состав родного «ТСВ Ленцан» в низшей А-Лиге, но уже не в воротах, а как полевой игрок — полузащитник. Он категорически отказывался тренироваться на жестком грунте, приезжая только на игры, чтобы просто получать удовольствие от касания мяча.
Глава 8. Тренер-бунтарь, Железный Феликс и разрыв с системой
Не найдя себя в медицине, Иппиг пошел по классическому пути бывших игроков — стал тренером вратарей. В 2004 году он получил тренерскую лицензию категории А, а в 2005 году окончил Спортивную высшую школу в Кёльне, получив диплом футбольного учителя.
Но его упрямый, независимый характер никуда не делся. Тренировки Иппига были такими же нестандартными, парадоксальными и революционными, как и он сам: он заставлял своих подопечных вратарей стоять на руках, делать колесо на газоне и активно применял методы гомеопатии для их восстановления. Как упоминалось ранее, работа в родном «Санкт-Паули» закончилась скандалом с Томфорде в 2003 году.
Затем последовали краткосрочные контракты в низших лигах, где его нестандартные методы часто вызывали недоумение у консервативного руководства: «ВфР Ноймюнстер» (VfR Neumünster), «ВфБ Любек» (VfB Lübeck), Футбольный союз Шлезвиг-Гольштейна и юношеская академия «Хольштайн Киль» (Holstein Kiel). Он даже успел засветиться в кинематографе, сыграв эпизодическую роль мощного нападающего вымышленной команды «Айнтрахт Имма 95» в немецкой футбольной комедии «ФК Венера» (FC Venus), где его тяжелая травма запускает весь сюжет фильма.
В 2007 году произошло невероятное. Знаменитый Феликс Магат (Felix Magath) — тренер, известный своими садистскими нагрузками и любовью к железной дисциплине, — неожиданно пригласил Фолькера стать тренером вратарей в богатом клубе Бундеслиги «Вольфсбург» (VfL Wolfsburg). Казалось, это феноменальный шанс вернуться на вершину пирамиды и обеспечить себя финансово на всю жизнь. Но Иппиг и здесь остался верен своим непоколебимым принципам.
Он согласился работать в Бундеслиге только... три дня в неделю. Остальное время он посвящал развитию собственной частной «мобильной школы вратарей», путешествуя по северу Германии и тренируя детей. Когда в январе 2008 года Магат потребовал от него полного погружения в работу клуба на полную ставку, Иппиг просто отказался. Он потерял слишком много клиентов в своей школе и не хотел становиться винтиком в корпоративной машине концерна Volkswagen. Иппиг ушел, и на его место Магат немедленно нанял швейцарца Андреаса Хильфикера. Свобода для анархиста всегда была дороже престижа и миллионов.
Вернувшись в родной Ленцан, он в 2008 году принял предложение своего брата Кристиана (Christian Ippig), который работал спортивным директором местного «ТСВ Ленцан», и возглавил любительский клуб в качестве главного тренера. Он привел деревенскую команду к сенсационной победе в региональном кубке и вывел ее в Вербандслигу (Verbandsliga). «Это было самое прекрасное время в моей тренерской карьере», — с теплотой вспоминал Фолькер работу с любителями, которые играли ради страсти, а не ради контрактов.
Однако работа в любительском футболе и частные уроки не приносили достаточно денег, чтобы кормить семью. И тогда 45-летний Фолькер Иппиг принял очередное нестандартное, радикальное решение, которое повергло в шок немецкую спортивную общественность.
Глава 9. Дзен среди морских контейнеров. Жизнь после славы
В 2008 году бывший кумир переполненного стадиона «Миллернтор», человек, на которого равнялись тысячи левых активистов Европы, устроился работать простым грузчиком-лашером в огромный контейнерный порт Гамбурга. Сначала он работал как «подёнщик» (Unständiger) от общей портовой компании (GHB), ежедневно ожидая звонка с назначением на смену, а спустя пару лет получил полноценный постоянный контракт.
Для Иппига это погружение на социальное дно не было романтическим побегом или политическим перформансом — это была суровая экономическая необходимость. Но, как это часто бывало в его жизни, он нашел в этом изнурительном труде глубокий смысл и своеобразный дзен. «Первые дни здесь напоминали жесточайший тренировочный лагерь в профессиональном клубе», — вспоминал он в интервью изданию Die Welt. Работая с тяжеленными 20-килограммовыми ящиками из-под бананов в трюмах (так называемое «метание бананов») или закрепляя массивные стальные тросы на 15-метровой высоте продуваемых всеми ветрами палуб ледяной гамбургской зимой, он чувствовал себя по-настоящему живым. «Стоишь на водной стороне огромного корабля и вставляешь стержни в углы. Нужна огромная техника и сила. Поначалу я выглядел при этом довольно жалко», — самоиронично признавался он.
«Это как спорт, даже лучше. Ты всегда на свежем воздухе, постоянно двигаешься. Дождь, холод, яркое солнце — ты принимаешь все это и становишься частью стихии, — философствует Иппиг. — Тон общения среди старых докеров до сих пор очень грубый, маскулинный и резкий. Но если кто-то из них решит безосновательно унизить молодого парня, он тут же получит по рогам. Здесь всё по-честному, никаких интриг за спиной, как в футболе».
В порту нет места звездной болезни. Иппиг ездит на смены на стареньком VW Polo, переделанном на газ, преодолевая по 110 километров из Ленцана в Гамбург и обратно. Утро, день, ночь — порт работает как барабан револьвера, вращающийся после каждого выстрела. И Фолькеру нравится этот суровый ритм.
Сегодня 63-летний Иппиг продолжает жить в родном Ленцане. На те небольшие деньги, что ему удалось скопить за время футбольной карьеры, он купил старый 150-метровый фермерский дом («гезиндехаус»), который полностью отремонтировал и перестроил собственными руками вместе с женой. Из анархиста-бунтаря, бросавшего камни в полицию на баррикадах Хафенштрассе, он превратился в спокойного, глубоко семейного человека. У него две взрослые дочери (одна из них, Эмма, играла за местную женскую команду «SG GLR Ostholstein»), два огромных лабрадора, и именно походы на любительские матчи своих дочерей в клубе «Рипсдорф» составляют сегодня его единственную эмоциональную связь с футболом.
Современный профессиональный спорт он откровенно презирает за его стерильность, лицемерие и абсолютную коммерциализацию. «Многие политики и функционеры постоянно говорят о социальной солидарности и справедливости, но их реальные действия доказывают обратное. Из-за этой лжи общество рушится», — говорит он в редких интервью.
«Санкт-Паули» с тех пор превратился в мировой бренд. В 2010 году клуб отпраздновал 100-летие товарищеским матчем против шотландского «Селтика», а у входа на стадион появились мемориальные доски жертвам нацистской диктатуры — то, за что сквоттеры в 80-х проливали кровь. На вопрос журналистов о том, не обидно ли ему, что его бунтарское имя и лицо до сих пор используются маркетологами для продажи мерча и мифа о левом, «истинном» Санкт-Паули богатым хипстерам и туристам, Иппиг только снисходительно усмехается. «Я предпочел сам играть в эту игру. Клубы всегда были мне относительно безразличны. Люди, которые молятся на эти легенды, живут прошлым. А я живу настоящим».
————————
Фолькер Иппиг не стал великим тренером с мировым именем, не выиграл Лигу Чемпионов и не накопил десятков миллионов евро на банковском счету. Но он сделал нечто гораздо более важное и редкое в современном мире: он прожил свою жизнь ровно так, как хотел сам, не прогнувшись ни под одну систему. Он остался верен своим идеалам, доказав, что даже находясь в самом сердце безжалостной машины капиталистического профессионального спорта, можно оставаться свободным человеком. Человеком, который умеет ловить мячи, готов строить больницы в джунглях, грузить контейнеры в ледяном порту и который никогда не забывает прислушиваться к сигналам своей совести.
Комментарии