Пост посвящается светлой памяти Эннио Морриконе
Добро пожаловать в блог «Там, где нет комментатора», уважаемые читатели! Я ранее уже писал про великих творческих людей, неразрывно связанных с футбольным миром — Жан-Поля Бельмондо, Адриано Челентано, Элтона Джона. И, конечно, я не мог не сделать этот пост. В нем будет рассказ про человека, для которого стадион был почти таким же родным местом, как концертный зал, и про музыку, которая стала частью футбольной атмосферы.
Пост про Эннио Морриконе и его особенную связь с «Ромой».
Рим как первая партитура
Эннио Морриконе родился 10 ноября 1928 года в Риме — в городе, где даже тишина звучит как вступление к большой симфонии. Для него Рим был пространством, которое с детства учило слышать ритм. Позже он не раз говорил, что именно этот городской гул стал для него первой школой композиции — умением находить мелодию в обыденности.
Семья Морриконе жила в той части города, где быт и искусство не делили территорию, а существовали бок о бок. И в этом укладе была одна фигура, определившая судьбу мальчика— его отец Марио Морриконе.
Первая любовь к звуку
Марио был профессиональным трубачом и играл в джазовых ансамблях. Дома постоянно звучала труба: репетиции, гаммы, импровизации, споры о тембрах и аранжировках. Маленький Эннио впитывал это с малых лет.
Отец не был мягким педагогом: он требовал чистоты интонации, внимания к деталям и уважения к инструменту. И именно эта строгость, по признанию самого Морриконе, сформировала его подход к работе — тот самый, когда он позже говорил: «Я не жду вдохновения. Я сажусь и пишу».
Первые ноты и первые решения
Уже в шесть лет Эннио сочинил свою первую небольшую пьесу. Конечно, на тот момент это не было гениальным откровением, но стало важным маркером: мальчик не просто слушал музыку, он хотел её создавать. Уже в девять лет он поступил в римскую Консерваторию Святой Цецилии, являвшееся одним из самых уважаемых музыкальных заведений Италии.
Там он прошёл классическую школу. Сначала учился играть на трубе, потом осваивал оркестровку и, наконец, композицию. Годы учёбы закалили его технически и одновременно научили бережному отношению к партитуре: каждая нота должна быть на своём месте, а каждый инструмент — выполнять свою функцию. Позже этот подход станет его фирменным почерком, ведь даже в самых эмоциональных темах у Морриконе всегда была железная логика построения.
Семья как камертон
В семье Морриконе было пятеро детей, и Эннио был старшим. На нём лежала не только ответственность за младших, но и роль связующего звена между строгой дисциплиной отца и детской непосредственностью братьев и сестёр. Возможно, именно поэтому он вырос человеком, который умел сочетать требовательность к себе с редкой человечностью к другим.
Быт семьи был простым, без излишеств, но богатым на разговоры о музыке, книгах, театре. В этом доме не спорили о том, «нужна ли музыка», а обсуждали, какая аранжировка лучше и почему один аккорд может быть уместнее другого.
Пицца, отец и первый матч
После изрядно затянувшегося вступления перейдем к футболу. Любовь к «Роме» у Эннио Морриконе началась весьма анекдотично — с куска пиццы. В школьные годы почти все его приятели болели за «Лацио». Как-то ребята спросили Эннио: «Ты ведь тоже за „Лацио“?» Ему было неловко сказать «нет», и он кивнул: «Да, конечно».
Через пару дней об этом узнал его отец — и пришёл в ярость. Когда Эннио подтвердил, что да, он вроде как за «Лацио», папа не стал тратить слова. По щеке сына скользнул кусок пиццы. Именно тогда, по словам самого Морриконе, он резко и полюбил «Рому». Возможно, композитор слегка приукрасил историю, но хочется верить, что так всё и было.
На футбол Морриконе впервые попал в девять лет — вместе с отцом. Играли ещё не на легендарном «Олимпико», а на старом стадионе «Кампо Тестаччо».
«Рома» принимала «Ювентус», а Эннио с папой устроились на трибуне за воротами — буквально в нескольких метрах от вратаря Гвидо Мазетти.
«Да, всё помню. Он стоял на воротах», — вспоминал Морриконе много лет спустя.
— Что была за игра?
— «Рома» - «Ювентус», 1:0. Да, 2 октября 1938 года. Мазетти на воротах и победный гол Данило Микелини. Вот.
С того дня он ходил на футбол. Больше 80 лет.
Любимый игрок и особая философия «Ромы»
Его любимым футболистом был Джакомо Лози — защитник, выступавший за «Рому» с 1955 по 1969 год. В среде болельщиков Лози многие ставят в один ряд с Франческо Тотти и Даниэле Де Росси. Но Морриконе ценил в нём не только мастерство, а что-то большее. Преданность.
Морриконе вообще подходил к футболу с интересной точки зрения. Он говорил, что римлянин не может не болеть за «Рому», потому что «Лацио» — это команда для региона, для тех, кто мыслит узко и локально. «Пусть их воспевают жители Фрозиноне» — иронизировал он. А «Рома» для него была командой с интернациональным характером, замкнутой в особой сентиментальной атмосфере. «В ней можно видеть самбу, босса-нову, даже более чувственное танго», — объяснял он. Это был образ, состояние, мелодия, которую он слышал и чувствовал.
При этом на трибунах он вёл себя удивительно сдержанно. Даже если «Рома» забивала, Морриконе не вскакивал с места. Шутил, что не позволяла скромность. На самом деле это была часть его философии. Он никогда не кричал о своей любви, он проживал её внутри. Показателен один случай: однажды он поехал на принципиальное дерби с женой, другом Серджо Леоне и его семьёй.
Когда «Лацио» забил, Серджо вскочил и закричал от радости. Морриконе в шутку заявил: «Теперь буду брать на стадион только жену».
Клинт Иствуд и футбол
Даже на съёмочной площадке Морриконе оставался верен футболу. В 1964 году, на съёмках фильма «За пригоршню долларов», Клинт Иствуд спросил у него, что такое настоящий футбол. Морриконе устроил актёра в любительскую команду на окраине Рима. В перерывах между дублями Иствуд тренировался. Но получалось у него неважно.
«Эннио, что мне делать?» — в отчаянии спросил Клинт.
«Видимо, это не твоё — сосредоточься на кино», — посоветовал Морриконе.
Иствуд прислушался к словам и подарил нам множество великих ролей.
Музыка Морриконе на стадионах
Эннио Морриконе написал гимн чемпионата мира 1978 года — композицию El Mundial. Это был первый инструментальный гимн в истории чемпионатов: крик «Аргентина! Здесь чемпионат мира!» на первых секундах, духовые, синтезаторы и мягкий гудящий припев.
Но сам Морриконе относился к этой работе достаточно прохладно. «Это была не моя идея. Лейбл, с которым я работал в то время, попросил меня написать музыку. Чисто коммерческое решение», — говорил он. И добавлял, что ему было больно, когда гимн исполняли вживую, а не в записи, да ещё и звук снимали микрофоном среди фанатов.
Зато другая его композиция — The Ecstasy of Gold из фильма «Хороший, плохой, злой» — стала настоящим стадионным феноменом. Например, ее включали перед финалом чемпионата мира в России, BBC использовал её в превью Лиги чемпионов.
К слову, в 2017 году, когда Франческо Тотти провёл свой прощальный матч за «Рому», на «Олимпико» зазвучала именно музыка Морриконе из фильма «Однажды на Диком Западе».
В том же году композитор признался, что «Рома» просила его написать гимн клуба, но он вежливо отказался: «Я сказал им, что у них и так прекрасный гимн».
Горячий характер
Иногда спокойный Эннио Морриконе все же не выдерживал и говорил о «Роме» там, где обычно этого не делают. В 2016 году на пресс-конференции в Риме, посвящённой «Омерзительной восьмёрке», , произошло сразу две вещи, которые зацепили медиа.
Сначала Квентин Тарантино сравнил Морриконе с Моцартом. Эннио, услышав это, лишь улыбнулся и предложил вернуться к этому тезису лет через 200–300 — когда можно будет оценить масштаб по-настоящему.
Но главное случилось позже.Морриконе разговорился с поклонником, который оказался фанатом «Ромы». Композитор не удержался и с сарказмом бросил: «Передайте менеджерам, пусть и дальше расстаются с хорошими игроками». Тогда Лучано Спаллетти только сменил Руди Гарсию на посту тренера, а Франческо Тотти всерьёз подумывал об уходе. Слова Морриконе прозвучали как эмоциональный отклик болельщика, который видел, что клуб теряет своё лицо…
Прощание с великим мастером
Эннио Морриконе ушёл из жизни в Риме в возрасте 91 года. «Рома» попрощалась со своим самым преданным болельщиком, сказав «Спасибо за всё, маэстро».
Президент конкурирующего «Наполи» Аурелио Де Лаурентис написал: «Со смертью Эннио Морриконе уходит часть мирового кинематографа. Его скромность в сочетании с величием позволяла ему помогать и маленьким, и крупным фильмам, вкладывая в них душу».
Серия А выступила с красивым жестом: в ближайшем туре все команды вышли на поле не под гимн лиги, а под тот самый саундтрек из «Однажды в Америке». Так футбольные стадионы по всей Италии тихо и достойно попрощались с великим композитором.
Вместо эпилога
На этом я позволю себе завершить пост о человеке, который одинаково уверенно чувствовал себя и в филармоническом зале, и на трибуне «Олимпико».
О Маэстро с большой буквы, чья музыка стала саундтреком не только к великим фильмам, но и к важным футбольным моментам.
Благодарю за внимание!
Комментарии