Кальчо. История итальянского футбола

ГЛАВА 1. Кальчо и футбол. Истоки и ранняя история: 1880–1929

Первые удары по мячу

Вначале были англичане. Первые матчи на итальянской земле в игру, которую мы сегодня назвали бы футболом, состоялись в портовых городах Ливорно, Генуе, Палермо и Неаполе. Свидетельств об этих импровизированных играх сохранилось совсем немного — в основном лишь рассказы очевидцев. Зачастую это были просто игры британских моряков, возможно прямо в доках, к которым привлекали нескольких местных жителей, чтобы набрать нужное количество участников. Италия лежала на пути в Индию и обратно, и многие британские суда заходили в её порты. Открытие Суэцкого канала в 1869 году привело к бурному росту английских общин вдоль морских торговых маршрутов. Никаких свидетельств о существовании настоящих футбольных клубов до 1880–1890-х годов нет, а официальное рождение итальянского футбола обычно связывают с сотрудником британской текстильной компании Эдоардо Бозио, который в конце 1880-х создал первый клуб в Турине, используя футбольные мячи, привезённые им из Англии.

Как и всё, что связано с итальянским футболом, даже его происхождение является предметом споров, противоречий и политики. Споры начинаются уже с самого названия футбола в Италии — того самого, которое вынесено в заглавие этой книги. В 1909 году зарождавшиеся итальянские футбольные власти дали игре итальянское название — calcio, «кальчо». До этого организация, управлявшая футболом, называлась Federazione Italiana Football — Итальянская футбольная федерация. Изменение названия было продиктовано политическими соображениями. Националистические идеи уже проникли в среду руководителей итальянского футбола, а к иностранным игрокам существовало враждебное отношение. Отсюда и решение отказаться от английского термина, хотя в других странах его использование было обычным делом. Немцы перевели football как Fussball, французы оставили слово без изменений. Но выбор слова calcio имел и историческое обоснование. Во Флоренции эпохи Возрождения существовала игра с мячом на специальном поле — Calcio Fiorentino, «флорентийское кальчо». Выбирая слово «кальчо», итальянцы пытались объявить эту игру своей. Получалось, что именно они за много сотен лет до англичан изобрели то, что теперь называлось футболом.

При фашистском режиме Бенито Муссолини (1922–1943) эта «национализация» футбола зашла гораздо дальше. Флорентийское кальчо не просто объявили предшественником современного футбола — саму игру возродили во Флоренции с большой помпой и торжественными церемониями. Матчи перенесли с пролетарской площади Санта-Кроче, где когда-то проходили некоторые из первых турниров по кальчо, на буржуазную площадь Синьории, а путеводители прямо связывали флорентийское кальчо с футболом. Даже некоторые специалисты были склонны принимать эту версию событий. Великий итальянский футбольный журналист Джанни Брера в своей монументальной истории кальчо писал, что англичане всего лишь «заново изобрели» игру. Однако далеко не все соглашались с таким откровенным переписыванием истории. Один журналист отказался использовать новый термин, заявив, что и дальше будет писать «football», поскольку употребление слова calcio оскорбляет традиции древней игры, в которую играли во Флоренции. Несмотря на этот небольшой бунт, со временем кальчо стало официальным итальянским словом для обозначения футбола.

Правда, существовала одна небольшая проблема. Флорентийское кальчо имело очень мало общего с современным футболом. В Италии веками играли в различные игры с мячом, а церковные власти Пизы ещё примерно в 1300 году запрещали подобные развлечения на ступенях собора. В первоначальном виде в кальчо в XIV–XV веках играли сначала знатные флорентийцы, а затем всё чаще простолюдины — на городских площадях. Матчи обычно устраивали по случаю важных событий при дворе. Правила были весьма расплывчатыми — если вообще существовали. В дошедшем до нас варианте игры участвовали две команды по 27 человек, выстроенные примерно по схеме 9–9–9; имелось размеченное поле и шесть судей, располагавшихся на небольшой трибуне сбоку. Всё остальное в значительной степени оставалось на усмотрение самих игроков. Мяч можно было передвигать руками или ногами, но бросать его запрещалось — за исключением трёх «вратарей», находившихся сзади. Очки начислялись, если мяч удавалось доставить за лицевую линию соперника или отправить в некое подобие ворот. Разрешалось большинство видов физического насилия.

На изображениях флорентийского кальчо две команды обычно сбиваются в одну массу посреди поля или площади, а немногочисленные зрители наблюдают за происходящим со стороны. Игроки носят головные уборы, некоторые лежат на земле с травмами. На заднем плане музыканты бьют в барабаны. При более поздних попытках возродить игру для неё разработали целый свод сложных правил, однако само флорентийское кальчо когда-то запретили именно из-за растущего насилия во время матчей и вокруг них. На некоторых флорентийских площадях до сих пор можно увидеть старинные таблички, запрещающие игры с мячом.

Один из вариантов флорентийского кальчо до сих пор существует во Флоренции: матчи проходят весной и летом и привлекают множество туристов и местных жителей. Теперь турнир снова проводится на своём историческом месте — площади Санта-Кроче. Смотреть такой матч — всё равно что одновременно наблюдать драку в пабе, регбийную встречу и реконструкцию средневекового сражения. «Игроки» значительную часть времени борются с отдельным соперником, совершенно не обращая внимания ни на мяч, ни на саму игру. Турнир 2005 года пришлось приостановить после того, как насилие достигло такого уровня, что одна из команд просто ушла с поля. И при возрождении в 1930-е годы, и в нынешнем туристическом варианте кальчо изменяли так, чтобы оно больше напоминало футбол. Теперь матч длится 50 минут и обслуживается целым рядом официальных лиц. На капитанов возложена обязанность прекращать драки и успокаивать собственных игроков, а победившая команда получает в награду чистопородную корову. Современное флорентийское кальчо настолько современно, что у него есть собственный, весьма подробный антидопинговый регламент, который можно скачать из интернета. Теперь игрока во флорентийское кальчо могут дисквалифицировать более чем на два года за употребление целого ряда запрещённых веществ, включая марихуану.

Таким образом, флорентийское кальчо почти ничего не говорит нам об истории итальянского футбола. Фашизм просто заново изобрёл традицию. Чтобы вернуться к подлинной истории футбола в Италии, нам вновь нужно обратиться к англичанам — и к тем, кто был связан с Англией.

Пионеры

Эдоардо Бозио родился в Турине в 1864 году. Он работал в текстильной компании Thomas Adams из Ноттингема и много путешествовал по Великобритании и другим странам. В Англии ему понравился футбол, который к тому времени уже стал чрезвычайно популярным профессиональным видом спорта, и Бозио решил привезти игру в Турин. В 1891 году из сотрудников своей компании он собрал первую футбольную команду в Италии. Клуб получил название International Football Club. У Бозио была одна проблема: его команде не с кем было играть. Не существовало ни футбольных федераций, ни записанных правил, ни судей, ни специальных полей. Матчи напоминали обычные дворовые игры. В 1891 году другой англичанин — Герберт Килпин — рассказал о матче, который видел в Турине: «Я заметил две любопытные вещи. Во-первых, судьи не было и в помине. Во-вторых, по ходу игры команда наших соперников становилась всё больше и больше. Время от времени кто-нибудь из зрителей с огромным энтузиазмом выбегал на поле. Вскоре выяснилось, что мы играем против команды как минимум из двадцати человек».

Очень скоро примеру Бозио последовали другие первопроходцы, создававшие клубы в Турине и других городах. В сентябре 1893 года — эту дату многие до сих пор считают настоящим днём рождения кальчо — сотрудники британского консульства основали Genoa Cricket and Football Club — «Дженоа Крикет энд Футбол Клаб». Итальянцам вступать в него запрещалось. Год спустя в Турине появился ещё один клуб — Football Club Torinese, «Торинезе». Это были маленькие клубы, редко выезжавшие даже за пределы своего города. Какое-то время крикет в Италии был популярнее футбола.

Джеймс Ричардсон Спенсли

В 1897 году в Геную приехал английский судовой врач Джеймс Спенсли, которому предстояло оказывать медицинскую помощь морякам с заходивших в порт угольных судов. Полиглот, филантроп и энтузиаст скаутского движения, родившийся тридцатью годами ранее в лондонском Сток-Ньюингтоне, Спенсли был ещё и страстным поклонником футбола и организовал первый настоящий матч в Италии. Эта историческая встреча состоялась в 1898 году между «Дженоа» и «Торинезе», а судьёй выступил некий преподобный Ричард Дуглас. Тем временем по настоянию Спенсли «Дженоа» изменила свои правила, разрешив итальянцам играть за команду и становиться членами клуба. Правда, для защиты интересов англичан ввели квоту: итальянцы не могли составлять больше половины всех членов клуба.

О том историческом первом матче — «Дженоа» — «Торинезе», 6 января 1898 года — сохранилось множество подробностей. Мы знаем, что было продано 154 билета по полной цене в одну лиру и 23 — за половину стоимости; ещё 84 человека доплатили за нумерованные места, а всё мероприятие принесло прибыль более 100 лир. На матче присутствовала полиция, продавались напитки. Судейский свисток обошёлся в 2,5 лиры, тогда как привратнику за целый рабочий день заплатили всего одну лиру. Победу одержала туринская команда, а во время ответного матча, по всей видимости, было принято решение создать Итальянскую футбольную федерацию. Новоиспечённая организация сразу же приступила к подготовке первого чемпионата Италии, который должен был пройти в мае того же года. «Дженоа» сохранила своё название до наших дней — несмотря на то что при фашизме на неё, как и на все клубы с иностранными названиями, оказывали давление, требуя итальянизировать имя. В Генуе Спенсли помнят с теплотой, и в 1970-е годы на стене дома, где он жил, в его честь установили мемориальную доску. Среди многочисленных объединений болельщиков старейшей команды Италии до сих пор существует клуб имени Спенсли.

Первый чемпионат

В мае 1898 года в Турине состоялся первый чемпионат Италии по футболу. Он уложился в один день. Именно с этого момента ведётся официальная статистика. Поэтому победа «Дженоа» в 1898 году считается полноценным чемпионским титулом и статистически имеет такой же вес, как титул 2004 года. Итальянская футбольная федерация, которой исполнилось всего три месяца, собрала на турнир четыре команды — три туринские и «Дженоа».

Многие годы чемпионаты разыгрывались не по современной системе лиги, а в формате «вызовов», напоминавшем короткие кубковые турниры. Все три матча 1898 года состоялись на поле на окраине Турина, который тогда ещё совсем не походил на промышленный город, раскинувшийся по Пьемонтской равнине в XX веке. Игроки всех четырёх команд добирались до поля на трамваях, а первым матчем чемпионата стало дерби двух туринских клубов. Игра началась в девять утра 8 мая и завершилась победой «Интернационале ди Торино» — 1:0; победный мяч забил капитан команды маркиз Джон (Джим) Сэвидж. «Дженоа» (игравшая в белых футболках) победила в полуфинале «Джиннастика ди Торино» — 2:1, а затем с тем же счётом обыграла «Интернационале» в финале, начавшемся в три часа дня после обеда с сэндвичами. Для определения победителя потребовалось дополнительное время. В воротах «Дженоа» стоял Спенсли. Кроме него в составе были ещё три британца и как минимум пять иностранцев. «Дженоа» увезла домой кубок, подаренный герцогом Абруццким, а каждый футболист получил золотую медаль.

Таким образом, первым чемпионом Италии по футболу стал клуб с английским названием — «Дженоа». На полуфиналах присутствовало всего около 50 зрителей, на финале — чуть больше ста. Помимо судьи, имя которого осталось неизвестным, работали два сидевших у ворот «линейных судьи»: они должны были определять, пересёк мяч линию ворот или нет, поскольку сеток тогда ещё не существовало. По словам историка футбола Антонио Гирелли, зрители поддерживали свои команды и даже успели немного подраться между собой. Они также освистывали судью — «обычай, которому предстояло сохраниться», сухо замечает Гирелли. Общая выручка составила 197 лир. На рубеже веков футбол находился далеко внизу списка популярных в Италии видов спорта — примерно на седьмом месте по объёму освещения в только зарождавшейся спортивной прессе. Велоспорт, верховая езда, автоспорт и охота пользовались гораздо большей популярностью.

Немногочисленность зрителей была вполне объяснима. Людей занимали совсем другие вещи. Май 1898 года был далеко не самым счастливым временем для итальянского общества. Пока «Дженоа» праздновала в Турине своё первое чемпионство, Милан погрузился в хаос. Хлебные бунты привели к появлению баррикад по всему городу. Правительство решило подавить протесты и ввело войска. До сих пор никто точно не знает, сколько протестующих и случайных прохожих было убито, но даже осторожные оценки говорят примерно о 400 погибших. Было введено военное положение, солдаты разбили лагерь на центральной миланской площади Дуомо, начались массовые аресты — среди задержанных оказались даже священники и умеренные реформаторы. Король Умберто I наградил специальной медалью генерала Бава Беккариса, руководившего военной операцией. Взоры всей страны были прикованы к Милану, итальянское общество раздирали внутренние конфликты, и три девяностоминутных футбольных матча на пыльной окраине Турина мало кого интересовали.

Палеокальчо. Правила, тренеры, иностранцы, воскресенья

Ранний итальянский футбол — назовём его палеокальчо — был совершенно не похож на тот спорт, который сегодня можно увидеть, включив спутниковый телеканал или даже заглянув на ближайшее футбольное поле. Тренеров в современном понимании не существовало вовсе (хотя люди с похожими функциями появились довольно быстро — по некоторым данным, уже в 1901 году), тренировки ограничивались несколькими ударами по мячу, а все игроки без исключения были любителями. Стадионов не существовало, настоящей тактики тоже, мяч был тяжёлым, а вратари даже не пытались его ловить. Они предпочитали выбивать его кулаками или ногами. Форма состояла из рубашек с длинными рукавами, часто на пуговицах. Многие необходимые вещи — мячи, футболки, бутсы — привозили из Англии. Шорты доходили почти до колен, нередко игроки вообще выходили в брюках и носили кепки. Раздевалок не было, поэтому футболисты обычно приезжали на матч уже переодетыми в форму и в ней же отправлялись домой. Многие правила времён рождения кальчо заметно отличались от современных. Игрок считался в положении «вне игры», если в момент передачи между ним и воротами находилось меньше трёх соперников, причём до 1907 года правило офсайда действовало на всём поле. После этого в своей половине поля оказаться в офсайде стало невозможно. На протяжении многих лет ничья обычно означала переигровку, а не дополнительное время. Дисциплинарные правила оставались примитивными. Выход зрителей на поле приводил к переигровке, а не к санкциям — тем самым фактически поощряя новые вторжения. Номера на футболках появились только в сезоне 1939/40, а замены вообще не разрешались до 1968 года. В ранней истории итальянского футбола огромную роль играли иностранные футболисты, президенты, клубы, предприниматели, судьи и даже иностранные слова — прежде всего английские, швейцарские, немецкие и французские.

С самого начала матчи часто проводили по воскресеньям, несмотря на то что Италия была католической страной. Причина этой странности проста: большинство людей работали по субботам, а борьба за «английскую субботу» — то есть за свободный от работы день — стала одним из исторических требований зарождавшегося итальянского профсоюзного движения начала XX века. Позже Церковь станет жаловаться на эту традицию — то же самое происходило и в католической Испании. До 1990-х годов, когда платное телевидение разрушило ритуалы и привычный ритм великого итальянского футбольного воскресенья, воскресный дневной матч занимал центральное место в культуре страны. Одни болельщики отправлялись на стадион и непосредственно наблюдали за своей командой. Другие толпились снаружи, пытаясь пробраться внутрь бесплатно или просто впитывая атмосферу. Многие просто ждали новостей или шли в бары. Когда радио стало массовым, маленький транзисторный приёмник превратился в непременную часть классической воскресной семейной прогулки: чаще всего отец семейства прижимал его к уху или слушал через примитивный пластиковый наушник. С появлением телевидения дневную прогулку приходилось заканчивать пораньше, чтобы успеть домой к программе 90° minuto («Девяностая минута»), где примерно в 18:30 показывали короткие репортажи со всех матчей.

Спенсли и эпоха господства «Дженоа», 1898–1904

Команда Джеймса Ричардсона Спенсли продолжила доминировать на заре истории итальянского футбола: «Дженоа» становилась чемпионом в 1899, 1900, 1902, 1903 и 1904 годах. Во всех этих финалах, кроме 1899-го, доктор стоял в воротах. В 1899 году он переместился на позицию левого защитника, позволив одному из всего двух итальянцев в составе той команды занять место в воротах. Спенсли, чьё имя стало синонимом первых успехов «Дженоа», завершил игровую карьеру в 1906 году. Затем он стал одним из первых судей итальянского футбола и важной фигурой в зарождавшихся футбольных организациях. Какую именно тренерскую роль играл Спенсли — если играл вообще, — неясно. Выбирал ли он состав? Тренировалась ли команда вообще? Никто толком не знает. Но поскольку он был капитаном, можно предположить, что доктор выполнял какие-то руководящие функции, а некоторые итальянские историки даже называют Спенсли своего рода современным тренером «Дженоа». Эта деталь хорошо показывает, насколько велик соблазн рассматривать футбольную историю задним числом, накладывая структуру современной игры на прошлое. Когда в 1914 году началась война — хотя Италия вступила в неё лишь в мае 1915-го, — Спенсли записался военным врачом. Он умер в страшных мучениях в госпитале в Германии от ран, полученных, как утверждается, на поле боя, когда оказывал помощь раненому солдату противника.

На сохранившихся фотографиях Джеймса Спенсли доктор-вратарь одет в белую рубашку — не в то, что мы сегодня назвали бы футбольной майкой, а в настоящую рубашку — с закатанными рукавами. Шорты доходят ниже колен. Он не особенно высок, а его обувь похожа на обычные ботинки без шнурков. Перчаток нет, зато у него впечатляющие борода и усы. В воротах за его спиной отсутствует сетка. К этому времени в Англии футбол уже приобрёл многие черты современной игры. Италия же в начале XX века с футбольной точки зрения всё ещё пребывала в тёмных веках.

Рождение великих клубов. «Ювентус», «Милан», «Интернационале», «Торино»

Медленно, но неуклонно влияние и значение кальчо росли. Второй чемпионат продолжался три дня, третий, в 1900 году, — уже двадцать. Футбольными центрами становились и другие города — прежде всего Милан, традиционный соперник Турина за звание футбольной столицы Италии. Начала формироваться инфраструктура современной игры. Клубы возникали по всей стране, в том числе на юге, а коммерческие возможности футбола становились всё очевиднее.

В ноябре 1897 года группа учеников престижного туринского лицея Массимо д’Адзельо — школы, которую в разные годы окончили такие знаменитые туринцы, как магнат FIAT Джанни Аньелли и Примо Леви, — собралась, чтобы основать новый спортивный клуб. Они выбрали латинское название Juventus — «юность». Клуб, которому предстояло стать величайшим в истории итальянского футбола, обзавёлся футбольной командой в 1899 году — Juventus Football Club. Знаменитые чёрно-белые футболки попали в Турин — согласно легенде — благодаря английскому судье Гарри Гудли. Ему поручили приобрести в Англии комплект футбольной формы, и он прислал экипировку «Ноттс Каунти», цвета которой таким образом стали чёрно-белыми цветами туринской команды. Первый чемпионат «Ювентус» выиграл в 1905 году, опередив «Дженоа» на одно очко. Примерно тогда же футболки и другие элементы экипировки начали производить в самой Италии, а не только ввозить из Англии. В 1907 году «Ювентус» в знак протеста против переноса матча отказался участвовать в решающей игре за чемпионство. Следующего титула клубу пришлось ждать до 1926 года.

Ранняя история туринского футбола была чрезвычайно запутанной, но начала приобретать более привычные очертания в 1906 году, когда появился второй объединённый клуб города, призванный соперничать с «Ювентусом». «Торино» был основан в пивной примерно «двадцатью швейцарцами в котелках, исполненными самых добрых намерений», как писал историк «Торино» Марко Кассардо. Первым официальным матчем в истории «Торино» стала победа в дерби в 1907 году, хотя первого чемпионства его болельщикам пришлось ждать до 1928-го. С тех пор история «Торино» неразрывно связана с историей его ненавистного, богатого и вызывающего зависть соседа — «Ювентуса». Цветом «Торино» стал гранатовый, откуда произошло одно из прозвищ клуба — granata, «гранатовые»; другое — Toro, «бык», символ команды. Многие из величайших, самых противоречивых и трагических эпизодов истории кальчо будут связаны с необыкновенной судьбой «Торино».

В 1899 году группа миланских промышленников вместе с английскими и швейцарскими футболистами и местным гимнастическим обществом «Медиоланум» создала Milan Cricket and Football Club. Успех пришёл к «Милану» быстро: уже в мае 1901 года команда выиграла первый чемпионат. Самым влиятельным игроком раннего периода был Герберт Килпин. Подобно Бозио в Турине и Спенсли в Генуе, Килпин сыграл роль первопроходца в развитии миланского кальчо. В родном Ноттингеме он выступал за команду, названную в честь итальянского национального героя Джузеппе Гарибальди и игравшую в красных футболках. Будучи второстепенным футболистом в Англии, в Италии он превратился в легенду — возможно, первую настоящую футбольную звезду страны, что подчёркивает огромную разницу в уровне игры в тот ранний период.

Универсал Килпин появлялся и в защите, и в полузащите, и в нападении, а капитаном «Милана» оставался десять лет. Его прозвали Il Lord — «Лорд». Легенда также приписывает ему выбор красно-чёрных цветов команды. А вот происхождение прозвища «дьяволы» вызывает споры. Родственники Килпина утверждали, что прозвище появилось из-за его протестантской веры в католической стране. Килпину приписывают слова: «Наши футболки должны быть красными, потому что мы дьяволы. Добавим немного чёрного, чтобы всех напугать». «Милан» Килпина выиграл три чемпионата и вполне мог взять четвёртый, если бы в 1908 году футбольная федерация не раскололась из-за вопроса об иностранных игроках. Другая часто повторяемая история — впервые рассказанная самим Килпином, а позднее с художественными вольностями пересказанная Джанни Брерой, — гласит, что сразу после собственной свадьбы он уехал играть матч в Генуе, где во время игры получил сильный удар в нос и вернулся к молодой жене с разбитым лицом. Самый знаменитый футболист ранней эпохи играл до 43 лет, а затем стал судьёй. По словам легендарного тренера сборной Италии Витторио Поццо, Килпин любил выпить и держал бутылку виски Black & White в ямке за воротами. По утверждению того же Поццо, Килпин говорил, что забыть пропущенный гол можно только одним способом — сделать глоток чего-нибудь крепкого. Когда Килпин умер в 1916 году, спортивная пресса не скупилась на громкие слова: «Килпин… магическое имя, приводившее первые страстные толпы в спортивное исступление… имя, в котором заключена история нашего футбола».

Насколько ранний футбол отличался от современного, хорошо видно по официальной статистике Килпина в «Милане». Между 1899 и 1906 годами он провёл всего семнадцать матчей чемпионата, забил семь голов — и завоевал три титула. На ранних фотографиях Килпин бежит к мячу по просторному полю, вокруг которого разбросаны немногочисленные зрители, а на заднем плане видны недостроенные дома. На другой знаменитой фотографии Килпин позирует в полном комплекте формы «Милана»: длинных белых брюках, высоких чёрных гетрах, красно-чёрной рубашке с длинными рукавами и пуговицами и клубной кепке.

Килпин оставил после себя чрезвычайно редкую серию воспоминаний о раннем футболе, записанных незадолго до смерти в 1916 году. Он рассказывает, что в 1900 году на первый в истории матч «Милана», несмотря на проливной дождь, пришли 500 зрителей, и вспоминает удивительную встречу в рамках турнира под названием Кубок Негротто. В версии Килпина — а другой у нас нет — вратарь «Милана» вынес на поле стул, поскольку весь матч ему было совершенно нечего делать. Он сидел, положив ногу на ногу, курил одну сигарету за другой и красовался в соломенной шляпе, пока на противоположном конце поля один за другим залетали голы. «Под конец, — рассказывал Килпин, — он умирал со скуки. Он спросил меня: «А мне тоже нельзя немного поиграть?» Я разрешил ему уйти из ворот, он отправился в нападение и забил… двадцатый гол». «Милан» выиграл тот матч — 20:0.

Слишком старый для регулярной армии, после начала Первой мировой войны Килпин остался в Италии и в 1916 году умер при загадочных обстоятельствах. Лишь в 1928 году благодаря анонимному благотворителю его похоронили должным образом. Могила оставалась безымянной, а её местонахождение было неизвестно вплоть до 1990-х, когда один преданный болельщик «Милана» решил разыскать основателя своего клуба. Обследовав протестантские и некатолические участки шестнадцати кладбищ по всей Италии, он наконец нашёл Килпина на огромном ровном городском кладбище Милана. «Милан» оплатил достойное надгробие, а останки Килпина перезахоронили на прекрасном Монументальном кладбище города.

В 1908 году раскол в «Милане» привёл к появлению новой миланской команды — Internazionale Football Club, «Интернационале». Художник Джорджо Муджани вместе с ещё 42 бунтарями организовал историческое собрание в ресторане L’Orologio («Часы») в центре города. Фанатичный болельщик «Интера» Джузеппе Приско, в 1960-е годы работавший юристом клуба, позднее шутил: «Все знают, что мы родились в результате раскола «Милана»; что ж, на самом деле мы появились из ничего». Причин раскола, судя по всему, было много, но главными стали споры о роли иностранцев после завершения эпохи Килпина и личные конфликты. Слегка коммунистическое название «Интернационале» намекало на антинационалистические намерения клуба, что подтвердил и его первый состав, включавший восемь швейцарцев.

На поле успех пришёл к «Интернационале» почти мгновенно. В 1910 году, в своём первом чемпионском сезоне, «Интер» дважды разгромил своих «соседей» в дерби — 5:0 и 5:1. Первый чемпионат «Интер» выиграл всего через два года после основания, причём успех сопровождался бурными спорами из-за огромного количества иностранцев в составе. Согласно историческим источникам, «Интернационале» привнёс новый стиль игры, основанный на коротких передачах и изящной работе с мячом. Во всяком случае, футбол команды определённо был атакующим, о чём говорит количество голов: 55 против 46 у занявшей второе место «Про Верчелли». «Интер» проводил матчи на «Арене» — впечатляющем амфитеатре, построенном Наполеоном в начале XIX века.

На фотографии «Интера» 1909 года запечатлены десять мужчин в полосатых футболках; у одного на груди слева видна большая эмблема с крестом — это капитан. Все игроки носят усы, а двое, судя по белой форме, являются вратарями. Ещё один член команды может похвастаться внушительным животом. Чемпионская фотография 1910 года выглядит уже гораздо профессиональнее. В кадре только команда. Капитан Вирджилио Фоссати стоит в центре с мячом под мышкой — и телосложением уже напоминает современного футболиста, — остальные расположились вокруг него. Эксцентричный вратарь Пьеро Кампелли, которому тогда было всего шестнадцать лет, стоит сзади, подняв руки и держа мяч. Он стал первым итальянским голкипером, который начал «ловить» мяч вместо того, чтобы просто выбивать его ногами или кулаками. Другая звезда той команды на этой фотографии отсутствует. Эрманно Аэби был швейцарским итальянцем: родился в Милане, мать была итальянкой, отец — швейцарцем, а играть в футбол он научился в школе в Швейцарии. Он стал техничным атакующим полузащитником, забил 100 голов за десять сезонов в «Интере» и выиграл два чемпионата. Возможно, Аэби был первым в длинной череде изящных итальянских полузащитников, которых снова и снова критиковали за недостаток самоотдачи и grinta — «бойцовского духа». Самого Аэби и вовсе прозвали signorina — «барышня». Второго чемпионства «Интеру» пришлось ждать до 1920 года после череды посредственных сезонов. С рождением «Интера» началась история одного из величайших дерби мира — «Милан» — «Интер».

В 1928 году «Интернационале» объединили с другим миланским клубом, создав «Амброзиану». Обычно это трактуют как подчинение фашистскому диктату, направленному против иностранных названий и слов, однако слияние, вероятно, в большей степени объяснялось финансовыми причинами. После войны «Интер» вернул себе прежнее название и цвета и продолжал играть на «Арене» в самом центре Милана до 1947 года. «Милан» с 1926 года проводил домашние матчи на только что построенном стадионе «Сан-Сиро» на северной окраине мегаполиса. С сезона 1947/48 оба клуба делят великолепный «Сан-Сиро», который иногда сравнивают с самой знаменитой культурной ареной города, называя «Ла Скала футбола».

L’Italia. Сборная Италии и турне «Рединга»

Сборная Италии начала проводить международные матчи в 1910 году, и энтузиазм, окружавший её с самого начала, одновременно отражал и стимулировал стремительный рост кальчо после Первой мировой войны. Однако первые итальянские сборные были чрезвычайно слабы по сравнению с ведущими футбольными державами того времени. Несмотря на разгром Франции и победу над Бельгией, Италия значительно уступала Австрии и Венгрии. На Олимпийских играх 1912 года итальянцы проиграли Финляндии и были разгромлены Австрией — 1:5, хотя сумели победить Швецию. С Англией, с которой Италия на уровне сборных впервые встретилась лишь в 1933 году, сравнивать было вообще невозможно. В мае 1913 года турне по Италии провёл сравнительно скромный английский клуб «Рединг». В том сезоне «Рединг» занял всего восьмое место в Первом дивизионе Южной лиги.

Путь до Генуи занял у «Рединга» почти двое суток, после чего англичане разгромили местную команду — 4:2. На следующий день настала очередь «Милана», который был уничтожен 5:0, причём уже через полчаса «Рединг» вёл в четыре мяча. «Казале», которому предстояло стать чемпионом Италии в следующем году, всё-таки победил англичан — 2:1, однако его поле было настолько узким, что по ширине почти соответствовало современной штрафной площади. 15 мая — в четвёртом матче за пять дней — «Рединг» вновь показал свою силу. Англичане уничтожили «Про Верчелли», чемпиона Италии, не проигрывавшего восемнадцать месяцев, — 6:0. В следующее воскресенье в Турине был организован матч между сборной Италии и «Редингом». Английский клуб победил — 2:0 при 15 тысячах зрителей. Причём Италия выставила далеко не случайный состав: восемь игроков представляли «Про Верчелли». Итальянцам ещё предстояло пройти долгий путь, прежде чем стать силой на мировой арене, однако талантливые футболисты уже появлялись. Аттилио Фрезия из «Дженоа» настолько впечатлил «Рединг», что в следующем сезоне англичане подписали его, и он стал первым итальянцем, попавшим в профессиональный футбол Англии. Успеха он не добился и, так и не сыграв за основную команду, был продан за десять фунтов в «Клэпем Коммон». Итальянское турне принесло «Редингу» прибыль в восемнадцать фунтов.

Несмотря на невысокий технический уровень, сборная Италии практически с самого начала собирала большие толпы и вызывала огромный интерес к игре. Превращение кальчо в массовый спорт во многом произошло благодаря сборной и её популярности. После Первой мировой войны стремительно совершенствовались также методы тренировок и подготовки, и уже к 1920-м Италия могла бороться за крупнейшие международные трофеи.

Кальчо и Первая мировая война

Италия вступила в войну в 1915 году после серии ожесточённых провоенных демонстраций, организованных радикальным националистическим меньшинством. Большинство итальянцев выступало против войны, а миллионы крестьян заставили воевать в ужасных условиях под командованием офицеров, говоривших на языке — итальянском, — который очень немногие из них понимали. Большинство жителей страны по-прежнему разговаривало на местных диалектах. Во многом благодаря распаду Австро-Венгерской империи Италия смогла добиться победного перемирия в ноябре 1918 года. За сравнительно ничтожные территориальные приобретения страна заплатила жизнью 571 тысячи итальянцев, ещё более 450 тысяч получили тяжёлые ранения. Война разорвала итальянское общество, породив противоречия, которые в 1920-е годы приведут страну на грань гражданской войны и уничтожат её хрупкую демократию.

23 мая 1915 года вместо сигналов к началу матчей судьи по всей стране объявили о приостановке чемпионата. На следующий день Италия объявила войну Австро-Венгрии. Конфликт унёс жизни множества молодых итальянских футболистов, призванных в армию. Вирджилио Фоссати, капитан «Интера» и сборной Италии, погиб в Рождество в возрасте 25 лет. Всего на войне погибли 26 игроков и сотрудников «Интера», из-за чего чемпионство клуба в 1920 году кажется почти чудом. Лишь два футболиста играли в обоих чемпионских составах «Интернационале» — 1910 и 1920 годов.

Хотя официальный чемпионат с началом войны отменили, соревновательный футбол продолжался в форме различных кубковых турниров. В них участвовали все крупные клубы, хотя, судя по фотографиям, зрителей приходило немного. Игрокам по-прежнему платили, к огромному раздражению спортивной прессы, жаловавшейся, что «мерзкий профессионализм всё ещё не исчез». Случались даже беспорядки среди зрителей — «обычные драки». По репортажам об этих матчах видно, что кальчо уже выглядел гораздо современнее, чем в «героическую» эпоху своего становления. Телосложение игроков напоминало современных футболистов, форма стала компактнее и менее мешковатой, появились наколенники, повязки на голову и вратарские перчатки. Совершенствовались и футбольные фотографы. На ранних снимках мяч попадал в кадр крайне редко, а газеты использовали примитивные фотомонтажи, чтобы показать «голы». Теперь фотографам удавалось запечатлеть голы, сейвы, подкаты и даже драки между футболистами. Ещё одним современным новшеством стала реклама вокруг поля. Футбол превращался в бизнес.

В 1919 году полноценный чемпионат возобновился, и футбол вступил в период бурного роста. После войны господство иностранцев на поле стало ослабевать, хотя иностранные игроки продолжали приезжать, зато техническая сторона игры всё чаще оказывалась в руках зарубежных тренеров. После войны большинство больших клубов пригласило иностранных наставников, и многие из них сразу добились успеха. Всё большее значение приобретали символы: кальчо изобретал собственную историю, представлявшую собой смесь традиций и мифов. Начиная с сезона 1923/24 чемпион страны получал право носить на футболках скудетто — нашивку в форме щита и цветах итальянского флага. Эта нашивка оставалась на форме весь следующий сезон, а слово scudetto — «скудетто» — постепенно стало употребляться почти так же часто, как titolo («титул») или campionato («чемпионат»).

Управление игрой. Итальянские футбольные федерации. Расколы и воссоединения

Как мы уже видели, первая Итальянская футбольная федерация была создана в 1898 году и организовала первые чемпионаты, постепенно выросшие из скромного однодневного турнира. В 1909 году федерация получила название FIGC — Federazione Italiana del Giuoco del Calcio, Итальянская федерация футбола, — тем самым официально закрепив слово calcio в качестве итальянского названия игры. В том же году были приняты свод правил и устав федерации. Судьи перешли под управление специальной комиссии. Впервые появилась система повышения и понижения команд в классе.

Практически с самого начала истории кальчо «проблема» иностранных футболистов вызывала ожесточённые споры. В первых чемпионатах ключевые позиции во многих командах занимали англичане, бельгийцы, швейцарцы и немцы. «Дженоа» и «Интер» часто критиковали за засилье иностранцев. Отчасти это объяснялось простой завистью, но важную роль играла и политика. Итальянские националисты утверждали, что внутренний чемпионат должен быть исключительно для итальянцев.

В 1908 году футбольная федерация пошла на радикальный шаг: все команды, в составах которых были иностранцы, исключались из главного чемпионата, а для них создавался отдельный турнир. В знак протеста несколько крупных клубов вообще отказались участвовать — среди них «Милан», «Торино» и «Дженоа». Миланские клубы расценили запрет на иностранцев как грубую попытку лишить их влияния — как на поле, так и за его пределами. Особенно возмущён был «Милан»: административным решением клуб лишили возможности завоевать специальный Кубок Спенсли, вручавшийся за три чемпионских титула подряд.

После провала чемпионата только для итальянцев федерация вновь оказалась под давлением и уже в следующем году разрешила иностранцам вернуться, однако вопрос продолжал вызывать ожесточённые споры. В сторону «Милана» сделали примирительный жест, вручив ему Кубок Спенсли, хотя фактически клуб его не выиграл. В 1910 году чемпионство «Интера» сопровождалось спорами вокруг Эрманно Аэби — элегантного швейцарско-итальянского футболиста, чьё гражданство поставили под сомнение. Эти конфликты касались и территории — штаб-квартира футбольной федерации постоянно переезжала из города в город, прежде всего между Миланом и Турином, — и контроля над превращавшимся в большой бизнес футболом. Мир кальчо с самого начала раздирали расколы, скандалы, соперничество и ожесточённые споры. Редкий чемпионат обходился без неповиновения того или иного клуба, а федерации с трудом удавалось утвердить собственную власть.

Насилие и болельщики. Первые годы

Насилие сопровождало кальчо с самого рождения. Драки среди зрителей отмечались уже во время первого чемпионата — того самого однодневного турнира в Турине в 1898 году, — и практически сразу стали одной из проблем футбола. Историк Антонио Гирелли пишет о вторжениях зрителей на поле во время матча «Дженоа» — «Ювентус» в 1905 году, приведших к немедленной переигровке, а также о бросании камней во время других ранних матчей.

В период с 1911 по 1914 год игры омрачила целая серия инцидентов. В 1912 году во время матча генуэзской «Андреа Дориа» с «Интером» в судью полетели камниВ декабре 1913 года после матча «Новары» с «Унионе Спортива Миланезе» арбитру пришлось спасаться от разъярённых болельщиков. Сохранилась фотография этого эпизода: несколько мужчин в соломенных шляпах толпятся на поле, а озадаченный вратарь наблюдает за происходящим. В июне 1914 года болельщики «Казале» и «Интера» подрались прямо на поле. Часть насилия была непосредственно связана с событиями матчей, часть — с местным соперничеством, а часть — с азартными играми, которые уже тогда получили широкое распространение. Вторжения зрителей на поле становились обычным явлением: такое произошло, например, в матче двух римских команд в июне 1914 года и в тосканском дерби «Ливорно» — «Пиза» в январе того же года, когда в ход пошли камни и даже прозвучали выстрелы.

В жестокой атмосфере послевоенной Италии футбольное насилие буквально взорвалось — как на поле, так и за его пределами. По словам Гирелли, произошла серия эпизодов, «колебавшихся между фарсом и временами Дикого Запада». Ринальдо Барлассина, один из самых известных итальянских судей того времени, подвергся обстрелу камнями во время матча в Казале. Отказавшись назначить пенальти, Барлассина защищался зонтом и в итоге остался невредим. Гирелли замечает: «Неясно, произошло ли это благодаря его стойкости или потому, что камни закончились». На другого арбитра напали разгневанные болельщики, когда после матча в Модене тот возвращался домой.

В феврале 1920 года вторжение болельщиков прервало матч «Про Верчелли» — «Дженоа», а полузащитника хозяев Гвидо Ару ударил разъярённый зритель. В 1921 году «Про Верчелли» вновь оказался в центре событий — на этот раз в Милане против «Интера». В первом тайме футболист «Интера» получил серьёзную травму. Домашние болельщики обвинили игроков «Верчелли». Во втором тайме атмосфера была «наэлектризованной», однако, по сообщениям прессы, «Верчелли» продолжал свою «грязную игру». В конце концов капитана команды удалили. Затем последовала ещё одна травма — на этот раз перелом ноги, — и игроки пошли друг на друга. После вторжения зрителей на поле судья укрылся в раздевалке. Футболиста «Верчелли», которого обвинили в произошедшем, дисквалифицировали на шесть месяцев, а матч так и не был переигран.

Футболисты непосредственно участвовали и в политическом насилии, терзавшем Италию после войны. Двадцатичетырёхлетний Альдо Милано был третьим из четырёх братьев, игравших за «Про Верчелли» до и после войны. Милано Третий, как его называли, был также активным фашистом. Однажды ночью в январе 1921 года группа фашистов из Верчелли решила отправиться в соседний город с особой миссией — снять мемориальную доску, которую они считали оскорбительной для погибших на войне. В послевоенной Италии символы имели огромное значение — за них можно было поплатиться жизнью. Социалисты кричали «Долой поджигателей войны!» и нападали на тех, кого считали ответственными за конфликт, тогда как националисты и фашисты размахивали итальянским флагом и превозносили «героев». В ту роковую ночь Милано Третий помогал товарищам снимать доску, когда сторож местной администрации выстрелил в него. Как всегда, версии дальнейших событий расходятся. Одни утверждают, что Милано доставили в больницу, но спасти его не удалось; другие — что тело всю ночь пролежало на улице.

Альдо Милано провёл за «Про Верчелли» чуть больше двадцати матчей. После его гибели клуб пригрозил вообще сняться с чемпионата, но в итоге решил продолжить выступление. Местные фашисты немедленно воспользовались смертью Милано, превратив его в очередного из череды «фашистских мучеников», а местное отделение фашистской партии тут же получило его имя. Как и в других случаях, фашисты «организовывали памятные мероприятия… посредством которых пытались стереть память о погибших социалистах, число которых было гораздо больше». На этот раз местом таких мероприятий стало футбольное поле.

Самый жестокий эпизод, связанный с кальчо во всём послевоенном периоде, был связан с футболом, но на самом деле футбол был здесь ни при чём. «Красные дни» Виареджо 1920 года идеально отражали дух времени. В этой драматической истории футбольный матч стал скорее поводом для насилия, чем его причиной.

Революция. «Красные дни» Виареджо 1920 года

«Революция начинается не с событий, а с чувства» — Avanti! (газета Социалистической партии) о «днях Виареджо», май 1920 года

Виареджо — сонный элегантный приморский городок в Тоскане, знаменитый длинными пляжами, февральским карнавалом, архитектурой в стиле либерти и своими bagni — обустроенными участками пляжа, где богатые и умеренно знаменитые могут купаться в относительном уединении. Дважды за свою историю город оказал влияние на историю кальчо. В 1926 году именно здесь была составлена новая «фашистская» конституция футбольной федерации — так называемая Хартия Виареджо, а после войны в городе появился знаменитый турнир молодых футболистов, который проводится до сих пор. Но в 1920 году, в разгар так называемого «красного двухлетия» — периода массовых забастовок и революционных выступлений 1919–1920 годов, — футбольного матча в Виареджо оказалось достаточно, чтобы спровоцировать нечто вроде местной революции.

История начинается в Лукке — прекрасном окружённом стенами городе чуть дальше от побережья, — где в апреле 1920 года местная команда принимала «Спортинг Клаб Виареджо». Согласно сообщениям, гостевых болельщиков встретили «враждебностью и насилием». Они поклялись отомстить во время ответной встречи, запланированной на май. Опасаясь беспорядков, власти и клуб рекомендовали всем болельщикам из Лукки остаться дома. В Виареджо отправилась лишь крошечная группа. Судья был из Лукки и, как писала пресса, во время матча «не производил впечатления беспристрастного». Словно для равновесия одним из линейных судей стал уроженец Виареджо, герой войны Аугусто Морганти. «Лукка» отыгралась со счёта 0:2 и ближе к концу матча сравняла счёт, в чём местные болельщики «обвинили» судью. Когда игра уже подходила к завершению, между линейным судьёй и игроком «Лукки» вспыхнула ссора. Главный арбитр решил досрочно закончить матч, однако Морганти с ним не согласился. Футболисты обеих команд воспользовались возможностью свести старые счёты и набросились друг на друга. Это стало сигналом к массовому вторжению зрителей на поле и началу «огромной драки». Немногочисленным карабинерам — военной полиции — удалось спасти игроков «Лукки» от враждебной толпы и вытеснить болельщиков «Виареджо» со стадиона на улицу.

Весть дошла до расположенной неподалёку казармы карабинеров, откуда на место отправили подкрепление. Прибывшие обнаружили толпу, пытавшуюся снова прорваться на стадион, и были встречены свистом и угрозами. Дальнейшие обстоятельства остаются неясными. По всей видимости, один из карабинеров потерял голову — сам он утверждал, что ему угрожали — и с близкого расстояния выстрелил в шею Морганти, местного линейного судью, убив его на месте. Трагедия привела толпу в ярость, и карабинеров прогнали. Тем временем игроки «Лукки» и их болельщики выскользнули через задний выход и покинули город — им пришлось пройти двадцать километров пешком до следующей железнодорожной станции. А в Виареджо толпа переключилась на дела посерьёзнее.

Было захвачено оружие — в том числе не менее ста винтовок, — железнодорожные пути перекрыли. Толпа окружила казарму и попыталась добраться до человека, застрелившего линейного судью. На улицах выросли баррикады, телефонные линии и электроснабжение были перерезаны. Виареджо оказался изолирован и перешёл в руки местных радикалов. В город начали прибывать анархисты из соседних населённых пунктов: всё выглядело и ощущалось как настоящая революция. Вскоре для подавления выступления были направлены три военные колонны, часть войск прибыла морем. Лишь с большим трудом и спустя пару дней двести солдат восстановили контроль над городом. Захват Виареджо местными радикалами вошёл в местную мифологию как «красные дни».

Футбол попытался забыть события 1920 года. В 1921-м в Виареджо организовали «Матч мира», прошедший без происшествий. Однако уже в сезоне 1921/22 насилие вновь вернулось. «Виареджо» выиграл первое дерби, но болельщики «Лукки» объяснили поражение устрашающей атмосферой на стадионе, воскресившей неприятные воспоминания о беспорядках 1920 года. Ответная встреча в тесном, замкнутом пространстве Лукки проходила в чрезвычайно напряжённой обстановке. Болельщиков «Виареджо» сопровождала полиция, а после поражения 0:2 они, согласно версии болельщиков «Лукки», принялись громить всё, что попадалось под руку. Политика, местное соперничество — тосканские дерби, особенно «Пиза» — «Ливорно», возможно, являются самыми эмоциональными во всей Италии, — социальные потрясения эпохи и протесты против судейских решений соединились здесь в поистине взрывоопасную смесь.

Первые матчи. Верёвки, сетки и поля

Как выглядели первые футбольные матчи? Во многих текстах о футболе современная игра просто проецируется в прошлое — предполагается, что тогдашние встречи были похожи на сегодняшние. Но кроме некоторых правил, поля, количества игроков и ворот почти ничто в том, что называли calcio или foot-ball, не напоминало современную игру. Футболисты не были атлетами, тренировались редко и по меньшей мере первые двадцать-двадцать пять лет почти поголовно оставались любителями. Лишь в 1920-е годы профессиональный футбол и представление о нём как о бизнесе и полноценной профессии начали по-настоящему укореняться. Техническое мастерство и тактика встречались редко, игра была медленной и зачастую жестокой.

Матчи проводили на случайных площадках, не предназначенных специально для футбола и совершенно не способствовавших техничной игре с мячом. Не помогала и грязь, которая на дождливом севере Италии встречалась гораздо чаще хорошего травяного покрытия. Долгое время зрители просто стояли вдоль боковых линий, а иногда от поля их отделяла лишь натянутая верёвка. Первые десять с лишним лет футбольные матчи не привлекали сколько-нибудь значительных толп. Массовый зритель начал приходить только после появления сборной Италии в 1910 году. На первый в истории матч национальной команды, состоявшийся в том году в Милане, пришли четыре тысячи человек — по тем временам огромная аудитория. В 1911 году в районе Марасси на окраине Генуи открылся первый в Италии настоящий футбольный стадион. Он вмещал 25 тысяч зрителей, а вдоль одной стороны поля располагалась большая трибуна с сидячими местами. На стадионе «Дженоа» были предусмотрены раздевалки и даже отдельная комната для судьи.

Поле «Дженоа» стало одним из первых, где команда получила настоящее «преимущество своего поля». Совсем рядом располагался более тесный стадион городского соперника — «Андреа Дориа», который позднее станет частью «Сампдории». Здесь зрители находились настолько близко к полю, что создавали почти клаустрофобную атмосферу. Стадион прозвали La Caienna — «Кайенной»: он располагался рядом с тюрьмой Марасси, а теснота и враждебная атмосфера напоминали о печально известной французской каторге во Французской Гвиане. До и во время Первой мировой войны «Милан» и другие клубы построили собственные стадионы, обычно состоявшие из одной трибуны с сидячими местами и нескольких стоячих секторов, а «Венеция» в 1916 году возвела стадион на острове.

В годы перед Первой мировой войной число болельщиков быстро росло. На матчи стали приезжать поклонники гостевых команд, а группы болельщиков встречали своих футболистов по возвращении домой. К 1920-м у сильнейших клубов появились организованные группы поддержки, а для поездок на выездные встречи начали выделять специальные поезда. На фотографии 1923 года изображена группа болельщиков «Дженоа» на перроне. У них флаги, транспаранты с надписью Viva Genoa Club («Да здравствует «Дженоа»»), а на самом поезде они оставили граффити — среди прочего «Вагон болельщиков» и довольно поэтичное и самоироничное Foot-ball, mania acuta — «Футбол — острая мания». Это были первые группы одержимых и преданных болельщиков, деды — а на фотографии действительно только мужчины — фанатичных ультрас 1970–1980-х годов.

Существовала ли тактика? Согласно некоторым книгам, ранние команды обычно располагались в виде своеобразной перевёрнутой пирамиды — примерно по схеме 2–3–5, — делая упор на атаку и принцип «бей-беги». Лишь с появлением профессиональных методов подготовки в первом и втором десятилетиях XX века и современных тренерских подходов иностранных наставников игра начала напоминать ту, которую сегодня показывают на наших экранах. Важную роль в изменениях сыграли и неоднократные корректировки правила офсайда. При этом определённые позиции на поле существовали с самого начала, хотя тактическая дисциплина приживалась медленно. Появление и развитие спортивной прессы, спортивных журналистов и футбольных корреспондентов способствовало более глубокому пониманию кальчо. Отдельные клубы стали ассоциироваться с конкретным стилем игры и особым отношением к футболу: например, «Про Верчелли» приобрёл репутацию агрессивной команды, а «Интер» — элегантной.

Любители и профессионалы

Ранний итальянский футбол, как и английский, был строго любительским видом спорта: в него играли ради чести, удовольствия и физического здоровья, но никогда ради денег. Любые выплаты осуждались. У большинства игроков были другие профессии — врачи, художники, предприниматели, докеры, студенты. Принцип любительства закреплялся в клубных уставах и правилах, а футболистов, пойманных на получении денег, дисквалифицировали. К 1920-м эта система перестала работать. В футбол потекли деньги — от продажи билетов, рекламы, газет и журналистов, призовых. Действуя в обход правил, крупные клубы начали нанимать тренеров и платить футболистам, используя различные уловки — например, официально называя тренеров «консультантами». Иногда их ловили, иногда нет. Италия постепенно догоняла Англию, где уже к 1914 году насчитывалось более четырёх тысяч зарегистрированных профессиональных футболистов.

С сезона 1913/14 звезде «Дженоа» Ренцо Де Векки, прозванному за невероятно рано проявившийся талант «Сыном Бога», щедро платили за его «работу» банковским служащим в Генуе. Другие части зарплаты Де Векки — как и сумма трансфера — маскировались под «командировочные расходы». Благодаря новой работе переход Де Векки из «Милана» в «Дженоа» получил официальное разрешение. В целом, однако, до Первой мировой войны федерация сурово карала тех, кого уличали в профессионализме.

Когда в 1913 году «Дженоа» переманила двух футболистов у местного соперника «Андреа Дориа», клуб поймали на нарушении правил. Игрокам предложили по тысяче лир подъёмных, и они согласились, но им не повезло: совместный чек они обналичили у банковского служащего, который оказался обиженным болельщиком «Дориа». Расстроенный потерей двух отличных игроков, клерк сделал копию чека и сообщил футбольным властям. Сначала обоих футболистов дисквалифицировали пожизненно, после апелляции срок сократили до двух лет, а затем амнистия уменьшила его ещё сильнее. Оба в итоге оказались великолепными приобретениями: они выиграли с «Дженоа» по три чемпионата и выступали за сборную Италии.

В основе идеала любительского спорта лежала определённая идеология. Спортом нельзя было заниматься ради денег — считалось, что они оскверняют идеи честной игры и здоровой физической активности. Спорт должен был оставаться досугом, а не работой. Эти возвышенные идеалы быстро рухнули под давлением экономических потребностей клубов, президентов и футболистов, а также требований болельщиков, жаждавших побед. В 1920-е годы несколько громких трансферов за огромные деньги вызвали ожесточённые общественные споры, а Хартия Виареджо 1926 года впервые официально признала профессионализм. С этого момента зарплаты игроков — именно как футболистов, а не банковских служащих или юристов — стали предметом переговоров, а большие клубы начали скупать лучшие таланты. И продавались на рынке не только футболисты. Самые высокооплачиваемые сотрудники футбольных клубов сами на поле не выходили — они выбирали состав и тренировали команду. Это были тренеры.

Первый тренер. Одиссея Уильяма Гарбатта

Иностранцы во многом создали футбол в Италии и были среди лучших игроков его ранней эпохи. В 1912 году «Дженоа» стала первым итальянским клубом, назначившим профессионального тренера. Это был англичанин из Стокпорта, которому исполнилось всего 29 лет. Уильям Гарбатт был хорошим футболистом, выступал за «Рединг» и «Вулидж Арсенал», но получил тяжелейшую травму в составе «Блэкберн Роверс» в матче, на котором, согласно его собственным воспоминаниям, присутствовал будущий тренер сборной Италии Витторио Поццо. Работа Гарбатта в «Дженоа» за зарплату формально нарушала правила, поэтому вплоть до легализации профессионализма во второй половине 1920-х ему платили различными полулегальными способами.

Как и в большинстве итальянских версий ранней футбольной истории, обстоятельства появления Гарбатта в «Дженоа» остаются туманными. Несомненно одно: в 1912 году он принял руководство командой и впоследствии сделал в Италии поистине удивительную карьеру. Профессиональным тренером до этого Гарбатт не был, но внедрил некоторые современные методы подготовки, с которыми познакомился как игрок в Англии. Он вкапывал в землю шесты для упражнений с ведением мяча, руководил прыжковыми тренировками и покончил с вялыми двусторонками, которые прежде в большинстве клубов считались тренировочным процессом. В 1913 году «Дженоа» заняла второе место в северном чемпионате, а в 1915-м сделала шаг вперёд и выиграла спорный турнир, прерванный войной. Говорят, именно английский тренер привнёс в итальянский футбол ещё одну важнейшую часть послематчевой культуры — горячий душ в раздевалке.

«Дженоа», уже обладавшая лучшим стадионом Италии, активно действовала на трансферном рынке: незаконно переманивала игроков у местного соперника «Дориа», а в 1913 году приобрела у «Милана» Ренцо Де Векки. Гарбатт использовал свои связи, чтобы привезти в Италию нескольких английских футболистов. С началом войны он вернулся в Англию, а после её окончания вновь возглавил «Дженоа», соблазнившись повышением зарплаты до восьми тысяч лир в год. Клуб выиграл скудетто в 1923 и 1924 годах и был близок к третьему чемпионству подряд в 1925-м.

В 1928 году Гарбатт перешёл в «Рому», а затем — в «Наполи», который за шесть сезонов дважды финишировал третьим — на тот момент это были лучшие результаты в истории клуба. Живя в Неаполе, он удочерил юную сироту Кончеттину Чилетти, и этот великодушный поступок ещё больше расположил к нему сентиментальных неаполитанцев. Правда, местная пресса обвиняла его и в пристрастии к бутылке. Затем Гарбатт возглавил «Атлетик» из Бильбао и выиграл чемпионат как раз в момент начала гражданской войны в Испании. В 1938 году он в третий раз вернулся в «Дженоа». Часто утверждают, что распространённое в Италии обращение к тренеру Il Mister — «мистер» — вошло в обиход именно благодаря Гарбатту и другим английским наставникам 1930-х годов. Даже сегодня футболисты в наполненных клише послематчевых интервью называют тренера il mister: «Кто сыграет на следующей неделе?» — «Decide il mister» («Решит тренер»); «Это решать мистеру».

Когда в июне 1940 года Италия вступила во Вторую мировую войну, Гарбатту посоветовали покинуть страну, однако он решил задержаться: его команда вышла в финал Кубка Италии. В конце концов он уехал из города накануне финала, который «Дженоа» проиграла, и вместе с женой скрылся в сельской местности Лигурии. 26 июня был выписан ордер на его арест. Гарбатт был слишком знаменит, чтобы долго скрываться неподалёку от Генуи, и в середине июля супругов задержали. В полицейском отчёте об аресте, где с большим уважением говорилось о репутации тренера, утверждалось, что Гарбатт оставался в Италии «благодаря своей глубокой симпатии к фашизму». Проведя некоторое время в маленькой переполненной камере, Гарбатт и его ирландская жена Анна начали испытывать проблемы со здоровьем.

Последовали две недели переговоров между властями и клубом. Гарбаттов избавили от унижения лагеря для интернированных и вместо этого отправили в ссылку на юг Италии, неподалёку от Салерно. После работы в «Наполи» Гарбатта хорошо знали на юге. Семья оказалась в крошечной горной деревушке, где сначала жила на сбережения, а когда деньги закончились — на небольшое государственное пособие. В феврале 1941 года пришёл приказ перевести семью Гарбаттов в лагерь для интернированных в бедном регионе Абруццо. Там они провели больше года — вплоть до дворцового переворота, в результате которого в июле 1943 года Муссолини был отстранён от власти. В Италию хлынули немецкие войска, и Гарбатты боялись депортации. В наступившем хаосе семья воспользовалась поддельными документами и бежала на север. Бежать им помог местный политик, и в конце концов они оказались в лагере беженцев в Имоле, в Центральной Италии. В мае 1944 года 55-летняя Анна Гарбатт решила пойти в местную церковь. Город подвергся бомбардировке союзников, бомба попала в церковь, и Анна погибла вместе со многими другими. После освобождения Имолы войсками союзников в апреле 1945 года Гарбатт вернулся на юг, где жил у семьи своей приёмной дочери.

Эта долгая и трагическая одиссея завершилась лишь возвращением Гарбатта в Геную — почти через пять лет после первого ареста. Когда по городу разнеслась новость о возвращении Il Mister, его встретила толпа. После непродолжительного пребывания в Англии в 1946 году Гарбатт вновь получил работу в «Дженоа»: вернуться его уговорил Эдоардо Пастер, один из первоначальных основателей клуба. Он оставался тренером до 1948 года — это был его шестнадцатый сезон в «Дженоа», спустя тридцать пять лет после первого прихода в клуб. Затем до 1951 года Гарбатт работал скаутом генуэзской команды и лишь после этого окончательно вернулся в Великобританию. Гарбатт умер в Лемингтон-Спа в 1964 году, поселившись после выхода на пенсию в небольшом доме, где о нём продолжала заботиться преданная приёмная дочь-неаполитанка. На родине его тихая смерть прошла почти незамеченной, зато некрологи появились во всех итальянских газетах. Как писал Пьер Ланфранки, «контраст между тем, как Гарбатта помнят в Англии и Италии, поразителен. Забытый в Англии, в Италии он является исторической фигурой, которую чтят как первого настоящего футбольного тренера и одного из главных участников становления профессионального футбола на Апеннинском полуострове». Его биография — прекрасный пример того, насколько невозможно отделить историю футбола от истории Италии.

Болельщики и история

Итальянским болельщикам свойственно глубокое чувство истории. В 1990-е годы во время одного из дерби поклонники «Дженоа» развернули гигантский баннер, занявший всю трибуну: We are Genoa — «Мы — «Дженоа»». Смысл был двойным. Надпись отсылала к английским корням клуба и одновременно подчёркивала убеждение, что «Дженоа» олицетворяет как подлинную футбольную историю — это старейший клуб Италии, — так и саму Геную: это старейший клуб города, тогда как соперница «Сампдория» появилась лишь в 1946 году в результате слияния двух других генуэзских команд. На более глубокую историческую связь со своим городом часто претендуют и болельщики «Ромы» — в противовес «провинциальным» поклонникам «Лацио», — и болельщики «Торино» в противостоянии с «Ювентусом».

Поклонники «Дженоа» всегда гордились английскими корнями клуба. Элегантных, пожилых и, как считалось, особенно сведущих болельщиков на стадионе «Дженоа» традиционно называли «англичанами». Генуэзские тифози также славятся невозмутимостью и иронией. Когда в 1920-е клуб заставили отказаться от английского названия и именоваться «Дженова» — хотя современные исторические исследования утверждают, что руководство сделало это скорее из чрезмерного рвения, чем под прямым давлением фашистов, — после войны болельщики потребовали вернуть английское Genoa. В городе до сих пор существуют объединения болельщиков, известные как «клубы Гарбатта».

Большинство серьёзных итальянских болельщиков прекрасно знают дату основания своего клуба, его достижения, основателей, легендарных игроков и тренеров и даже стадионы, на которых команда выступала в разные эпохи. Все эти исторические детали составляют важную часть своеобразной гражданской религии, принадлежность к которой — ключевой элемент болельщицкой идентичности. Мифы об основании клуба, легенды и предания пронизывают эту самостоятельно созданную футбольную историю, передаваясь из поколения в поколение. Они являются важнейшей частью коллективной идентичности болельщиков, которую дополнительно укрепляет существование целого ряда институциональных и футбольных врагов. Многие истории связаны со скандалами, «кражами» и несправедливостями, которым команда якобы подвергалась в прошлом и память о которых способна жить десятилетиями.

От «Львов» до банкротства. Взлёт и падение «Про Верчелли»

Верчелли — сонный городок на рисовых полях Пьемонтской равнины между Турином и Миланом; таким он был и раньше. И всё же с 1908 по 1913 год, а затем снова с 1921 по 1923-й местная команда «Про Верчелли» была практически непобедима. За пять лет с 1908 по 1913 год клуб проиграл всего один чемпионат — да и тот при чрезвычайно спорных обстоятельствах. Стремительный взлёт команды обычно объясняют современными методами тренировок и тактикой, а также выдающейся физической подготовкой её футболистов.

Эта команда из маленького города, состоявшая исключительно из итальянцев и почти целиком из уроженцев самого Верчелли, показала, что успех в раннем футболе зависел не столько от таланта, сколько от решимости, подготовки и командной работы. Одному из самых знаменитых игроков «Про Верчелли», полузащитнику Гвидо Аре, приписывают фразу, впоследствии ставшую итальянским футбольным клише: «Футбол — не спорт для барышень». «Про Верчелли» стал первым современным итальянским клубом как на поле, так и за его пределами, а уроки его побед с тех пор вошли в саму ДНК кальчо. На тренировках отрабатывали угловые и штрафные, команда старалась контролировать мяч, а не просто выбивать его вперёд. Игроки к тому же были очень молоды: средний возраст состава 1908 года составлял всего двадцать лет. Для сравнения, в команде «Дженоа» 1906 года Спенсли было почти сорок, а Пастеру, другому важному игроку ранней эпохи, — тридцать. «Про Верчелли» часто доминировал в последние пятнадцать минут матчей благодаря исключительной физической подготовке. Возможно, это был первый клуб с серьёзной системой работы с молодёжью — и она принесла огромные плоды. Из неё вышла целая плеяда легендарных футболистов. До войны грозным капитаном команды был Джузеппе Милано, а его брат Феличе выиграл с «Верчелли» пять чемпионатов, прежде чем в 1915 году погибнуть в окопах в возрасте 24 лет.

«Про Верчелли» играл в белых рубашках с накрахмаленными воротничками и манжетами и стал одной из первых команд, вызвавших у болельщиков преданность, близкую к религиозному поклонению. Клуб получил и звучное прозвище — «Львы», прекрасно вписывавшееся в набиравшую силу националистическую риторику той эпохи. Будучи полностью итальянской провинциальной командой, составленной из местных игроков, «Про Верчелли» олицетворял национальную гордость в противовес клубам космополитичных Милана и Турина, переполненным иностранцами. Не случайно в первом матче сборной Италии в 1910 году национальная команда вышла в белых футболках — в честь «Про Верчелли». Настолько велико было господство клуба в этот период, что в мае 1913 года в матче Италии с Бельгией девять из одиннадцати игроков сборной представляли «Про Верчелли». Поразительно, но восемь из этих девяти футболистов были уроженцами маленького Верчелли.

В 1910 году «Интер» и «Про Верчелли» завершили сезон с одинаковым количеством очков. Решающий матч за титул должен был пройти в Верчелли благодаря лучшей разнице мячей у местной команды. Однако в назначенную федерацией дату несколько игроков «Про Верчелли» должны были участвовать в военном турнире. Клуб попросил перенести матч, но федерация — и «Интер» — отказались. В знак протеста «Верчелли» выставил четвёртый состав, состоявший из мальчиков 10–15 лет. Неудивительно, что «Интер» легко победил — 10:3. «Про Верчелли» пришёл в ярость, но за дерзость клуб дисквалифицировали до конца года. В октябре амнистия смягчила наказание, после чего «Про Верчелли» смёл соперников и выиграл чемпионаты 1911, 1912 и 1913 годов. Команда стала настолько знаменитой, что ещё до войны получила престижное приглашение отправиться в турне по Южной Америке. После ещё двух чемпионских титулов в 1920-е начался долгий упадок «Про Верчелли». Бедный клуб из маленького города уже не мог удерживать своих звёзд в стремительно профессионализировавшемся футболе.

Однако даже в период упадка молодёжная команда «Про Верчелли» сумела воспитать нападающего, которому предстояло стать, пожалуй, самым выдающимся футболистом своего поколения. Сильвио Пиола родился в 1913 году в небольшом городке неподалёку от Павии, ребёнком переехал в Верчелли и впоследствии сделал карьеру, с которой практически никто не может сравниться. Дебютировав в 1930 году, Пиола провёл пять сезонов за «Про Верчелли», забив 51 гол, и оставался близок со своей прежней командой даже после того, как в 1934 году «Лацио» приобрёл его за рекордную сумму. Президент «Про Верчелли» однажды заявил: «Мы никогда не продадим Пиолу, даже за всё золото мира. Как только мы его продадим, начнётся упадок «Про Верчелли»». Он оказался прав. В том сезоне команда заняла последнее место в Серии A, набрав всего пятнадцать очков, и после вылета больше никогда туда не вернулась, так и оставшись с семью чемпионскими титулами. Пиола же достиг величия: за 21 сезон, растянувшийся из-за войны с 1930 по 1954 год, он забил 290 голов в 566 матчах Серии A.

Некоторое время «Про Верчелли» прозябал в низших полупрофессиональных дивизионах, а к концу 1990-х постепенно вернулся в Серию C. Однако к 2003 году клуб, подобно множеству других, оказался в финансовом кризисе. В декабре того года началась процедура банкротства после того, как клуб перестал выплачивать футболистам зарплату. Владевшая командой компания под названием Spare Time накопила долги более чем на 600 тысяч фунтов. Игрокам «Про Верчелли» пришлось скидываться собственными деньгами, чтобы оплатить поездку на выездной матч. Был создан «Комитет спасения «Про»», который отчаянно пытался найти покупателя. Сегодня «Про Верчелли» продолжает бороться в одном из третьих дивизионов Италии при поддержке небольшой группы верных болельщиков.

Первый скандал. «Дело Розетты»

В обществе, раздираемом скандалами, подозрениями, обвинениями и встречными обвинениями, где соблюдение закона всегда было в некоторой степени делом добровольным, итальянский футбол оказался втянут в скандалы практически с самого рождения. Многие ранние чемпионаты сопровождались ожесточёнными спорами, пока футбольная федерация тщетно пыталась установить хоть какую-то власть над игрой. В 1906 году «Ювентус» отказался участвовать в решающем матче за титул против «Милана» после изменения места проведения, а в 1910-м произошёл протест «мальчиков» из «Про Верчелли». Период после Первой мировой войны был отмечен расколами, спорами и конфликтами между различными клубами и футбольными организациями.

Первый настоящий скандал итальянского футбола вошёл в историю как «дело Розетты». Вирджинио Розетта был одним из самых уважаемых и востребованных защитников героической ранней эпохи кальчо. Родившийся в Верчелли в 1902 году, он обычно считается первым профессиональным футболистом Италии и стал участником первого крупного денежного трансфера. Переход Розетты также впервые — но далеко не в последний раз — вызвал протесты болельщиков против продажи игрока. Бухгалтер по профессии, Розетта был кумиром Верчелли. Когда в сезоне 1922/23 он приближался ко второму чемпионству с клубом за три года, поползли слухи о предложении от «Ювентуса». Судя по всему, с Розеттой вели тайные переговоры. В то время Луиджи Бозино, адвокат по уголовным делам и президент «Про Верчелли», одновременно возглавлял FIGC, поэтому конфликт быстро приобрёл общенациональный футбольный масштаб.

На кону стояли большие деньги. Чек как минимум на 50 тысяч лир был выписан непосредственно Бозино, а новая высокооплачиваемая должность бухгалтера для Розетты в Турине финансировалась «Ювентусом» — а следовательно, его владельцами из FIAT. Скандал привёл к отставке нескольких высокопоставленных деятелей различных футбольных организаций и грозил расколоть весь мир кальчо. Более того, впервые скандалом стала сама сумма, заплаченная за футболиста. Тратить столько денег на то, что по сути являлось всего лишь игрой, считалось аморальным. История затягивалась. Розетта перешёл в «Ювентус», однако после всего трёх матчей сезона 1923/24 федерация признала трансфер незаконным. «Ювентус» лишили очков за все три встречи, в которых участвовал Розетта. Без этого наказания клуб выиграл бы северную лигу. Таким образом, скандал фактически стоил «Ювентусу» чемпионства. Возмущённое руководство клуба пригрозило вообще снять команду с соревнований. Это уникальный скандал в истории итальянского футбола — «Ювентус» здесь оказался жертвой несправедливости. В дальнейшем всё чаще происходило наоборот: скандалы и судейская благосклонность обычно играли уже на руку «Ювентусу. Спорный трансфер окончательно оформили в следующем сезоне, и Розетта доказал, что стоил потраченных денег. Болельщики «Про Верчелли» всё ещё не простили ему «предательства», когда в 1929 году он вернулся на матч против бывшего клуба. Впоследствии Розетта выиграл с «Юве» шесть чемпионатов и стал чемпионом мира 1934 года. Его переход также продемонстрировал растущую мощь больших клубов и положил начало долгому упадку сильных провинциальных команд, которые господствовали в кальчо в начале века. Некоторые авторы даже ведут глубокую ненависть многих итальянских болельщиков к «Ювентусу» именно от «дела Розетты».

Фашизм и футбол

Итальянский фашизм возник в 1919 году из разношёрстной смеси националистов, бывших социалистов и художников-футуристов. К 1922 году жестокий антисоциализм фашистов уничтожил мощное социалистическое и профсоюзное движение страны посредством систематического насилия — при поддержке значительной части обычного среднего класса и крупного бизнеса. Следующей целью стало само государство. В октябре 1922 года лидер фашистов Бенито Муссолини организовал «Поход на Рим». Замысел состоял в том, чтобы запугать хрупкую либеральную элиту и короля и заставить их капитулировать. План сработал. Перед угрозой незаконного вооружённого восстания король покорно назначил руководителя этого восстания премьер-министром. Муссолини останется у власти следующие 21 год. К 1926 году последние остатки демократии были уничтожены репрессивными законами и жестоким насилием. Установилась диктатура. Оппозиционные партии распустили, их лидеров арестовали, вынудили эмигрировать или убили.

Футбол тем временем продолжался как ни в чём не бывало. Именно при фашизме Италия официально станет сильнейшей футбольной державой мира, а национальный чемпионат достигнет такой популярности, что сможет соперничать с любым другим видом спорта и развлечений. При Муссолини кальчо превратился в национальный спорт Италии, в большинстве городов появились новые стадионы, а общенациональная лига стала реальностью. В годы правления дуче Италия выиграла два чемпионата мира и олимпийское золото. Фашизм оказался полезен итальянскому футболу, а футбол — фашизму. Отдельные фашисты тоже оставили глубокий след в игре, примером чему стали печально знаменитые события, завершившие чемпионат 1925 года.

Первая «кража». «Болонья», «Дженоа» и решающий матч чемпионата 1925 года

В 1925 году, когда Италия балансировала на грани окончательной диктатуры, фашизм впервые напрямую вмешался в футбольный мир. Леандро Арпинати был местным руководителем фашистских отрядов, рыщущих по Болонье и окрестным деревням в послевоенный период. Вооружённые дубинками, пистолетами и касторовым маслом, эти банды сеяли хаос, «наводя порядок» в социалистическом регионе. После прихода фашистов к власти и постепенного установления диктатуры уровень насилия снизился. В нём больше не было необходимости. Большинство людей уже слишком боялись протестовать — или успели бежать.

Сезон 1924/25 стал ареной титанической борьбы между «Болоньей» — командой Арпинати — и «Дженоа». Серий пенальти не существовало, поэтому ничейные матчи просто переигрывали. Для определения чемпиона потребовалось пять встреч. Третий матч этой серии, состоявшийся в Милане 7 июня 1925 года, превратился в самый драматичный и скандальный матч короткой истории кальчо. На игру пришла огромная по тем временам толпа — около двадцати тысяч человек, включая самого Арпинати, — и зрители постоянно грозили хлынуть на поле. Судил матч Джованни Мауро — адвокат и бывший игрок «Интера» и «Милана». Один из наиболее авторитетных деятелей итальянского футбола, он более десяти лет входил в различные руководящие комитеты и одновременно продолжал обслуживать важнейшие матчи.

«Дженоа» Уильяма Гарбатта к перерыву вела 2:0, и титул казался уже её. В середине второго тайма «Болонья» атаковала, и последовал удар с близкого расстояния. Вратарь «Дженоа» бросился под мяч, после чего Мауро назначил угловой. Однако болельщики «Болоньи» были уверены, что мяч пересёк линию ворот. На поле хлынула толпа во главе с группой фашистов-чернорубашечников… В конце концов, как утверждается, испугавшись, Мауро изменил первоначальное решение и засчитал гол. За восемь минут до конца «Болонья» «сравняла» счёт, однако «Дженоа» отказалась признавать ничью и выходить на дополнительное время. Согласно правилам федерации, после вторжения зрителей матч — а следовательно, и чемпионство — должны были присудить «Дженоа». Однако Мауро под давлением Арпинати составил безликий рапорт, где упомянул выход болельщиков на поле, но никого в нём не обвинил. Федерация назначила ещё одну переигровку.

Четвёртый финал состоялся в Турине 5 июля и вновь завершился вничью. После игры болельщики «Дженоа» и «Болоньи» столкнулись на вокзале Порта-Нуова, и из поезда с болельщиками «Болоньи» прозвучали выстрелы. Большинство источников говорят о двух или четырёх выстрелах, некоторые — о двадцати, а фашистская ежедневная газета того времени писала о «довольно большом количестве револьверных выстрелов». По меньшей мере два болельщика «Дженоа» получили ранения, одного доставили в больницу. «Болонью» наказали небольшим штрафом, но события вызвали общенациональное возмущение, длительное расследование федерации и даже дебаты в парламенте. Федерация назначила ещё один матч в Турине — на этот раз без зрителей. Однако городские власти отказались разрешить его проведение. Футбол превратился в проблему общественного порядка.

Драма завершилась в августе матчем за закрытыми дверями на окраине Милана, начавшимся в половине восьмого утра. С момента насилия в Турине прошло больше месяца, а со странного матча с «незасчитанным-засчитанным» голом в Милане — более двух месяцев. Большинство футболистов «Дженоа» пришлось вызывать обратно из отпусков. Прессе приказали держать место проведения игры в секрете или делать вид, будто матч проходит в Турине. «Зрителями» стали несколько журналистов, клубные чиновники и случайные местные жители. Всё поле по периметру окружили конные карабинеры. «Болонья» победила — 2:0, несмотря на то что одного её игрока удалили всего через четыре минуты после начала второго тайма, а ещё одного — ближе к концу за «оскорбление соперников после гола».

Полностью итальянский состав «Болоньи» таким образом завоевал первый чемпионский титул — финал национального чемпионата против победителя южной части турнира, как обычно, оказался простой формальностью. Но в Генуе и других местах этот успех навсегда останется известен как «великая кража». Как писал в 1990-е кинорежиссёр Джулиано Монтальдо: «Сейчас в это трудно поверить, но до войны это была главная тема разговоров на «Марасси» стадионе «Дженоа». Рана затянулась лишь в последние двадцать лет. До этого, говоря «Болонья», мы подразумевали «воры»». Ощущение несправедливости усилилось дальнейшей историей клуба: «Дженоа» больше никогда не выигрывала скудетто. Таким образом, команда лишилась десятого чемпионства — титула, дающего клубу право разместить на футболке особую звезду. У «Интера» и «Милана» сейчас по одной звезде, у «Ювентуса» — две. «Дженоа» больше никогда даже не приблизилась к своей звезде и вот уже восемьдесят лет остаётся с девятью чемпионствами. Как и следовало ожидать, в Болонье существует несколько иная версия событий. Болельщицкие сайты намекают на «дыру в сетке ворот», которая якобы объясняет случившееся в тот день и оставляет открытым вопрос, действительно ли их команда забила гол; рапорт Мауро обходят стороной, а в выходе на поле обвиняют болельщиков обеих команд. Эта версия, однако, распространена лишь среди одной категории людей — поклонников «Болоньи».

В 1925 году влиятельные покровители «Болоньи» определили, какая версия событий станет официальной. В 1926-м Арпинати назначили новым podestà — неизбираемым мэром — Болоньи, а в том же году он стал президентом Итальянской футбольной федерации и оставался на этом посту до 1933-го. Он безраздельно властвовал над футболом, своим клубом и своим городом, пока финансовый скандал не привёл к его падению в 1934 году.

Забастовка судей 1925 года и первые «подозрения»

К середине 1920-х судьи итальянских лиг испытывали всё большее недовольство оказываемым на них давлением. Джованни Мауро, президент Итальянской ассоциации арбитров — AIA, — снова и снова требовал большей защиты для своих членов и меньшего контроля над их деятельностью. Его организация категорически выступала против тайного «чёрного списка» судей, составленного несколькими влиятельными клубами. В 1925 году Мауро написал в своём журнале L’Arbitro («Судья»), что необходимо восстановить «хотя бы минимальный уровень почтения и уважения к арбитрам, нынешнее положение которых больше напоминает не положение судьи, а положение клоуна». В 1926 году результат матча «Казале» — «Торино» аннулировали на том основании, что арбитр судил «без должного душевного спокойствия». Это было — и остаётся даже сегодня — эвфемизмом для явно предвзятого судейства. Подобное пятнание профессиональной репутации подтолкнуло арбитров к забастовке. После Первой мировой войны в Италии бастовали почти все. Случилась даже забастовка священников. Но судьи прежде никогда не отказывались работать. В середине 1920-х это табу было нарушено.

Акция была умеренной. Люди в чёрном просто отказались приезжать на матчи. Такой консервативный человек, как Мауро, часто связывавший свою работу с возвышенным патриотическим идеалом, вряд ли собирался организовывать пикеты и жечь костры у стадионов. В любом случае сама угроза подобной забастовки дала фашистам идеальную возможность навязать итальянскому футболу свою волю. Была создана комиссия, которой поручили разработать масштабную реформу, способную положить конец царившему в игре хаосу. Результатом в 1926 году стала Хартия Виареджо — важнейший свод правил со времён 1909 года и основа реорганизации кальчо при фашистском режиме.

Хартия Виареджо. Конституция кальчо

В 1926 году запутанная история Итальянской футбольной федерации с её расколами, соперничеством и скандалами завершилась навязанным сверху объединением. Хартию Виареджо составили трое самопровозглашённых экспертов в элегантном приморском городе, где шестью годами ранее произошёл «футбольный бунт». Новые правила Виареджо произвели революцию в игре. Прежде всего был легализован профессионализм.

Это стало неизбежным из-за растущего числа футболистов из рабочего класса, которым становилось всё труднее одновременно работать и заниматься футболом на профессиональном уровне. Одно дело — совмещать профессию бухгалтера с профессиональным футболом, как это делал Фульвио Бернардини из «Ромы». И совсем другое — пытаться сочетать более тяжёлую и низкооплачиваемую работу с требованиями полноценного общенационального чемпионата.

Кроме того, Хартия окончательно определила положение иностранных футболистов: их запретили. Новые правила мгновенно остановили поток игроков с новых футбольных рубежей — прежде всего из Венгрии и Австрии. В сезоне 1925/26 в чемпионате Италии выступало более восьмидесяти таких футболистов. Теперь все они были вынуждены искать работу в другом месте — или осваивать другую профессию. Некоторые стали тренерами, как венгр Арпад Вейс, который в сезоне 1929/30 привёл «Интер» к победе в первом общенациональном чемпионате Серии A, а в 1930-е выиграл ещё два титула с «Болоньей».

Однако, как и многие итальянские законы и правила, положения Хартии содержали огромную лазейку. Кто считался итальянцем, а кто иностранцем? Лишившись возможности покупать венгров и австрийцев, ведущие итальянские клубы начали искать «итальянцев» среди миллионов соотечественников, покинувших страну в поисках лучшей жизни. Так в футбольный язык вошла особая категория — oriundo, «ориундо», то есть человек итальянского происхождения. Ориунди были футболистами, родившимися или выросшими в других странах, но имевшими итальянские корни — обычно достаточно было одного итальянского дедушки или бабушки. На протяжении долгого времени после 1926 года история иностранцев в итальянском футболе — вплоть до конца 1940-х и в отдельные периоды позднее — фактически была историей ориунди.

Благодаря Хартии дальнейшая рационализация чемпионата сделала создание единой национальной лиги неизбежным, и в сезоне 1929/30 появились общенациональные Серия A и Серия B. Словно подчёркивая центральную роль фашистского лидера Леандро Арпинати, штаб-квартиру футбольной федерации перенесли в Болонью — подальше от традиционных центров футбольной власти, Турина и Милана. В 1929 году вслед за Арпинати, назначенным заместителем министра внутренних дел, федерация переехала в Рим. Наконец, Хартия Виареджо упразднила ассоциацию судей, сократив их самостоятельность, но одновременно повысив престиж. Специальный комитет получил право назначать арбитров на конкретные матчи. Сами судьи оставались любителями. Джованни Мауро, союзник Арпинати во время «кражи» чемпионства «Болоньей» в 1925 году, возглавлял новый орган вплоть до 1930-х. Решения, принятые им в том финале 1925 года, его карьере совершенно не повредили.

Открытие стадиона, изменившее Италию

Для Италии 1926 год стал переломным: Бенито Муссолини стремился окончательно превратить страну в фашистскую диктатуру. Искра, приведшая к полному уничтожению хрупкой итальянской демократии, оказалась связана с футболом. В 1924 году Арпинати распорядился построить в Болонье великолепный новый стадион, и к концу октября 1926-го он был готов к официальному открытию, приуроченному к четвёртой годовщине Похода на Рим. По этому случаю Муссолини приехал в Болонью и въехал на стадион верхом на белом коне под оглушительные овации. После речи и открытия фашистского фонда Муссолини отправился на вокзал в открытом лимузине, которым управлял лично Арпинати. Когда диктатор проезжал сквозь толпу, в машину выстрелили. Пуля никого не задела и, как утверждалось, пробила шарф Муссолини. В последовавшем хаосе толпа забила насмерть пятнадцатилетнего подростка, которого объявили предполагаемым стрелком. Мальчика звали Антео Дзамбони, он был сыном известного местного бывшего анархиста. Всю семью Дзамбони отправили во внутреннюю ссылку за организацию предполагаемого покушения на жизнь дуче. Много лет спустя на месте убийства Дзамбони установили мемориальную доску.

Роль Дзамбони вызывает серьёзные сомнения, и многие историки утверждают, что стрелял кто-то из фашистов-диссидентов или даже представитель итальянских спецслужб. К чести Арпинати, он добивался амнистии для семьи — он дружил с отцом мальчика. Между тем последствия поездки Муссолини в Болонью на открытие нового стадиона оказались для Италии драматическими. В ноябре 1926 года были приняты новые законы, восстановившие смертную казнь, отменённую ещё в 1888 году. Все политические партии, кроме Фашистской, запретили вместе с их газетами, а также создали специальную фашистскую тайную полицию. Последние остатки свободы слова и демократии были уничтожены.

Кальчо и итальянский капитализм

С самого начала руководители итальянского бизнеса проявляли интерес к кальчо. Одним из основателей «Милана» был Пьеро Пирелли — промышленник и представитель гигантской резиновой империи Pirelli, основанной в городе в 1872 году. Пирелли руководил «Миланом» с 1908 по 1929 год и отвечал за строительство стадиона «Сан-Сиро» в 1926-м. Сенаторе Борлетти, другой миланский промышленник с многочисленными деловыми интересами в городе — будильники, патроны, часы, универмаги, баскетбол, — был президентом «Интера» с 1926 по 1929 год. Но важнее всего оказалась роль FIAT. Компания была основана в Турине в 1899 году и к концу Первой мировой войны превратилась в одну из крупнейших в Италии. В 1920-е FIAT выпускал 90 процентов всех итальянских автомобилей, а семье Аньелли принадлежало 70 процентов компании. В 1923 году Эдоардо Аньелли, которому тогда было чуть за тридцать, возглавил «Ювентус» и оставался президентом до 1935 года, руководя клубом в период удивительной серии побед 1930-х. Эдоардо был сыном Джованни Аньелли, основателя компании. С тех пор FIAT неразрывно связан с «Ювентусом». Эдоардо брал на стадион своего сына Джанни, а Джанни Аньелли оставался частью истории «Юве» вплоть до своей смерти в 2003 году.

Возник уникальный союз: крупнейшая компания Италии управляла крупнейшим футбольным клубом страны, и это породило в равной степени любовь, ненависть, преданность и зависть. Богатство FIAT и его деловые методы превратили «Юве» в главную машину побед итальянского футбола, а армия поклонников клуба распространилась по всей стране и по численности оставила далеко позади болельщиков остальных команд. FIAT использовал «Ювентус» для заработка, но также для формирования лояльности и популярности — среди туринских рабочих, но прежде всего среди простых итальянцев по всему Апеннинскому полуострову. Каждая победа ассоциировалась с автомобильной компанией, оплачивавшей зарплаты игроков. К 1930-м годам «Ювентус» мог похвастаться армией болельщиков, превосходившей по численности аудиторию всех остальных клубов вместе взятых.

От кальчо к футболу. Рождение массового спорта

К концу 1920-х кальчо превратился в настоящий футбол. В Италии существовала профессиональная игра с общенациональным чемпионатом. С 1929 года история кальчо фактически стала историей Серии A и Серии B. У Италии была и национальная сборная, стоявшая на пороге превращения в одну из ведущих футбольных держав мира. По всей стране появились стадионы, а огромное количество людей — и мужчин, и женщин — теперь считали себя болельщиками. Игру успела потрясти целая серия громких скандалов, включая решающий матч за закрытыми дверями и случаи подкупа и коррупции. Болельщики соперничающих клубов стреляли друг в друга, а судьи объявляли забастовку. Политика глубоко проникла в организацию, управление и саму структуру футбола — как в масштабах всей страны, так и на уровне отдельных клубов. Футбол теперь приносил деньги, а футболисты наконец могли зарабатывать себе на жизнь одной лишь игрой. Всего за три десятилетия итальянский футбол прошёл путь от нескольких пузатых англичан, гонявших тяжёлый мяч где-то в портовых доках, до массового спорта с миллионами поклонников. За короткое время итальянский футбол проделал огромный путь — и назад уже не оглядывался.

P/S

Если вам понравился перевод — буду рад лайку, репосту или подписке. Это лучший способ поддержать канал и помочь ему расти - t.me/vs_udinese

Comments

[Шурум-Бурум]

Браво! Настоящий лонгрид, начал читать, не дочитал, сохранил в закладках. Это сейчас Кальчио - больной организм, а кто застал истинное величие Серии А в 80-90-ых годах 20 века, тот помнит и знает, какие звезды играли в ту эпоху и каким был Мир Кальчио!