Если вы хоть раз стояли на трибуне и орали до сорванного голоса, то знаете: настоящий болельщик редко объясняет свою любовь к клубу рационально. Она просто есть.
У двух парней из лионской метал-группы «The Oath» это чувство только острее: за «Лион» они болеют с конца восьмидесятых, застали клуб ещё скромным, во втором дивизионе, и своими глазами наблюдали, как он вырос в главную силу французского футбола.
В 2026-м группа разменяла двадцать седьмой год существования, но не музыка делает её интересной для этой истории. Куда важнее, что Пьер Леоне и Кристоф Бардон, участники «The Oath», болеют за «Лион» так же одержимо, как и играют, а их жизнь завязана на все ключевые точки клубной истории: «Жерлан» девяностых, переезд на новый стадион, золотая эра двухтысячных и вечное дерби с «Сент-Этьеном».
Билеты через знакомых и работа стюардом: как начиналась одержимость
Начать стоит именно с золотой эры клуба. К середине двухтысячных «Лион» стал единственным клубом в истории Лиги 1, взявшим семь чемпионских титулов подряд, начиная с 2002 года. На этот же отрезок пришлось и становление Пьера и Кристофа как преданных фанатов клуба.
В девяностые Пьер не мог позволить себе сезонный абонемент, поэтому находил обходные пути: сначала получал билеты через знакомых, потом продавал клубный журнал «L'Olympique» прямо у стадиона. Денег это не приносило, зато открывало доступ на трибуны. Позже он несколько лет отработал стюардом, и именно в 2002 году, в день, когда клуб выиграл первый чемпионский титул в истории, он стоял в живой цепочке службы безопасности между газоном и толпой.
Похожая история близости к клубу была и у Кристофа, только со своей особенностью. Он вырос в Гриньи, недалеко от того места, где тогда жил вратарь клуба Жиль Руссе, и подростком несколько месяцев подряд каждую субботу ездил к нему на велосипеде за автографом. И каждый раз получал его: вратарь выходил в шлёпанцах и подписывал.
Это неплохо характеризует и сам клуб той эпохи. «Лион» тогда ещё не оброс корпоративным равнодушием, игроки жили рядом с фанатами и были досягаемы. Жена Кристофа, Сандрин, тоже болеет за «Лион» больше четверти века, и даже прожив почти десять лет в Париже, продолжала обновлять абонемент, чтобы раз в две недели ездить на матчи в Лион. На концерте «The Oath» они с Кристофом, кстати, и познакомились. Метал и футбол в их жизни оказались одним и тем же кругом общения.
Раскол из-за нового стадиона
Но у этой привязанности оказалась и обратная сторона. Переезд с «Жерлана» на «Групама» в 2016 году внёс в ряды болельщиков старой закалки настоящий раскол, и история Пьера и Кристофа отражает его почти идеально.
Кристоф сначала не хотел обновлять абонемент, но пошёл за женой на первый матч против «Труа» и в итоге остался доволен: до стадиона удобно добираться (он живёт в Пар-Дьё, дорога занимает не больше времени, чем раньше до «Жерлана»), кресла комфортнее, да и зона для пива с друзьями что надо.
Пьер — полная противоположность. На новом стадионе он не был ни разу, чисто из принципа. Для него это не вопрос логистики, а чистых эмоций: на фотографиях новый стадион выглядит красиво, но психологически он не может считать его домом того клуба, с которым связаны первые воспоминания и золотая эпоха. Он прямо называет новую команду ненастоящей, в которой ничего не осталось от духа старого города. Но тут же признаёт, что рано или поздно всё равно туда доберётся.
Единственный город, где группа не сыграет концерт
Есть в их истории и отдельная больная тема — дерби Роны, главное противостояние французского футбола, выросшее из старой вражды рабочего Сент-Этьена и богатого Лиона. Для группы оно оказалось настоящим проклятием: гастрольный график из года в год совпадал именно с этими матчами.
Самый памятный эпизод случился во время сотого дерби, в 2010 году: «Лион» тогда полностью доминировал весь матч, но на последних минутах словил от Димитри Пайе и впервые за шестнадцать лет проиграл «зелёным» на домашнем стадионе. В тот вечер группа как раз выступала в рамках тура и смотрела трансляцию в переполненном баре, забитом фанатами «Сент-Этьена». Пьер по инерции выкрикнул что-то в адрес «зелёных» и на несколько секунд огрёб от двух десятков разгорячённых соседей по бару. С тех пор играть концерты непосредственно в Сент-Этьене группа принципиально отказывается, разве что если их позвали бы на разогрев к Metallica — тут бы, признаются, не устояли.
Открытки на день рождения от бывшего тренера
Ещё одна линия их тесной связи с клубом — фигура Брюно Женезьо. В 2016 году, когда он возглавил команду, Кристоф пребывал в полном восторге: Женезьо был его любимым игроком в молодости, и то, что этот же человек стал главным тренером, для него почти немыслимая удача.
Но больше всего Кристофа удивило другое: его жена оказалась знакома с Женезьо лично ещё со времён, когда тот был ассистентом Реми Гарда. Кристоф долго не верил, пока не увидел своими глазами, как тренер на тренировке узнал её и назвал по имени. С тех пор они периодически переписываются с Брюно, поздравляют друг друга открытками на день рождения, а сын Кристофа однажды даже назвал Женезьо «папой».
Гимн мечты, который так и остался в черновиках
Есть в их истории и ещё один сюжет — про гимн выхода команды на поле, тема, которая долго раздражала всех, от болельщиков до Жана-Мишеля Оласа.
В 2014 году певец Бенжамен Биоле, большой фанат команды, сочинил танцевальное интро, лично одобренное президентом. Но оно быстро выпало из ротации перед матчами, и у клуба снова не оказалось музыки для выхода на поле.
«The Oath» тогда предложили клубу бесплатно написать инструментальный гимн, с расчётом на то, чтобы это зашло даже нефанатам метала. В качестве референсов называли ремикс на «The Trooper» Iron Maiden с её кавалерийской эпикой, рок-н-ролльную энергию «We're Not Gonna Take It» Twisted Sister, хардкор-драйв «Destroy Everything» от Hatebreed и длинное мелодичное вступление «Hangar 18» Megadeth. Кристоф предлагал интро в духе «Kings of the Carnival Creation» Dimmu Borgir, с лёгким маршевым, симфоническим звучанием, или живую версию «Raining Blood» Slayer: темнеет весь стадион, постепенно набирает громкость барабанная дробь, под которую команда выходит на газон.
Два мира, которые почти не пересекаются
Предложение так и осталось без ответа, и это неплохо показывает, насколько футбол и метал во Франции живут порознь. Девяносто процентов игроков «Лиона» на протяжении десятилетий на вопрос о музыкальных вкусах отвечают одинаково: рэп и RnB. Дело в социальном происхождении французских футболистов — в основном родом из пригородов, где уличная культура правит безоговорочно.
Футболисты не слушают метал, металхэды не любят футбол — и почти нигде эти два мира не пересекаются. Хотя исключения есть и прямо в фанатском секторе клуба: среди лидеров группировки «Bad Gones» есть в прошлом настоящий метал-вокалист, а другому капо группа даже устраивала «стажировку», пытаясь привить вкус к жанру взамен техно-треков под трибунные кричалки.
В других странах, по наблюдениям Пьера, с этим проще: в Германии клубы вроде «Айнтрахта» или «Кайзерслаутерна» выходят на поле под треки местных трэш и метал-групп, а норвежские футболисты растут на металле как на части национальной культуры.
От Iron Maiden до скандинавской школы: путь «The Oath»
Сама группа, впрочем, к этой статистике не имеет отношения — «The Oath» родились в 1999-м и с самого начала шли своим путём. Костяк из Пьера Леоне, Ромена Дево, Ману Да Сильвы и Кристофа Бардона прошёл путь от хэви-метальных влияний Iron Maiden и Megadeth к скандинавской школе At the Gates и In Flames.
Группа выпустила четыре альбома между 2006 и 2015 годами, записывалась в специализированной студии под Франкфуртом и заслужила статус одной из самых узнаваемых групп французской хеви-метал-сцены: 13 тысяч подписчиков в социальных сетях, аудитория в Южной Америке и Азии, выступления на фестивалях по всей Европе.
В 2026 году «The Oath» по-прежнему существуют и по-прежнему болеют за «Лион». И всё ещё надеются, что клуб наконец вспомнит про их бесплатное предложение записать новый гимн.
Комментарии
"Но больше всего Кристофа удивило другое: его жена оказалась знакома с Женезьо лично ещё со времён, когда тот был ассистентом Реми Гарда. Кристоф долго не верил, пока не увидел своими глазами, как тренер на тренировке узнал её и назвал по имени. С тех пор они периодически переписываются с Брюно, поздравляют друг друга открытками на день рождения, а сын Кристофа однажды даже назвал Женезьо «папой»."
Или это только меня?