Есть матчи, после которых в памяти остаётся конкретный эпизод. Гол, сейв, ошибка, какой-нибудь сумасшедший момент, который потом неделю крутят в нарезках. А есть матчи, после которых вспоминаешь не эпизод, а рисунок. После «Спартака» — «Зенита» у меня осталось именно это ощущение. Не столько 2:0, сколько то, как команда двигалась по полю. Как игроки уходили со своих привычных мест и при этом ничего не разваливалось. Как после потери мяча несколько футболистов сразу оказывались рядом с зоной потери и не давали сопернику нормально начать атаку. Как центральные защитники «Зенита» вроде бы получали мяч без какого-либо давления, могли спокойно перекатить его друг другу, но почти каждый следующий вариант оказывался закрыт. Поэтому для меня этот матч вообще не столько про владение или два гола, сколько про одну довольно простую вещь: нынешний «Спартак» всё меньше выглядит командой, в которой каждый футболист привязан к своему месту, и всё больше — командой, где игроки понимают пространство и друг друга. И вот это, пожалуй, самое важное изменение, которое я сейчас вижу у Карседо. Можно написать на доске 4-3-3, расставить одиннадцать футболистов по позициям, а потом получить абсолютно статичный футбол. А можно оставить те же цифры и заставить эту схему постоянно меняться по ходу эпизода. У «Спартака» второй вариант. Схема здесь не диктует игрокам, где стоять. Она скорее создаёт условия, при которых один может уйти из своей зоны, потому что кто-то другой уже понимает, какую часть поля нужно занять.
Особенно хорошо это видно в центре. В атакующей фазе Жедсон и Литвинов регулярно менялись по высоте и по расположению: Руслан мог опуститься глубже и фактически дать команде дополнительного игрока в первой линии, а Жедсон в это время смещался внутрь, помогая перегружать центр. После потери мячa структура становилась более привычной. На бумаге это можно назвать ротацией полузащитников. Но мне кажется, что подобные действия часто слишком легко назвать термином и на этом остановиться. Главное ведь не само перемещение, а понимание, что должно произойти после него. Если один футболист уходит из своей зоны, остальные должны мгновенно понять, кто теперь отвечает за освободившееся пространство. И вот здесь «Спартак» пока убеждает. Ты видишь, что игрок куда-то ушёл, но через секунду понимаешь: нет, система не сломалась, наоборот, она получила новую форму. Жедсон ушёл в центр — значит, кто-то расширил игру. Литвинов опустился — значит, один из полузащитников уже занял его прежнюю высоту. Кто-то из фланговых зашёл внутрь — значит, крайний защитник или другой игрок удержал ширину. В результате позиционная атака перестаёт быть набором фиксированных точек. Она становится постоянно меняющейся конструкцией, которая при этом не теряет общий баланс.
Мне особенно запомнился эпизод в начале матча, примерно на седьмой минуте, когда Маркиньос и Зобнин, которые формально отвечают за левую часть поля, на длительном отрезке оказались справа. Вроде бы мелочь. Таких перестановок за матч бывает десятки. Но мне как раз нравятся такие детали, потому что они лучше любых разговоров о «свободном футболе» показывают, что команда позволяет себе делать. Они оказались на одном фланге, создали там численное большинство, и это не выглядело как случайная пробежка двух игроков в одну и ту же точку. Остальные в это время не пытались срочно восстановить стартовую картинку. Все понимали, что эти несколько минут команда будет выглядеть иначе. И вот тут возникает очень важный момент: свобода работает только тогда, когда её понимают все одиннадцать. Иначе она превращается в бардак. Если два игрока одновременно уходят на один фланг, потому что им просто хочется туда уйти, это плохая структура. Если они уходят туда, потому что команда пытается перегрузить одну зону и уже заранее знает, кто компенсирует их движение, это совсем другой футбол. В матче с «Зенитом» я таких моментов видел достаточно, чтобы перестать воспринимать их как случайность.
Наверное, поэтому мне сейчас всё интереснее смотреть именно на Жедсона. Раньше его легко было описать как полезного универсала: может сыграть здесь, может там, много двигается, технически хорош, полезен в переходах. Сейчас этого уже мало. Он всё чаще выглядит футболистом, который понимает не только свою задачу, но и причину этой задачи. Это не одно и то же. Можно сказать игроку: «уйди в центр», и он действительно уйдёт в центр. А можно самому понимать, что если ты сейчас уйдёшь туда, то изменится положение опорника соперника, освободится пространство на фланге, а твой партнёр получит возможность принять мяч лицом к воротам. Для меня мастерство Жедсона сейчас именно в этом. Он очень хорошо чувствует, когда ему надо быть ближе к мячу, когда надо уйти в сторону и когда вообще полезнее не трогать мяч, а просто занять неудобную для соперника позицию. Иногда кажется, что он ведёт команду за собой именно такими действиями. Не обязательно через крик, не обязательно через количество касаний. Он просто постоянно находится там, где команде в этот момент удобно иметь игрока. И чем дольше я его смотрю, тем сильнее мне кажется, что его ценность для «Спартака» будет расти именно по этой причине.
Но главный интерес для меня всё-таки начинается после потерь. Потому что именно там становится понятно, насколько хорошо команда связана. «Спартак» практически весь матч пытался сразу же давить после потери и не давал «Зениту» спокойно сделать первое важное действие. Здесь тоже есть тонкость. Я бы не сказал, что красно-белые просто каждый раз бежали вперёд всей командой. Наоборот, мне понравилось, что прессинг выглядел достаточно осмысленно. Ближайший игрок атаковал носителя мяча, следующий перекрывал очевидное направление передачи, ещё один оставался готовым закрыть выход дальше. В итоге у «Зенита» очень часто получалась неприятная ситуация: мяч вроде бы у тебя, но решение надо принимать уже сейчас. Нет времени поднять голову, оценить поле и начать комбинацию. Можно отдать назад. Можно сыграть поперёк. Можно рискнуть. Но удобного первого паса вперёд уже нет. И вот именно в этом я вижу один из главных аргументов в пользу игры «Спартака». Они не просто прессинговали соперника — они уменьшали ему количество вариантов. Это гораздо более тонкая работа. Хороший прессинг — не обязательно тот, после которого ты отобрал мяч за две секунды. Иногда хороший прессинг — тот, после которого соперник пять раз подряд возвращает мяч центральным защитникам.
На этом фоне очень интересно выглядело владение «Зенита». 58 процентов против 42 у «Спартака» — цифра, которая сама по себе может создать совсем неправильное впечатление. Потому что если смотреть матч глазами зрителя, никак не возникало ощущения, будто гости так уж сильно его контролируют. У «Спартака» было больше ударов, больше ударов в створ, больше угловых, а главное — гораздо чаще возникало ощущение угрозы. И причина, по-моему, в том, что «Зенит» владел мячом преимущественно там, где это было выгодно именно «Спартаку». Центральные защитники могут перекатывать мяч сколько угодно, но если перед ними постоянно закрыты следующие передачи, это владение остаётся довольно стерильным. Я вообще давно не очень люблю разговаривать о контроле игры через процент владения. Мяч можно держать 60 процентов времени и почти не продвинуться. А можно взять его на несколько минут, зато провести пять-шесть атак, каждая из которых действительно меняет расположение обороны. В этом матче мне гораздо ближе второй вариант. «Спартак» не забирал мяч ради самого владения. Он забирал пространство и уже из этого пространства строил атаки.
И отсюда же вытекает другая интересная вещь — использование ширины. «Спартак» практически всё время старался растянуть поле. При этом команда не выглядела так, будто просто придерживается шаблона «крайний игрок должен стоять у бровки». Ширина постоянно менялась вместе с движением мяча. Один игрок мог уйти внутрь, второй — занять его место шире, третий в это время открывался между линиями. И это особенно важно против «Зенита», которому было бы намного удобнее, если бы красно-белые сами собрали всю команду в центральной зоне. Тогда можно было бы просто сузить пространство и заставить соперника постоянно играть в тесноте. «Спартак» делал наоборот. Растягивал. Перегружал. Потом менял сторону. Иногда вообще перегружал один фланг сразу несколькими игроками, как в том же эпизоде с Маркиньосом и Зобниным. И вот тогда начинает работать вся предыдущая цепочка: соперник двигается к мячу, освобождается другая зона, туда приходит следующий игрок, и вся атака продолжает жить. Мне в этом нравится не сама идея перегруза, она давно известна. Мне нравится то, насколько естественно игроки переключаются между ролями.
Есть ещё одна вещь, которую я бы не стал упускать. Даже когда «Спартак» оборонялся, команда не превращалась в какую-то сжатую массу из двух линий перед своей штрафной. Расстояния оставались достаточно контролируемыми, а игроки своевременно выходили на передачи. Это помогало не только закрывать центр, но и сразу готовить следующий прессинг. То есть оборона не была отдельной фазой, после которой нужно заново строить атаку. Она уже содержала в себе заготовку для следующего перехода. Мне кажется, это вообще один из главных признаков зрелой команды. Когда после отбора или потери ты не начинаешь думать заново, а продолжаешь делать то же самое через другую фазу. «Спартак» постепенно к этому приходит. И тогда становится понятно, почему игра команды воспринимается цельной. Ты не видишь резкой смены характера. Просто мяч переходит другой стороне, а принципы остаются примерно теми же.
Поэтому у меня и возник довольно сильный контраст между двумя командами. Когда мяч у «Спартака», футбол выглядит живым. Игроки постоянно чувствуют друг друга, мяч быстро перемещается, позиции меняются, возникает движение вокруг мяча. Когда мяч у «Зенита», чаще возникает ощущение поиска. Центральные защитники перекатывают, пытаются найти свободный вариант, один игрок смещается, второй освобождает зону, но «Спартак» почти сразу закрывает следующий шаг. И это не значит, что «Зенит» плохо работает с мячом. Скорее, красно-белые очень хорошо ограничили способы, которыми гости могли этим мячом пользоваться. В этом разница. «Спартак» не запретил «Зениту» владеть. Он запретил ему комфортно развивать владение.
Отдельно я бы не стал переоценивать сами голы. Первый получился с большой долей случайности, второй красивее с точки зрения исполнения, но я бы не делал вид, что один был случайным, а второй показал весь класс команды. Это слишком упрощённо. Важнее то, сколько давления было создано до этих эпизодов. Если команда постоянно доходит до опасных зон, заставляет защитников принимать неудобные решения, создаёт подборы, прострелы, удары, стандарты, то вероятность случайного гола тоже становится выше. С первым мячом получилось именно так. А второй вообще хорошо показывает, как работает коллективное движение: Барко ускоряет атаку, Маркиньос получает пространство, Зобнин оказывается там, где может завершить. Сам удар — уже последняя часть комбинации. Я бы вообще меньше смотрел на последние два касания и больше — на то, как команда пришла в эту точку.
Во втором тайме «Спартак» уже не был таким ярким, и мне это скорее понравилось, чем наоборот. После 2:0 команда не стала изображать из себя обязательный «аттракцион», продолжая атаковать теми же объёмами, что и до перерыва. И это было разумно. Матч изменился, «Зенит» был вынужден идти вперёд, значит, открывалось другое пространство. Красно-белые стали спокойнее обращаться с мячом и больше заботились о сохранении структуры. Были моменты, когда гости получали возможность приблизиться к штрафной, но при этом общий контроль никуда не исчез. И особенно важно, что после травмы Литвинова команда не развалилась. Его замена не превратилась в смену всей логики матча. Это тоже аргумент в пользу того, что «Спартак» постепенно становится системой, а не просто хорошим набором исполнителей.
При этом я бы не стал после одной такой игры писать, что перед нами готовый чемпионский «Спартак». Это как раз тот случай, когда лучше немного притормозить. Нам ещё предстоит увидеть, как эта команда будет вскрывать низкий блок, что произойдёт в матчах, где соперник вообще не даст такого пространства для переходов, как она переживёт травмы и проблемы с составом, насколько стабильными окажутся эти ротации через несколько месяцев. Один сильный матч с «Зенитом» ничего не гарантирует. Но он даёт очень важную вещь — направление, в котором можно смотреть. И вот это направление мне нравится.
Потому что сейчас «Спартак» становится интересен именно как команда. Не как сумма Жедсона, Барко, Маркиньоса, Угальде и Зобнина. Не как очередной тренерский проект, о котором через два месяца можно будет забыть, если результаты пойдут не так. А как коллектив, у которого появляется собственный способ существования на поле. Мне кажется, это гораздо ценнее отдельных цифр. Футболисты начинают чувствовать друг друга. Начинают понимать, когда можно покинуть позицию. Начинают знать, кто компенсирует это движение. Начинают одинаково реагировать на потерю мяча. И постепенно из этого возникает то, что в тактике часто пытаются объяснить десятком терминов, хотя по сути это довольно простая вещь: команда начинает думать вместе.
И вот это, наверное, главное, что я забрал из матча с «Зенитом». Не 2:0 и не 42 процента владения. Мне гораздо важнее ощущение, что «Спартак» всё чаще заставляет соперника подстраиваться под себя. А это уже совсем другой уровень разговора. Потому что выиграть один матч можно за счёт формы, везения, индивидуального мастерства или одного-двух эпизодов. Гораздо интереснее, когда после матча ты можешь объяснить, почему сопернику было неудобно. В этом матче я могу объяснить. Ему было неудобно, потому что перед каждой следующей передачей ему приходилось заново искать пространство. Потому что после потери его сразу встречали. Потому что «Спартак» постоянно менял расположение игроков и не давал обороне привыкнуть к одной картинке. Потому что даже при меньшем владении красно-белые чаще контролировали то, что действительно важно, — куда будет двигаться следующая атака.
И, может быть, именно поэтому этот «Спартак» сейчас приятно смотреть. Не потому, что он обязательно играет идеально. До идеала ему ещё далеко. А потому, что в его футболе появляется мысль. Ты смотришь на перемещение одного игрока и начинаешь замечать, что это связано с перемещением другого. Смотришь на прессинг — и понимаешь, что он начался ещё до потери. Смотришь на владение «Зенита» — и видишь, что проблема гостей возникла не в последней передаче, а гораздо раньше. Наверное, в этом и заключается рост команды. Когда отдельные действия перестают быть отдельными действиями и начинают складываться в общий язык.
Пока это ещё только начало. Но если дальше «Спартак» продолжит играть в таком же духе, я бы следил уже не столько за результатами конкретных матчей, сколько за тем, насколько далеко сможет зайти эта взаимосвязь между игроками. Потому что именно она сейчас выглядит самым интересным оружием красно-белых. А 2:0 над «Зенитом» в таком случае — не конечный результат какого-то красивого вечера, а просто очередное доказательство того, что у команды наконец начинает появляться собственное лицо.
Больше моих мыслей о футболе и «Спартаке — в Telegram: https://t.me/the_sequencing
Комментарии