Дисклеймер.
Наши дни – эпоха оскорбившихся. Дай только повод. Поэтому на случай, если кого-то вдруг что-то обидит, ответственно заявляю, что дело происходит в параллельной вселенной, странно похожей на нашу родную. И все случайности случайны, неслучайности неслучайны, а совпадения просто так совпали.
Я решил писать в жанре твёрдой спортивной научной фантастики. Повествование в нескольких частях. В отличии от многих текстов, этот экспериментален – стараюсь писать так, чтобы нравилось в первую очередь мне самому. Но буду рад тем, кто решит присоединиться к чтению.
8 июня 2034 года. Четверг. День открытия чемпионата мира по футболу. Сборная Саудовской Аравии в матче открытия принимает ветеранов КАФ. А я пью с Сергеем Валентиновичем.
Сергей Валентинович недоволен. Недоволен московской жарой – бар «Лысый кулак» расположен в душном подвале. Недоволен работой юристом – тёрки в курилке заколебали, он не выносит табачного дыма. Недоволен молодёжной модой – угораздило же сунуться в бар, где большинству нет и двадцати пяти. Кислотных расцветок спортивки, бритые головы и рядом яркий глиттер. Недоволен поездкой в Океанию – проклятая Микронезия, чтоб её черти забрали! Недоволен новым форматом чемпионата мира, 256 команд – идиотия. Но больше всего недоволен тем, что родился всего лишь в 92-м, а уже стал Сергеем Валентиновичем.
На экране показывают президента ФИФА. Марокканец затянул длинную речь. Он рад чудесной погоде в Саудовской Аравии. Рад, что эта страна, как и ещё 15 стран по всему миру, примут игры. Рад видеть много новых молодых лиц, интересующихся футболом. Рад, что ФИФА удалось построить классные арены в Микронезии и на Палау.
На словах про Микронезию Сергей Валентинович смачно матерится, заглушая трансляцию. Соседние столики восхищённо смотрят, но он, не замечая реакций, делится воспоминанием.
Январь 2032-го. Сергей Валентинович надевает лучший костюм и отправляется к Лидии, бывшей, ведущему специалисту хантингового агентства. Лидия зла не держит. Цветы, шампанское, воспоминания о былой любви, танец под «нашу песню», караоке под «Электрослабость» и вот уже нейроайчар считает идеальным кандидатом того, кто зовётся Сергеем Валентиновичем, 1992-го года рождения и Телец по знаку зодиака. Последнее, впрочем, назначено главным приоритетом ещё до него – везёт. Через неделю косяк замечает нейроаудитор – приходится раскошелиться на коньяк для директора.
Координатор проекта ФИФА – хорошая должность. По факту – менеджер. Работать в Федеративных Штатах Микронезии или на Палау. Микронезия дороже, ипотека закроется за год. Палау – половина суммы. Сергей Валентинович выбирает ФШМ. Никогда ещё он так не ошибался.
Добраться – приключение. Попасть в Манилу – не проблема, улететь – тем паче. Проблема с Гуамом. Американская виза есть, но про прилёте из Манилы таможня устраивает тотальную проверку в изолированной комнате. Подозрительный русский прибыл на остров, ставший американской базой в Тихом океане. Подозрительный русский рвётся на ассоциированные со Штатами территории.
7 часов в аэропорту, проверка рабочего ноутбука, смартфона и переписок. Когда Сергей Валентинович срывается на русский мат, оказывается, что офицер CBP прекрасно его знает. Приходится по кругу отвечать на одни и те же вопросы о цели визита, вскрывать подарки, что вёз для местных. Всё это в холодной комнате досмотра под кондеями, что после перенесённой простуды не сахар. Сергей Валентинович не для того глушил её антибиотиком, чтобы вновь заболеть в пути.
Отпускают. Мчит на «Island Hopper» – уникальный экспресс из Гуама на Гавайи, делающий три посадки в Микронезии. Успевает.
Сергей Валентинович улыбается, достаёт из кармана сумки пластиковый флакон, отщёлкивает крышку, вытряхивает на ладонь белую от порошка половинку ореха и тут же отправляет её за щеку. «Главное – не глотать» – сообщает он, медленно разжёвывает странное угощение и смотрит футбол.
«Безумные черти» – достаётся сборной ветеранов КАФ. Сергей Валентинович топит за них, но не верит, что африканцы победят хозяев – «по паспорту им 35, а значит, минимум 40». «Почему?» – спрашивает его парень за соседним столиком. «Что ты как Алёша-почемучка?» – парирует Валентиныч – «А почему они так часто рождаются в конце декабря?». Валентиныч – улыбается, глаза парня – округляются. Улыбка кровавая.
«Жевать бетель – второе, чему я научился у местных. Первым было уважение, это меня и спасло», – возвращается он к диалогу.
Буквально сойдя с трапа, Сергей Валентинович видит местного паренька, держащего в руках табличку «Sirgay». Больше для него, чем для себя – в этот раз Валентиныч был единственным белым. Паренька зовут Катуак. Ему всего 17 лет, но он уже счастливый папаша. Катуак трещит без умолку. Сыновьями он очень гордится, но больше всего гордится тем, что ему доверили встречу русского начальника.
Только продолжив рассказ, Сергей Валентинович отвлекается. Сборная КАФ забивает. Найеф Агерд удачно подключился на угловой, вратарь саудовцев аль-Акиди потащил из дальнего, но Виктор Осимхен первым успел на добивание.
«Всё же эти 256 сборных – бред собачий», – делится Сергей Валентинович. – «Сделайте, раз неймется, 128 команд. Нет, надо притащить 214 членов ФИФА. А ещё 42 – молодёжки, женщины, селебрити, драные меценаты».
«Что за меценаты?» – интересуется молоденькая девушка за соседним столиком. Она пришла одна и явно скучает, нуждаясь в компании. «Вот видишь, девочка даже не знает. Счастливый человек…» – цедит Валентиныч и отвечает, – «Меценаты – те самые люди, из-за которых я оставил нервы в Микронезии. Год там возился». Манит ту кружкой за собственный стол и продолжает.
– В Федеративные Штаты Микронезии я прибыл по разнарядке от ФИФА. В 2030-м году она объявила, что чемпионат мира в Португалии, Испании и Марокко столь успешен, что в следующем будет здорово увидеть все сборные. На конгрессе 2031-го Фузи, тот мужик в очках, что вещал нам про светлое будущее, шёл на выборы именно с этим. Решающей стала поддержка Саудовской Аравии. Будущие хозяева ЧМ здраво согласились не тянуть турнир в одиночку, а стать центром величайшего чемпионата в истории. А когда останется 16 сборных, решающие матчи будут проходить только в Саудовской Аравии.
Марокканца выбрали, ЧМ расширили, а нейросеть подсказала, что система симулкастов – лучший способ вернуть популярность у молодёжи. Поэтому сейчас мы с вами будем смотреть по миллиону матчей в день, исключая открытие. Короче, ФИФА смело пошла на 256 команд. Недостающие добрала из молодёжек, женских команд и всяких селебрити.
– И Джастин Бибер будет? – спросила девушка, поправляя лифчик.
– И этот мелкий засранец тоже. Тебе нравится? – удивился Валентиныч.
– Хотела поддержать разговор. Думала, он в моде у старшего поколения. Он же вроде из «Битлз» – сообщила собеседница.
Сергей Валентинович чуть не поперхнулся бетелем, отрицательно помотал головой, схаркнул красную слюну в пустую кружку и продолжил.
– Короче, одной из 256 команд ФИФА сделала «сборную Меценатов». Всё, что надо – допуск врача, минимальное попадание по мячу и готовность за три месяца до старта пройти сборы. И уйма денег, конечно. Места продавались на аукционе. Можно было купить место для себя или для другого. Цель благая – построить два стадиона, минимально соответствующих требованиям ФИФА, чтобы к 37-му принять в организацию Палау и Федеративные Штаты Микронезии. За возможность ухватились богатеи со всего мира. Купить путёвку не себе, так детям и внукам. Бабла подняли даже больше нужного.
И вот тут я лоханулся. Как тебя зовут?
– Дзета.
– Редкое имя, Дзета. Родители греки?
– Нет, д######ы.
– Так вот. В Палау всё было отлично, Дзета. Всё было просто тип-топ. Хорошая погода, бетонные заводы, идеальный подвоз, филиппинские профи на стройке, лояльные политики в кабинетах и никаких, мать их, решений местных вождей. Их координатор полгода попивал кокосовый сок, а на открытии резал ленточку с чинушами ФИФА и президентом. Мы же попали в производственный ад.
Сергей Валентинович отвлекается на трансляцию.Первый тайм близится к концу. Саудовцы владеют мячом, но не знают, что делать. Ветераны Африки плотно выстроились в защите. Три центральных защитника перекрыли доставку на Талала Хаджи, латерали не спешат бежать вперёд, а в центре поля треугольник Мокена–Амрабат–Ахолу не даёт противнику развернуться и начать атаку. Саудиты строят атаки через молодого лидера, Мубарака Масрахи, но против опытных волнорезов ему тяжело.
Африканцы почти не атакуют. Стандарты разыгрывают вяло. Судья добавляет к первому тайму три минуты. Последнюю из них Ола Айна вводит мяч из аута. Арбитр устаёт ждать передачу, не решается наказать за затяжку и просто свистит перерыв.
На экране нарезка острот. Не густо. Ветераны нанесли два удара – все в голевой атаке. Саудиты – три, каждый мимо створа. В студии «Матч ТВ» появляются Александр Мостовой и Георгий Черданцев. Дзета уходит припудрить носик. Мостовой говорит, что Ренар не самый футбольный человек, играл лишь за «Канн» и не видел больших матчей, и саудовцы дожмут – 3:1. Черданцев верит в класс ветеранов – 2:0.
Сергей Валентинович планирует продолжить рассказ, но отвлекается на парня за барной стойкой. Потный и явно нетрезвый молодой человек в дешёвой реплике триколора Cavello уговаривает бармена налить ему ещё. «Не могу, вам лишь двадцать, законом запрещено», – отбрыкивается бармен.
– Неужто откажет? – удивляется Валентиныч.
– Поломается и поможет, – громко сообщает вернувшаяся Дзета. И впрямь, бармен наклоняется к клиенту и начинает что-то рассказывать. Тот спешно тянется к телефону.
– А как? – интересуется Сергей Валентинович. – Я в Микронезии этот закон не застал. Когда официант спросил идентификацию, удивился.
– Всё просто. Тара контролируется. Алкоголь лишь через мессенджер. Молодёжи минимум, ей ещё детей рожать, – усмехается Дзета. – Водку нам нельзя, больше трёх литров пива за вечер нельзя. Вам, мужикам, проще, но до блевоты не нажраться. Пенсионерам безлимит. Бары скупают акки бомжей, лишнее оформляют на их счёт.
Будто в подтверждение слов Дзеты, потный парень показал бармену смартфон. Тот кивнул, приложил к системе оплаты карточку и, порывшись в штанах, достал несколько засаленных бумажек, отправив их в банку для чая.
Стартует второй тайм. Эрве Ренар освежает фланги. Айна и Сануси ушли – Фаи и Толо вышли. Диего Симеоне ограничивается одной заменой – появляется Мусаб аль-Джувайр, «мозг» команды. Матч продолжается. Как и рассказ Сергея Валентиновича:
– Я говорил про малого, Катуака. Тот ещё чёрт! Ездит неуклюже, но быстро. Быстро миновав дамбу, соединяющую аэропорт с остальным островом, мы углубились в округ Нетт. Там недалеко, но дорога плохая. Под стройку выделили площадь у границы джунглей. Мой руководитель, Жан-Пьер Бранлер, радушно приветствовал меня по телефону, но встретить не мог. Зато прийти должен был Соумас эн Коусоапв – вождь деревеньки, к владениям которой относятся наши земли.
Мой проводник куда-то смылся, оставив меня возле нового дома – жилого блока-контейнера. Вагончика, короче говоря. По местным меркам классного, но меня ужаснувшего. Без включённого кондиционера жить невозможно. Кондиционер был, причём отличный. Я немного успокоился и вышел на улицу.
По грязной после дождя дороге (а на острове всегда либо дождь, либо после дождя) бежал смешной невысокий человечек лет тридцати-сорока. Гавайская рубаха нараспашку, очки, травяная юбка, она зовётся коал, широченный ритуальный пояс и шлёпки.
Бежал, бежал, да шлёпнулся. Прямо в лужу, метрах в десяти от меня. Я немного помялся, в местных ли это традициях, но помог ему подняться. Человечка звали Джерри – он и был тот самый Соумас. Я говорил, что меня спасло уважение. Джерри – первый пример. Вождь сходу оценил мой жест, подружились. Я подарил Джерри несколько футболок. Рабочим на другой день раздал подарки помельче. Те стали звать меня Каун Сергей – типа вождь стройки.
Джерри – хитрая бестия. Друг-то он друг, но подойдёт, извинится: «Сергей, не ругай, у тракториста мана закончилась. Говорит, неудачная неделя, чтоб копать. Если ты подаришь нам свинью, я постараюсь убедить его, что подобная неделя не может быть неудачной». «Сергей, прости, рабочим сильно тяжело после дождей. Им ещё на рыбалку. Вот если бы у нас была моторная лодка Yamaha, мы бы точно прокормили семьи».
Сергей Валентинович отвлёкся на экран. Игра оживилась, выход аль-Джувайра добавил ей интенсивности. Пару минут назад он кинул черпак за голову Иссе Дьопу. Хаджи почти убежал, но Мусса Ниакате успел подстраховать партнёра. Ещё пара минут – дальний удар всё того же аль-Джувайра. Люка Зидан тащит.
Идёт 60-я минута. У ветеранов почти нет контригры, игроки обороны «задышали». Эрве Ренар подготовил двойную замену. Убирает Ахолу и Дьопа, выпускает Бронна и Ндиди. Диего Симеоне в ответ освежает края, делая тройную замену – оставил лишь вингера Сабри Дахала.
Проходит несколько минут. Зрители молчат. Рисунок игры вновь становится закрытым. Полузащита ветеранов справляется, но пас не идёт. Осимхену тяжело после дальних забросов, а Кабрал, получая мяч, видит лишь надёжно прикрытого Виктора и метры пространства до ворот. Судья делает перерыв на водопой. Сергей Валентинович возвращается к рассказу.
– Бранлер свалил на меня все текущие операции, включая финансы, а сам круглые сутки тусил с магистратом в столице, раз в пару дней звонил и удивлялся: «Как это дожди и всё стоит? Я же выслал бумаги, в плане выходной не обозначен». Приходилось якобы работать. По факту – пить с работягами сакау – слегка дурманящий напиток из местного корня.
Первое время я брезговал, сакау похож на жидкую грязь. Но через пять минут махнул рукой – уж больно просили мои работяги и Джерри.
– Нихеровое у вас первое время, товарищ начальник, – прокомментировала Дзета.
– Старался быть ближе к народу. Слыхала, как Миклухо-Маклай, исследуя тамошние края, ступил на берег и спать улёгся? Решил, что если убьют так всё равно убьют. И был чертовски прав.
Другим вождём, с которым пришлось иметь дело, был Нанкен Нетта. Нанкен – кто-то типа главы исполнительной власти. Если Джерри правил деревней, то Нанкен – второе лицо после Намварки, короля. Короля местные видят редко, зато Нанкен вечно тут и там. Имени у него нет, от него отказываются при вступлении. Только титул. Но по документам я знал, что он Самаэл.
Местные невысокого роста. Парни мелковаты. Девчонки ещё меньше, округлые: в ширину чуть ли не больше, чем в длину. Тот же Джерри – типичный представитель клана Супейди, хотя сначала показался невысоким. Я со своим 189 см – гигант. Но Нанкен мне под стать. Сухой, жилистый дед лет 70. Чем-то напоминает мне регги-музыканта Дон Карлоса. И странной грацией движений, и лицом, и седой бородой. Разве что дредов нет и рост выше. Но если Карлос – подвижный улыбчивый дедушка, то Нанкен Нетта – суровый старик с королевской осанкой. Одет как все, разве что к первой встрече облачился в парадный пиджак и брюки. Коал и корона вождя – только по праздникам.
Нанкен из клана Дипвинвай. По легенде, это клан иностранцев, некогда прибывших на остров Понпеи по морю. Возможно, с Маршалловых островов. Я реже встречал людей из клана Дипвинвай. Они не показались мне сильно выше ребят из Супейди.
Меня предупредили, что пред Нанкеном падают ниц, прямо в грязь, то ли просто глубоко приседают, чтобы быть не выше его колен – в описании я не разобрался, но к местному этикету решил отнестись серьёзно. Падать ниц побрезговал. Сказалось советское воспитание, пусть я ни секунды в СССР и не прожил – мы перед всякими вождями на колени не становимся. Даже пролетариата. Поэтому изобразил что-то среднее между книксеном и «эй, пацан, есть мобила позвонить?». Старик ухмыльнулся, протянул руку и сказал, что так и не смог разобраться как здороваются белые. После рукопожатия величественно удалился. Понравился ли я – до сих пор не понимаю.
В общем, попал я там в замес. Дожди почти каждый день. Стеной, видимость – пара метров. Работать с цементом почти невозможно. Корабли задерживаются. Детали приходят в негодность – коррозия, соль. Новые ждать долго, либо менять у капитанов кораблей за мерч и билеты на финал. Джерри выпрашивает свиней да лодки. Жан-Пьер не читает отчёты. Я прожил там больше года, но на стройке видел его три раза.
Нанкен сходу саботировал строительство осветительной мачты. Ткнул пальцем в сторону участка, сказал – там лежит его прадед, и работы встали. Никто из местных палец о палец не ударит, если Нанкен Нетта запретил. Бранлер каждые три дня звонил и удивлялся, требовал приказать начинать, а старику объяснить, что по документам всё в порядке – он не имеет права отказывать.
Сергея Валентиновича прервал гол саудитов. Мусаб аль-Джувайр резко щёлкнул из-за штрафной. Люка Зидан прыгнул, но не достал кручёный мяч. Красивый гол, наверняка будет в десятке лучших в первом туре.
Сборная ветеранов КАФ просела физически, а играть ещё минут двадцать. Саудовцы приободрились. Диего Симеоне сменил уставшего Хаджи на Фираса аль-Бурайкана – свежий ветеран против уставших ветеранов.
– Была и личная история. Местные девочки, как я говорил, достают мне до пояса. Стройку они посещали часто. Приносили воду, еду. Но одна среди них выделялась. Молодая, лет девятнадцать. Звали её Эмилихен. Здесь есть и просто Эми, и просто Лихен, для местных двойное имя – норма, лишь бы звучало интересно.
Ростом Эмилихен чуть ниже русского пацана, тоненькая, симпатичная. По местным меркам – отнюдь не красавица. А я глаз отвести не мог. На другой день принесла мне фрукты. И так глянула, что понял – нравлюсь. На третий переложила цветок с уха на ухо. Джерри, стоявший рядом, объяснил – это знак.
Местные женщины при свете солнца – само целомудрие. Сказать, что ты нравишься – верх неприличия. Капельку больше – международный скандал. Местные используют невербальные знаки. Зато на острове есть традиция «алу» – ночного проникновения в дом возлюбленной. Джерри заявил, что мне надо ночью по джунглям пробраться в жилище девушки, она будет ждать. Загвоздка – в хижине, разделённой тонкими перегородками, может спать вся семья. Надо не ошибиться, залезть в её «комнатушку» и быть максимально бесшумным. Умолял быть аккуратным. Девушка в доме у дедушки – дедушка старый, но злой.
Джерри сказал, что парни меня уважают. Что он лично отберёт самых надёжных, вместе проведут. Метров пятьсот по ночныму лесу – то ещё приключение. Но я решил, что джунгли зовут! Доберусь. С девушкой постараюсь понежнее, всё будут жестами спрашивать – авось и сама поймёт, что иностранец в их традициях не бум-бум. А дед, коль проснётся, наверняка мне по пупок. Объяснюсь, подарю кабана. Чай не первый раз такое, традиция древняя.
В этот момент Саудовская Аравия забила второй. Уставший Дахал хотел навесить далеко и сильно, но вышло близко и слабо. Мяч срезался с ноги, угодил в Ндиди, а набежавший аль-Фаваз сходу пробил просто потому, что других вариантов не оставалось, но внезапно прошил ближний угол.
Эрве Ренар вместо уставшего Кабрала выпустил техничного Рияда Мареза, а центрдефа Мусу Ниакате заменил атакующим Трезеге. Посвежевшие ветераны берут мяч под контроль, прут вперёд. Трезеге получает двойной супермомент, но аль-Акиди тащит удар в упор и добивание.
– Ночную прогулку по джунглям не описать. Её надо прочувствовать. Страшно, грязно, под ногами здоровые крабы, корни мангровых деревьев. В небе мошкара. Идёшь на посвист проводников. Подбираешься к дому. Мрак – друг. Свет – враг. – Продолжает Сергей Валентинович. – Но мне понравилось. Эмилихен – тактильная девочка. И явно так развлекалась не первый раз. Я наведывался к ней несколько дней подряд. Было прекрасно, злой дедушка ни разу и не проснулся. А дальше…
Дурацкий двойной рикошет на угловом и мяч залетает в свои от Дилана Бронна. Жаль, тот проводил эталонный мяч. Ветераны КАФ, давившие в концовке, страшно горят – 1:3. Диего Симеоне, готовивший замену опорников, оставляет её в силе.
– Во дураки! – удивляется Сергей Валентиныч, пересматривает момент и продолжает рассказ – В один из дней я совсем занемог. Это было некстати. Незадолго до этого я договорился, что Мениндеи, местный специалист по связям с призрачной общественностью, проведёт ритуал и предка перезахоронят в джунглях. Договор стоил мне трёх свиней и обещания, что верхний ярус северной трибуны будет назван именем предка.
Причём Нанкен, ни в грош не ставивший бумаги, на сей раз потребовал официальную бумагу. Дольше всего сопротивлялся Жан-Пьер, уверявший, что мы ему ничем не обязаны. В конце концов, тоном великого одолжения обещал спросить магистрата. На следующий день позвонил, сказал, что магистрат легко одобрил нашу с ним великолепную идею и попросил заехать за бумагами, а Цюрих в восторге от его инициативы.
За бумагой я ехал, чувствую дикую слабость. Она появилась через несколько дней по прилёте, но я считал это акклиматизацией. Оказалось заболел. Дома померял температуру – так и есть, немного повышена, хотя день выдался прохладный. Поясница болит, живот тянет. Раньше помогал парням на стройке, коль было время – они малыши, я здоровый. Попытался поднять тележку – в низу живота так стрельнуло, что упал. Молодой Катуак повёз меня в Колониа, столицу штата, к доктору-филиппинцу Сантосу.
– Да какого хрена! – вскрикивает Дзета. – Забей ты уже!
Девушка активно машет коротко стрижеными кудрявыми волосами, будто отрицая саму возможность промаха. Марез здорово раздёргал соперника по правому флангу, прострелил на дальнюю, а прекрасно освободившийся от оппонента Трезеге пробил с двух метров в штангу. Угловой. Трезеге подал, Бронн перевисел половину защиты Саудовской Аравии, но пробил прямо в руки аль-Акиди.
– Сантос сказал, что московские антибиотики мне не помогли. Лишь притормозили развитие болезни. И назначил другой препарат. Мощный, но с побочным эффектом, – последнюю фразу Сергей произнёс очень мрачно. – На солнце с него в миг обгораешь. Кожа слезает клочьями. Я старался ходить прикрытым, в кепке, но иногда было чертовски жарко. Носить футболки с длинным рукавом постоянно сил моих не было – влажность сумасшедшая. Обгорел до мяса, стал аккуратнее. К Эмилихен не ходил, мало ли чем я болею. Но, думаю, ей передали.
– Стой. Погоди. – остановила Дзета – Что за антибиотик ужасный? Почему я не встречала?
– Да я не помню название – развёл руками Сергей Валентинович, дожевал бетель и сплюнул. – Пожалуй, трёх порций с меня хватит.
– Слышала микронезийцы могут по семь раз за день – вопросительно взглянула Дзета. – Так что за лекарство-то? Мне интересно, вспомни.
– Я таким не интересовался. Лично мне и трёх хватает – ответил Сергей Валентинович. – Да не помню я! По-моему, доксиципин.
– Доксициклин, – поправила Дзета. – Продолжай.
– Через несколько дней случилось страшное – продолжил Сергей Валентинович. – Заболела Эмилихен. Те же признаки. Дед сложил два и два, свозил её к доктору и осатанел. Новость сообщил мне Джерри, примчавший со скоростью ветра. С порога признавшись, что злой дедушка – Нанкен Нетта.
Джерри предлагал мне садиться на первый же самолёт или корабль, бежать с острова и никогда не возвращаться. Вариант соблазнительный, но меня не устраивал. Дед заблокирует стройку, а я не просто не заработаю – должен останусь. Спросил совета. Джерри сказал, что придётся заплатить огромный выкуп просто чтобы выслушали. Мне пришлось купить двух хороших кабанов, пикап и моторную лодку. Расписывал их целый год.
Нас добровольно-принудительно вызвали в нас. Нас – местный дом собраний. Такие есть в каждом селении, но этот типа центрального дворца съездов. В глубине Нета, в долине реки Нанипил. Председательствовал наш дорогой Нанкен Нетта. Собрались ещё какие-то тётки и мужики, как я позже узнал – старейшины клана Супейди.
Говорили на местном и мало. Сначала участники должны были испить из ритуальной чаши. Первая проба досталась Нанкену Нетта. Затем старейшинам. Нам, обвиняемым, её спустили в самом конце. Джерри прободрился. Я тоже. По пути на суд очкарик успел объяснить: если нам достанется сакау – выкуп принципиально принят, нас точно оставят в живых, а стройку скорее всего не закроют.
Дальше говорили. Я понимал только местный диалект английского, но Нанкен дозволил Джерри коротко переводить мне суть.
Сергей Валентиновича перебил гул зала. Кажется, молодёжь решила болеть за ветеранов. Рияд Марез забил за три минуты до конца основного времени матча. Открылся на границе штрафной, получил мяч и метко пробил в дальний с левой ноги. У Эрве Ренара кончились замены, но он погнал африканцев в прессинг.
– Знаешь, этот мужик умеет творить чудеса, – признался Валентиныч Дзете. – Уж на что африканцы своеобразны, к каждому найдёт подход. Но не верю, что сравняют.
– А я поболею, – парирует Дзета. – Ты справку по приезду сделал, что больше не болен?
– Делал, конечно, – ответил Сергей Валентинович. – Входит в страховку.
– Покажешь. – не спрашивает, утверждает Дзета.
– Покажу, – обещает Сергей Валентинович.
Последние минуты матча в баре тихо. Синхронные вдох и выдох проносятся по подвалу, когда Марез заходит на дубль, но с той же позиции попадает в штангу. Финальный навал – свисток к окончанию матча. Эрве Ренар жмёт руку Диего Симеоне. Толпа восхищённо жужжит. Игра удалась.
– Ну что, пойдём? – спрашивает Сергей Валентинович Дзету.
– Пойдём, – соглашается та. – Но историю дорасскажи.
– А дальше наша история становится похожа на сериал «Санта-Барбара». Ты такой не видела, тебе повезло.
На Понпеи принадлежность к клану передаётся матриархально. Имя отца не имеет значения. Супейди чаще всего женятся на Дипвинвай и наоборот, чтобы сохранить баланс власти. Эмилихен – принцесса клана Супейди, королевского. Того, где состоит Джерри. Она была обещана в жёны аристократу клана Дипвинвай, министерского. Того, где состоит Нанкен Нетта. Его будущему преемнику. При этом Эмилихен – родная внучка Нанкена Нетта, воспитанница и козырная карта.
Сергей Валентинович задумался, не зная как, продолжить. Огляделся по сторонам. Многие запросили счёт и уже ушли. Бармен раскладывает на две кучки чаевые. Парень за соседним столиком спит, уткнувшись в стенку носом, что-то бормочет во сне. Кажется, ему и молодёжной дозы хватило. В послематчевой студии широко улыбающийся Александр Мостовой и не унывающий Георгий Черданцев. Валентиныч собирается с мыслями и продолжает:
– Многим членам клана Супейди, особенно молодым и современным, не нравилось, что старый Нанкен Нетта собирает вокруг себя столько власти. Вот Джерри и решил, что ему повезло подсунуть мне внучку. Разыграть при случае карту позора, сорвав церемонию. Во-первых, что девочка якшалась с каким-то белым, пока за стенкой спал её старик дед. Во-вторых, что вездесущий Нанкен Нетта, глас короля, не может уследить за тем, что происходит в стенах его дома. В такой обстановке аристократ не женится.
Нанкен Нетта объявил, что это подлая интрига. Миловал рабочих. Мой дар счёл достаточным. Потребовал от Джерри двух свиней, моторную лодку Yamaha и бензопилу – всё, что я ему успел подарить. А от Супейди право на торговлю в матчдэй, спорный кусок земли у болот и принять меня в клан.
– А тебя почему в клан? – спросила собеседница.
– Только так можно спастись от позора, тогда инцидент станет внутренним делом Супейди. Матриарх клана вынужден был согласиться. Меня посадили в неуютное пластиковое кресло, набивать татуировки.
– Так вот что у тебя на руках! – удивилась Дзета. – Очень аутентично. Я хотела спросить имя мастера.
– Хочешь сгонять в Микронезию? – спросил Валентиныч. – Парень бьёт без трафарета, немного коряво. Мне было очень, очень больно.
– Сажа кокоса и костяная игла. – с видом знатока кивнула Дзета.
– Американская машинка и китайские чернила, – подмигнул ей Сергей Валентинович. – Но воспалённая кожа. Новичкам забивают предплечья. Мои успели зажить, немного. Если б не сакау – точно бы помер от болевого шока. К тому же сидеть в одной позе два часа ныло воспалённое колено. Но встать и размяться мне не предложили.
– Не так уж крут этот ваш Нанкен Нетта, – заявила Дзета, собирая сумочку. – Не слышать, как за стенкой кто-то дышит.
– Сама-то веришь, что не слышал? – спросил Сергей Валентинович. – Я тебе больше скажу, он и клан Супейди припахал мне помогать на стройке. Зарплату им, конечно, платили. Но магарыч со своих не берут.
Сергей Валентинович и Дзета ушли. Завтра на чемпионате мира большой день. А меня ждут в Казахстане.
Мои свежеиспечённые соцсети:
Комментарии