вчера, 14:00 3 мин.

По Европе бродит призрак дворового футбола

Автор

По Европе бродит призрак дворового футбола.

Футбола, каким он был раньше: когда клубы принадлежат своим членам, когда не нужно проверять прочность барной мебели о голову болельщика другой команды, а стадион является центром социальной жизни района и служит людям, а не выступает шумовым оружием против них. Футбола, в котором такие клубы как барселонская «Европа» могут прописывать в своем уставе, что они являются антифашистской феминистской организацией, выступающей против буллинга.

Многие болельщики нашли на старых народных стадионах — «Европа» была одним из основателей Ла Лиги — идентичность, защищенную от все более обезличенного и извращенного мира футбольного бизнеса. От неподъемных цен на абонементы, от пренебрежительного отношения клубов к своим членам, от инвестиционных фондов, от нелепых фантазий о суперлигах, от денег Эмиратов и Саудовской Аравии, от расизма или от того, что ты даже не можешь посмотреть чертов финал своей команды, не купив билет в аравийские пески. Хотя некоторые все еще краем глаза следят за своими прежними клубами, другие уже потеряли интерес к телевизионной версии футбола.

Народная игра выросла за последние годы, озаряемая романтическим маяком «Вечной ненависти к современному футболу».

Также этому способствовали некоторые легендарные примеры — например, парижский «Ред Стар» или, прежде всего, «Санкт-Паули», маленький гамбургский клуб, носящий имя своего района и показывающий, что клуб может сделать для своего сообщества. Об этом рассказывают Начо Парра и Карлес Виньяс в книге «Санкт-Паули: другой футбол возможен» (St. Pauli, otro fútbol es posible, 2019). Команда, которая выступает в Бундеслиге, первой в Германии запретила посещение своего стадиона ультраправым болельщикам. Благодаря таким решениям, обычно не приносившим крупных спортивных успехов, средняя посещаемость клуба выросла с полутора тысяч зрителей в 1981-м до нынешних 30 тысяч.

Этот феномен идентичности проявляется и в бунте болельщиков, которым в Германии удалось навязать модель, по которой членам клуба должен принадлежать 51% акций. Или в таких организациях, как F.C. United of Manchester, основанной недовольными фанатами после покупки МЮ семьей Глейзеров.

Но есть и другие районные явления — например, «Сан-Андреу» или даже «Райо Вальекано», как бы это ни раздражало его президента Мартина Пресу. Эта история прекрасно рассказана в книге «Не тот зверь, которого можно приручить» Игнасио Пато (No es fiera para domar, 2024).

Парадокс этого футбола, как и любого романтического начинания, проявляется через его собственный успех — в необходимости зарабатывать все больше денег, чтобы соответствовать требованиям профессионального футбола. В навязанной обязанности расти.

Например, год назад «Европа» столкнулась именно с такой экзистенциальной дилеммой, оказавшись в шаге от выхода в третью лигу.

Испанская федерация футбола требует иметь стадион с натуральным газоном для участия в этом дивизионе. «Ноу Сарденья» — поле, зажатое между огромными зданиями верхней части района Грасия и улицей Каррер-де-лес-Камелийес, — не может соответствовать этим требованиям, и клубу пришлось бы искать убежище на каком-нибудь далеком стадионе, лишая и болельщиков, и сам клуб их пуповины, связывающей с районом. На трибунах начался ропот. В баре и в булочной тоже.

Значительная часть болельщиков пришла к выводу, что лучше не выходить в более высокий дивизион, чтобы сохранить идентичность «Европы». Однако, ситуация все же разрешилась — горсовет Барселоны взял на себя расходы по укладке натурального газона и сейчас «Европа» борется за выход в Сегунду. Кто-то этому рад, а кому-то тревожно.