Пари Сен-Жермен открывает Европу
ФОТОГРАФИИ МСЬЕ ЖОРЖА ПЕЙРОША
Август 1982 года. Кабинет Жоржа Пейроша, тогдашнего тренера ПСЖ, совсем не походил на кабинет одного из главных лиц в руководстве столичной команды. Ни кожаного кресла, ни роскоши. Спартанская атмосфера, пропитанная работой, отражала характер его обитателя. Именно там он разрабатывал планы по подготовке команды к очередному сезону, именно там принимал игроков на личных встречах, которые не всегда были дружелюбными, именно там он провел большую часть своей профессиональной жизни в рядах столичного клуба. На стенах – футбол, еще футбол, всегда футбол. Доска с составом нового сезона, плакаты игроков, кубки (главный из которых – Кубок Франции 1982), а слева – стена, которая в начале сезона 1982/83 была совершенно пустой.
«Там я собираюсь разместить фотографии наших соперников по еврокубку, — сказал он одному из французских журналистов. — Я размещу их одну за другой, как только будут известны результаты жеребьевки, и я подсчитал, что места хватит для пяти». Подсчитайте теперь сами: сколько нужно пройти стадий для победы в Кубке Кубков, турнире, в котором парижанам предстояло стартовать? Правильно, пять — а именно: одно место для 1/16 финала, одно - для 1/8, одно - для четвертьфинала, одно - для полуфинала и одно - для финала. Жоржу Пейрошу уж точно было не занимать амбиций на старте дебютного еврокубкового сезона.
И на первой фотографии — которую он никому другому не доверил поместить на это место, — в левом углу, был запечатлен софийский Локомотив. «Опять болгары», — вздыхали некоторые болельщики, вспоминая бесчисленные проблемы, которые эти соперники доставляли французскому футболу; в первую очередь вспоминался неожиданный вылет Монако в 1979 году из Кубка УЕФА именно от рук этого самого Локомотива. Более того, для европейского дебюта ПСЖ — состоявшегося спустя семнадцать лет после того, как другой столичный клуб, Стад Франсэ, совершил свою краткую вылазку против Порту, — хотелось бы видеть куда более интригующую афишу. Лишь Пейрош, вернувшийся из разведывательной поездки в Болгарию за две недели до первого матча, на фоне растущего ажиотажа чувствовал себя относительно спокойно. Лучше уж софийский Локомотив, чем мадридский Реал или Барселона. Он лишь время от времени бросал взгляд на фотографию, фокусируясь на их центральном нападающем Войчо Величкове — чья техника, голевое чутье и умение вести верховую борьбу произвели на него сильное впечатление.
Впрочем, результаты жеребьевки вряд ли могли стать поводом для драмы. На старте сезона по-настоящему задело Пейроша до глубины души другое - известие о назначении блистательного французского бомбардира 1960-70х Эрве Ревелли, завершающего свою карьеру в качестве играющего тренера в Шатору, на пост спортивного директора ПСЖ. Всё началось с телефонного звонка, который знаменитый бывший игрок Сент-Этьенна сделал одному радиожурналисту и в ходе которого сообщил о своем желании покинуть свой нынешний клуб. Содержание этого разговора быстро дошло до президента ПСЖ Франсиса Борелли — который в то время как раз подыскивал возможности для усиления тренерского штаба, — и парижский президент, не дав себе времени всё как следует обдумать, обронил, что из Эрве Ревелли получился бы превосходный спортивный директор для ПСЖ. Не дав себе времени всё как следует обдумать — что само по себе было серьезным промахом, — и не обсудив этот вопрос с Жоржем Пейрошем; что было промахом еще более серьезным. Тренер — твердо решивший сохранить полный контроль над своей вотчиной и столь же твердо намеревавшийся защитить своих помощников, Camille Choquier и Victor Barrientos, — отреагировал крайне резко, пригрозив даже покинуть клуб, если в руководство клуба войдет Ревелли. Франсис Борелли поспешно дезавуировал свою инициативу, однако атмосфера, окружавшая приготовления к дебюту в Европе, казалось, на грани взрыва. Пейрош никогда не забудет этот инцидент — который он расценил как проявление недоверия — и который, судя по всему, неразрывно связан с его последующим уходом из ПСЖ по завершении сезона, сразу после завоевания Кубка Франции 1983.
ПАРИЖСКИЙ КОРАБЛЬ В БУРНЫХ СОФИЙСКИХ ВОДАХ
Спустя несколько дней после того досадного инцидента ПСЖ, судя по всему, вновь обрел единство — и оно было ему необходимо. София, в те дни, представляла собой унылое, серое пространство, и, хотя жара стояла удушливая, все ощущали смутное желание держаться поближе друг к другу. Раздевалки стадиона «Васил Левски» казались даже чересчур просторными, пока Жорж Пейрош произносил свою традиционную предматчевую речь — слова о сплоченности, серьезности и самоотверженности. Поистине странные слова звучали в раздевалке этого ПСЖ — клуба, в который пару месяцев назад пришел футболист мирового класса Освальдо Ардилес и который во Франции на тот момент принято было считать клубом миллиардеров, куда более приспособленным для гала-матчей, нежели для «окопной войны».
И пусть в Софии для них поднимался занавес европейского приключения, назвать этот матч торжественным было бы сложно: обстановка на стадионе царила слишком уж унылая — на трибунах собралось менее 15 тысяч зрителей. Что касается искрометного, «шампанского» футбола, то с ним поклонникам столичного клуба придется подождать до поры до времени. Тем более что эти болгары решили со старта просто раздавить дебютантов — и в первые полчаса их атаки обрушивались на гостей со всех сторон. Следовательно, необходимо было как можно скорее сбить их ритм — испортить им игру, — и это то, с чем Сент-Этьенн эпохи своего величия справлялся просто блестяще. Но разве можно было всерьез ожидать, что такие никому не известные за пределами Франции игроки, как Коль, Пилорже, Лему, Заремба или Гийошон, уже владеют всеми теми профессиональными хитростями, которые принято называть опытом? Вовсе не случайно великие команды всегда «набивали шишки» именно на этапе своего становления, прежде чем, наконец, добиться успеха.
Таким образом, «парижский корабль» имел все шансы набрать воды — если бы у руля не стоял некий Доминик Батеней, игрок, который четыре месяца назад мог поехать с трехцветными в Испанию и отцепленный Мишелем Идальго от окончательной заявки лишь в последний момент. Выступая за Сент-Этьенн в 1970е, он прекрасно знал специфику еврокубков, в том числе тот яростный натиск, который обычно обрушивается на гостей в стартовые минуты выездных матчей. В то время как его партнеры по команде то и дело теряли самообладание и бездумно выбивали мяч куда глаза глядят — тем самым тут же возвращая владение противнику, — он стремился не просто вернуть мяч, но наладить контроль над ним. В течение первых получаса ему, однако, не удавалось восстановить спокойствие и настоящая буря обрушилась на ворота Доминика Барателли, которому лихорадочно пришлось метаться во все стороны, исправляя огрехи своих товарищей по команде. И лишь однажды — всего один раз — он остался совершенно неподвижен. И надо же, это случилось во время удара головой в исполнении Миланова (на 15-й минуте), замкнувшего подачу с углового от Величкова. Барателли не шелохнулся; не шелохнулись и французские защитники; только Миланов едва оторвался от земли. Всё происходящее напоминало замедленную съемку: казалось, мяч угодил в голову болгарского футболиста совершенно случайно, настолько это было просто. Разумеется, никакой неприкосновенности этот «сон» всей парижской обороны не давал, однако оставил странный сюрреалистичный осадок, как будто команда просто ещё не осознала, что с ней происходит.
К счастью для ПСЖ, этот нелепо пропущенный гол оказался единственным; ведь, обретая с каждой минутой всё большую уверенность, парижане постепенно монополизировали владение мячом — тем самым практически обезопасив свои ворота — и во втором тайме даже осмелились создать два великолепных момента: один усилиями голландца Киста, а другой — благодаря Ардилесу, который потом клялся, что защитник выбил мяч после его удара уже из-за линии ворот — да еще и рукой.
Как бы то ни было, дебют, несмотря на поражение со счетом 0:1, вышел вполне достойным — и это удовлетворило Пейроша, который особо отметил и похвалил свою пару центральных защитников Батеней - Пилорже.
Имевшего профиль игроков Аякса, тогдашних мэтров Европы, Доминика Батенея во второй половине 1970х знала вся Европа. Он был настоящим игроком школы Тотального футбола, способным обороняться, перехватывать мячи в середине поля и отправлять их в ворота благодаря феноменальному удару с левой ноги. В 1978 он решился переехать из Сент-Этьенна в Париж и неожиданно это стало настоящим «хождением по пустыне». Как и в бывшем клубе, выступая на позиции полузащитника, он, однако, не смог безболезненно пройти период адаптации, который со временем перерос в затяжной спад, с потерей места в сборной Франции и забвением в Европе. Внутри клуба — в то время — его даже прозвали «Толстяком», и его карьера, несомненно, завершилась бы бесславно, если бы по ходу сезона 1981/82 Пейрош не трансформировал Доминика в либеро. Вероятно, Батеней больше не хотел подвергать себя изнурительным тренировкам, которые требовало его массивное телосложение для игры в полузащите, но, с другой стороны, он обладал таким глубоким пониманием футбола и самого себя, что ему подходила позиция с меньшими физическими нагрузками.
Подводя итоги сезону 1981/82, еженедельник France Football отметит: «Одним из крупнейших достижений ПСЖ стала реадаптация Доминика Батенея к новой роли, либеро, где его глазомер и, прежде всего, его выдающаяся техника дриблера и мастера ударов позволяли ему творить чудеса в переходе от обороны к атаке, и при участии в атакующей игре», отдав ему третье место в классификации лучших либеро прошедшего сезона. А спустя несколько месяцев, в Софии, не без приятного удивления Европа откроет, что парижский дебютант располагает в своих рядах классным либеро в лице того, кто несколько лет назад загадочным образом словно растворился.
Плечом к плечу в Софии с ним играл Жан-Марк Пилорже, переведенный на позицию стоппера после травмы Тьерри Морена. Выступая на фланге обороны — позиции, на которой он поначалу подавал большие надежды, — Пилорже в последнее время демонстрировал определенный спад формы. Теперь же, выходя на поле под 4-м номером и выполняя задачу по максимально плотной опеке центральных нападающих соперника — не давая им ни единого свободного метра, — Пилорже сумел повысить уровень своей концентрации, тем самым сведя к минимуму количество ошибок. Он успешно пользовался своими физическими данными и научился беречь силы для контратак, которые — пусть и ставшие менее частыми, чем в бытность фланговым защитником, — оказались куда более эффективными.
УМЕНИЕ ПРОЯВИТЬ СЕБЯ В РЕШАЮЩИЙ МОМЕНТ
Связка Батеней-Пилорже, созданная Жоржем Пейрошем, оказалась очень успешной на протяжении всего сезона 1982/83, но Пейрош хотел бы добавить еще одно нововведение перед своим уходом, чего обстоятельства не позволили сделать, — перевести нападающего Токо на позицию крайнего защитника. «Вон тот парень — прямо там — станет настоящим монстром, — говорил он своему знакомому журналисту, Шарлю Бьетри. — Он обладает выдающимися физическими данными, благодаря которым ни один крайний нападающий не сможет от него оторваться. Более того, поскольку большинство команд играют с двумя форвардами, он зачастую будет оставаться без опеки; и тогда — только представь себе: он срывается с фланга, несется вперед, а впереди у него — 50 метров свободного пространства! Монстр, говорю тебе — он станет монстром...»
Между тем, игроки софийского Локомотива уже были убеждены, что Намбатинг Токо — сверхъестественный монстр; это убеждение закрепилось в них после ответного матча на Парк де Пренс, где они стали свидетелями того, как он — огромный, колоссальный — на протяжении девяноста минут доминировал над ними, забил два гола и удостоился от парижской публики триумфа поистине в римском стиле.
Впрочем, угроза гостям исходила от всей команды. ПСЖ, вернувшись из своего уединения под Шантийи, подошел к ответному матчу с предельной уверенностью. Президент Борелли заявил: «Если уж нам не удастся выбить из турнира такую команду, как Локомотив София, то вся проделанная до сих пор работа будет ни чем иным, как полной тратой усилий впустую».
И спустя двадцать минут игры уже никто не сомневался в справедливости слов президента. Прижатые глубоко к своим воротам, болгары метались из стороны в сторону — их крушила мощь Токо, Киста и Фернандеса, их выводило из равновесия изящество Ардилеса и Н’Гома, заменившего Рошто, всё ещё страдавшего от травмы правого колена, полученной на чемпионате мира в Испании. Оставалось лишь дождаться, откуда именно придет первый гол. Он стал результатом стремительного рывка Батенея, который, ворвавшись из линии обороны, застал врасплох плотные болгарские оборонительные порядки и отдал идеальный пас для точного удара Токо внутренней стороной стопы. 1:0. Это был первый гол парижан в еврокубках и забил его 30-летний африканец из Чада, проведший всю свою профессиональную карьеру во Франции.
И если до перерыва счет больше не изменился, казалось, нужно лишь немного подождать, чтобы участь софийской команды — вылет из турнира — была окончательно предрешена. Однако это означало бы забыть — пожалуй, чересчур поспешно, — что футбол не является точной наукой. 30 тысяч зрителей едва успели возобновить свои приветственные возгласы — прошла всего одна минута после начала второго тайма, — как Богданов, после блистательного индивидуального прорыва, с 25 метров нанес крученый удар правой ногой; мяч влетел точно в левую «девятку», оставив парижского голкипера — который за весь матч едва касался мяча — совершенно беспомощным.
При счете 1-1 парижанам нужно было начинать не то что заново, вернее сказать - с «минус два». При учете выездного болгарского гола для выхода в следующий раунд им нужно было забить ещё дважды, и как можно скорее. Должно быть, в тот момент Жорж Пейрош вспомнил слова, сказанные им двумя днями ранее: «Я полагаю, — говорил он, — что, учитывая мощь нашей атаки, мы можем позволить себе пропустить гол даже на Парк де Пренс». У его команды оставалось чуть более сорока минут, чтобы это доказать.
На внезапно притихшем Парк де Пренс все вдруг начали испытывать нервную дрожь, особенно после удара Величкова в ближний левый угол, когда только мастерство Барателли спасло хозяев от новых неприятностей. Ровно девятнадцать минут пытки ожидания. Как раз столько времени потребовалось парижанам, чтобы вновь обрести ориентиры и вернуть самообладание — снова облачиться в боевые доспехи и вернуться на баррикады. И кто же первым нашел дорогу в Рай в этих штормовых обстоятельствах? Разумеется капитан, Доминик Батеней — чей пушечный удар левой ногой вонзился в верхний угол ворот Донева, точно так же, как когда-то он вонзился в ворота Клеменса в легендарном матче 1977 года Сент-Этьенна против Ливерпуля. Иногда они возвращаются!!!
При счёте 2:1 не хватало ещё одного гола, чтобы достичь полного блаженства. А время уходило — и уходило стремительно. Вскоре оставалось всего десять минут. Затем — девять... И тут вновь заявил о себе неподражаемый Токо. Заремба — куда более полезный и одаренный игрок, чем оценивали его завсегдатаи Парк де Пренс, нередко осыпавшие его насмешками, — выполнил навес с правого фланга. Токо, находившийся в районе одиннадцатиметровой отметки, нанес удар с лёта — красивейший, акробатичный, эффектнейший и мощнейший из всех, что только можно вообразить. Это был гол, подобного которому Парк де Пренс, пожалуй, еще никогда не видывал. Гол, которому, казалось, самой судьбой было предначертано стать поворотным моментом в карьере Токо — по крайней мере, именно так полагал Жорж Доминик с телеканала TF1, бравший у него интервью сразу после матча. Каково же было его удивление, когда он услышал ответ: «Вы меня плохо знаете. За свою карьеру я забивал и более красивые голы. И притом — нередко!»
Похоже, после такого матча телерепортер всё еще не мог до конца прийти в себя. Он был ошеломлен ничуть не меньше, чем сами болгары во время матча, пропустив тот знаменитый гол. Все их надежды на спасение рухнули, и внезапно они почувствовали, как силы покидают их. На скамейке запасных их тренер, Георг Берков, закрыл лицо руками — словно пытаясь избавить себя от необходимости видеть то, что должно будет произойти дальше. А дальше, спустя четыре минуты, последовал прорыв по правому флангу в исполнении юркого миниатюрного Н’Гома, который отправил в сетку четвертый мяч, пробив вратаря почти с нулевого угла. Следом последовал ещё один гол — пятый, — на этот раз от Лему (после прекрасной игры Н’Гома), отправившего мяч мимо несчастного вратаря Донева, вышедшего ему навстречу.
5:1 — ПСЖ вышел в 1/8 финала Кубка Кубков; игроки ПСЖ могли обнимать друг друга, их поклонники на Парк де Пренс мог поздравлять друг друга, а миллионы телезрителей — ликовать от того, что стали свидетелями мгновений столь неистового накала, — совсем как в славные времена Сент-Этьенна 1970х.
«ПОДТВЕРДИЛИ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ НАШЕГО ФУТБОЛА» (эхо матча во французской прессе)
«То явление, которое мы предвидели, свершилось. Французские спортсмены — кем бы они ни были — никогда не демонстрируют свою лучшую игру до тех пор, пока, показав посредственный результат, не оказываются прижатыми к стене и не чувствуют себя абсолютно обязанными выложиться на пределе своих возможностей. Опасно ли это — играть с огнем? Безусловно. Но такова уж их природа. Наши футболисты — ничуть не больше, чем любые другие французские атлеты, — не обладают врожденной мотивацией; им приходится заставлять себя отыскать её. Однако, когда им это удается, они способны на величайшие свершения...
...В то время как Сент-Этьенн в Татабанье довольствовался тем, что пожинал плоды, посеянные на стадионе Жоффруа-Гишар [0:0 в ответном матче после 4:1], Пари Сен-Жермен и Бордо [реванш 5:0 после проигрыша в первом матче 1:3] решительно подтвердили жизнеспособность нашего футбола — а также его стремление к обновлению и выполнению обещаний, данных во время чемпионата мира. Мастерство парижских игроков — и, тем более, состав команды из Бордо — безусловно, не вызывали никаких сомнений. И всё же возникал резонный вопрос: проявится ли это мастерство в полной мере после разочаровывающих результатов первых матчей? Однако был один человек, который твердо верил, что так и будет — президент ПСЖ Франсис Борелли. Разве не он настоял на том, чтобы европейский дебют его команды увидела вся страна — словно был абсолютно уверен, что этому событию суждено стать одновременно и зрелищным, и победным?
И оно действительно стало и зрелищным, и победным — несомненно, превзойдя даже его самые смелые ожидания. Тем не менее, после сорока пяти минут подавляющего, но при этом спокойного доминирования парижан — и после того, как болгарин Богданов сравнял счет при поистине необъяснимом стечении обстоятельств — возникло опасение, что эти чрезмерно самоуверенные французы вновь позволят успеху ускользнуть у них сквозь пальцы. Совсем как какие-нибудь заурядные монегаски! [эхо разочарования от очередного повторяющегося раннего вылета Монако из еврокубков]
Однако так думать — значило недооценивать несгибаемую волю и энергию Батенея, Лему, Фернандеса, Токо, Н’Гома и остальных. То, как они коллективно «нажали на газ» сразу же после этого срыва — не уступив владения мячом и не потеряв ни единой секунды, — красноречиво свидетельствовало о технических и психологических возможностях команды, для которой стабильность прежде никогда не была сильной стороной. Болгарская команда — пусть и крепкая, и техничная, и убежденная в том, что самое трудное уже позади, — была буквально разобрана на части, минута за минутой, неумолимым натиском и упорством парижан.
Для Борелли это стало источником огромного удовлетворения — и, судя по всему, для Жоржа Пейроша тоже; ведь всего восемь дней назад некоторые зрители на Парк де Пренс требовали его отставки после провального отрезка игры в матче ПСЖ — Мюлуз (5:1). Как всем известно, с самого начала сезона Пейрош пользовался лишь условным доверием руководства парижского клуба. В некотором смысле он живет «в долг» — и вполне объяснимо возмущен тем, что его будущее в Париже, равно как и его конечный успех там, оказываются под вопросом. Но чья в том вина — его или наша, — что эта ситуация сохраняется, а слухи о его уходе всплывают всякий раз, стоит лишь прислушаться? Однако такие матчи, как этот, говорят в его пользу. И было бы несправедливо возлагать вину за плохие выступления ПСЖ на тренера, не отдавая при этом должное его выдающимся результатам. В любом случае, 28 сентября ПСЖ сделал большой шаг, новый большой шаг в своей судьбе». (Жак Ферран, редактор еженедельника France Football, номер от 5 октября 1982)
ИДЕАЛЬНО СПЛАНИРОВАННАЯ ТАКТИЧЕСКАЯ ПОБЕДА
И вот все замерли в ожидании жеребьевки следующего раунда, надеясь на новые, острые впечатления. В своем кабинете на базе Camp des Loges, в пятницу, в обеденный час, Жорж Пейрош не отрывался от телефона — ожидая, как и всегда, пока журналисты агенства France-Presse объявят имя следующего соперника его команды. Это могли быть Бавария, мадридский Реал, Тоттенхэм, Интер или Барселона. А оказался Суонси — валлийская команда, которая в прошлом году какое-то время сенсационно удерживала первую строчку в английском чемпионате. Жорж Пейрош поспешно взобрался на стул и прикрепил к стене командную фотографию — снимок, который уже сам по себе говорил о многом. И действительно: на нем была запечатлена группа дюжих мужчин, позирующих на стадионе, окруженном старыми деревянными трибунами, от которых — даже на фотографии — так и веяло духом беспокойных английских болельщиков и пива. «Должно быть, это нечто — играть там», — пробормотал Пейрош.
Несколько дней спустя, 20 октября, он чувствовал себя ничуть не спокойнее. Действительно, в субботу, предшествовавшую матчу, ПСЖ потерпел в чемпионате безапелляционное поражение в Бресте (1-3), и в адрес команды прозвучали нехорошие и весьма резкие слова. Доброхоты сообщили тренеру, что Франсис Борелли сказал: «Сегодня мне стыдно быть президентом ПСЖ». Это короткое замечание — правдивое или ложное — задело Пейроша и игроков, прибывших в Суонси после непростого путешествия с адреналином в крови.
Матчу предшествовала тщательная тактическая подготовка. Пейрош постарался персонально познакомиться с британским футболом, однако недавняя скаутская поездка — на игру Суонси против Эвертона — лишь укрепила его заочные представления о сопернике. Эти валлийцы исповедовали стиль футбола, типичный для британского футбола и основанный на силовой борьбе, неустанном давлении и мастерской игре в воздухе. Следовательно, задача сводилась к тому, чтобы превзойти их тактически; и дождливыми ранними утрами в Сен-Жермен-ан-Ле он тщательно готовил своих подопечных к предстоящей встрече.
Во-первых, отработка синхронного выдвижения линии обороны вперёд — мастерски организовываемого Батенеем, — что позволило бы ловить валлийских нападающих - больше сосредоточеных на мяче, чем на своих соперниках - в офсайд. Важное значение придавалось контролю мяча, естественным образом выстроенного на основе прессинга, но также опиравшийся на таких «рабочих лошадок», как Лему и Фернандес; перед ними стояла задача перекрывать воздух валлийским плеймейкерам и, прежде всего, не дать им выполнять верховые передачи, составляющие их главное оружие. Также в последние две недели на тренировках много работали над игрой в воздухе.
Пейрош пришел к оптимистичному выводу — такому, который он тщательно скрывал от публики, но который, тем не менее, говорил о психологической готовности команды: «Нам постоянно твердят — вплоть до того, что у нас уже начал развиваться комплекс неполноценности, — будто мы слабы в игре в воздухе и, во всяком случае, уступаем в этом британцам. Я убежден, что это заблуждение и что всё дело лишь в концентрации. На всех наших тренировках, посвященных именно этому аспекту игры, футболисты демонстрировали качества, о наличии которых мы даже не подозревали. Они прыгают и бьют по мячу головой ничуть не хуже других — при условии, что осознают важность этого действия. А в Суонси это будет присутствовать...»
В матче с Суонси они именно этим и занимались — сосредоточились на игре головой, где их ни разу не переиграли. Они были внимательны в синхронности создания линии при валлийских попытках прорвать их оборону, что неизменно заставало Лэтчфорда или Стэнли в офсайде. Они действовали осмысленно в фазе запуска атаки — там, где была очевидна решающая роль Батенея, Ардилеса или Дахлеба. Они играли коллективно в моменты наивысшего напряжения матча — в те мгновения, когда нельзя было бояться шагнуть прямо в самую гущу событий. Они играли энергично — совсем как Доминик Барателли, который предпочитал отбивать кулаками «горячие» мячи, вместо того чтобы пытаться их укротить и рисковать потерять равновесие под яростным натиском валлийских «быков». И наконец — результативно: воспользовавшись несколькими блестяще проведенными контратаками, на 71-й минуте они всё же довели одну из них до логического завершения — благодаря удару Токо, вонзившему мяч в сетку ворот Дэвиса.
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОЕДИНОК
В итоге, в ходе своего второго выезда в еврокубках ПСЖ одержал победу на британской земле, продолжая изумлять всех тем, с какой уверенностью действовали его игроки — словно умудренные опытом ветераны. Казалось бы, в раздевалках стадиона «Ветч Филд» следовало ожидать бурного ликования. Однако ничего подобного не было; вместо этого Жорж Пейрош шепнул на ухо знакомому журналисту: «Как ты думаешь, нашему президенту сейчас не стыдно? Не жалеет ли он, что сегодня вечером он — не президент Бреста?» Пейрош, который был архитектором впечатляющего тактического успеха того дня, явно не отличался короткой памятью.
Как и тренер Суонси Джон Тошак, который — две недели спустя — все еще не смирился с поражением в Суонси и мечтал о впечатляющем переломе в игре на Парк де Пренс. С возвращением Райковича в центр обороны и молодого Чарльза в полузащиту он перешел к чуть более сбалансированной расстановке. Ему удалось убедить своих товарищей по команде в том, что ПСЖ не является непобедимым, и даже — своими заявлениями и своей уверенностью, будь то наигранной или искренней, — посеять сомнения в умах Батенея и его партнеров. Джон Тошак, очевидно, вел психологическую войну, стремясь вывести соперников из равновесия и сбить их с толку. Именно потому валлийская команда прибыла на Парк де Пренс лишь в 19:15, хотя начало матча было запланировано на 20:00. И вот Джон Тошак — облаченный в белый спортивный костюм — принялся жонглировать прямо на поле, изображая вальяжного шоумена и твердо решив — с истинно барским видом — продемонстрировать, что он абсолютно расслаблен.
Чуть поодаль Жорж Пейрош, заложив руки за спину, с улыбкой наблюдал за ним — порой бросая ему вызывающий взгляд, — но глубоко внутри таил едва сдерживаемую ярость. Дело было в том, что он знал: его игрокам с трудом удаётся обрести душевное спокойствие, и ПСЖ по-прежнему остаётся командой тонкой душевной организации, хотя и незаурядной. «Существуют команды — и Сент-Этьенн был одной из них, — в совершенстве овладевшие искусством удержания результата. ПСЖ к их числу не относится, однако способен на любые проявления чистого безумия. За каких-нибудь десять минут такие игроки, как Токо, Рошто, Кист и Фернандес, способны сотворить любое чудо; однако они просто не созданы для того, чтобы «сушить» игру». Пейрош знал что говорит лучше кого бы то ни было. Он лишь надеялся, что спланировал всё таким образом, чтобы не испытать разочарования, в частности, усилив полузащиту вернувшимся в строй Дахлебом.
Но, Боже! Как же он был напряжен в момент начала матча, тем более потому, что, как и все зрители, он едва мог разглядеть поле. И действительно, с трибун опустилось облако разноцветного дыма от фаеров — и весьма красивых, надо сказать, — окутав футбольное поле дымкой розовых и серых оттенков. Теперь на поле двигались лишь тени, и очень быстро одна из них — это был Дахлеб — оторвалась на левом фланге и прострелила тем, что, как можно было предположить, являлось мячом, в сторону красной футболки, которая, должно быть, принадлежала Токо. Дэвис — валлийский вратарь, который, к счастью, занял удачную позицию, — проследил за всей этой комбинацией и парировал выстрел в упор от Токо; однако отскочивший мяч оказался в ногах Киста. Когда ты — один из лучших бомбардиров Европы, и мяч находится у тебя в шести метрах от ворот на пятой минуте матча Кубка Кубков — что ты делаешь? Гол и судьба противостояния фактически была предрешена. Надо признать, чуть позже Стивенсону все же удалось попасть головой в перекладину ворот Барателли, но это был всего лишь курьёз.
Придерживаясь строгих принципов и не допуская никакого риска, ПСЖ сохранил контроль над матчем и уверенно продвигался к квалификации. Поскольку немного эффектности никому ещё не вредило, Луис Фернандес даже счёл необходимым оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы замкнуть прострел Н’Гома и забить второй гол. Так был установлен окончательный счет матча, 2:0. С никому неизвестными за пределами Франции такими футболистами как Guillochon, Lemoult, Zaremba, Pilorget, Fernandez, N'Gom, Merelle, Cardinet, Toffolo, Col команда Жоржа Пейроша с первого же захода прошла в четвертьфинал Кубка обладателей кубков, где их ожидала компания «серьезных ребят» в лице мадридского Реала, Баварии, миланского Интера, Барселоны и венской Аустрии. Умники, которые вечно всё знают, надеялись, что жеребьёвка сведёт их с Абердином. У Пейроша же было лишь одно желание — избежать встречи с бельгийским Ватерсхеем. Мы улыбнемся этому и...совершенно напрасно.
В таблице коэффициентов УЕФА, по которой определялось представительство стран в розыгрыше Кубка УЕФА, бельгийские клубы по итогам еврокубков сезона 1981/82 заняли второе место, заработав коэффициент 8,500 и уступив лишь западногерманским командам. Сравните с французским чахлым коэффициентом 2,800. Я не говорю об Андерлехте или Стандарде. В том сезоне полулюбительский Винтерслаг, включавший в себя восемь игроков, для которых футбол не являлся главным занятием (студент, учитель, управляющий банком, горняки), выбил из еврокубков лондонский Арсенал, финалиста Кубка Кубков 1980....
Комментарии