Если бы не отец — мы бы 100% завершили карьеру
Интервью с Омаром Минатулаевым, 20-летним капитаном «Оренбурга-2», который уже пробовал основу на вкус, а в межсезонье продолжает играть в ЛФЛ за команду своего села
В Дагестане не принято отмечать дни рождения. Особенно когда тебе 20, ты только вернулся домой в межсезонье, а через пару дней снова уезжать — на сборы.
Омар — полузащитник «Оренбурга-2», брат-близнец Османа, который сейчас спасает «Уфу» в ФНЛ. Он из того поколения, которое не застало великий «Анжи», но на своём примере поняло: уехать из республики — единственный шанс заиграть.
Он дебютировал за основу в Кубке России против «Ахмата», приучает одноклубников пить айс-кофе с урбечом и до сих пор в отпуске играет за дворовую команду в ЛФЛ — просто потому что это «свои».
Мы встретились в Махачкале сразу после дня рождения и перед отлётом на сборы в Турцию, чтобы поговорить о взрослении, характере, брате и самом опасном районе России.
Корни: «В гугле пишут: «Самый опасный населённый пункт в России» – это наш посёлок»
— Вы с Османом воспитанники дагестанского футбола. Но в ваше время «Анжи» уже не было на пике, а махачкалинское «Динамо» только начинало свой путь. Вы ощущали себя частью возрождающейся традиции или просто не могли без футбола?
— Надо было что-то менять в жизни. Мы были в системе «Динамо», играли в основе, считались одними из лучших. Но перспектив там не видели. Нас хотели оставить в клубе, но мы решили попробовать себя в Москве, в ФШМ.
Правда, в ФШМ тренировки оказались слишком лёгкими — мы не чувствовали прогресса. А потом у Османа начались проблемы со спиной, он полгода не играл.Я за это время сыграл три матча, в третьей игре поломался.
— Полтора года вы были вообще без профессионального клуба. Как не сошли с ума?
— Мы играли в ЛФЛ за команду с нашего района. Там старшие братья, соседи. Это поддерживало тонус. А отец… он писал всем командам. Всем, до кого мог дотянуться. Нашёл номер тренера академии «Оренбурга», через него — номер тренера молодёжной команды. Тот сначала вообще в нас не верил. Сказал: «Прилетайте за свой счёт, посмотрим. Если возьмём — всё равно за ваш счёт: проживание, питание, транспорт». Мы прилетели. Уже после третьей тренировки он подошёл со словами: «Вы тащите, оставайтесь». Через месяц нам стали оплачивать питание и квартиру, через два — подписали контракт. Потом, когда прошло время, тренер признался: когда мы ехали, он на нас вообще не рассчитывал. А потом понял, что надо брать.
— Сколько людей знало, что вы уезжаете покорять Оренбург?
— Кроме нас с отцом — только мама, бабушка и дядя. Три человека. Когда подписали контракт, все начали спрашивать: «Как вы это сделали?». А мы просто рискнули.
— То есть ваша карьера сложилась благодаря непоколебимой вере отца?
— Если бы не отец — мы бы 100% завершили карьеру. Он в нас верил всегда, даже когда мы сами теряли надежду.
— Где именно вы живёте в Дагестане?
— В посёлке Губден. Раньше оно считалось одним из самых непростых сёл в республике. Но мы из Губдена. Это наше село, наша родина.
При этом Губден— одно из самых религиозных мест в мире, и я этим очень горжусь. У нас дети изучают Коран с ранних лет и в возрасте 6-7 лет уже полностью знакомы со священным писанием. А в команде Бахру-Када, представляющей наше село в ЛФЛ, шесть человек знает Коран наизусть, ещё пятеро его преподают.
Детство: «Полуторочасовая дорога до тренировок, изучение Корана и школа»
— Вы с братом близнецы. Как вообще попали в футбол, если в Дагестане логичнее идти в борьбу?
— Папа сам сильно любит футбол, постоянно играл. Мы с ним с детства ходили, смотрели. Потом у нас в посёлке постелили газон — просто пошли с соседскими ребятами пинать мяч. Так и началось всё.
— Как оказались в академии Анжи?
— Сначала занимались у местного тренера года три. Хотели попробовать попасть в «Анжи», но не решались. Нужны были деньги: оплачивать тренировки, взносы, турниры. А у нас с финансами было не очень, кроме того, нас двое сразу. Однажды поехали на турнир, перед ним сыграли товарищескую игру с «Анжи». Я забил, и нас позвали на просмотр в академию. Мы отказались — ехать полтора часа в одну сторону, ещё полтора обратно, нереально совмещать с обычной жизнью. Но через три-четыре недели тренер «Анжи» нашёл номер отца, предложил ходить на тренировки к ним хотя бы раз в неделю, а остальное время продолжать заниматься в селе. В итоге стали ездить туда два раза в неделю, потом три, четыре, пять…
— График был сумасшедший?
— Мы пропускали последние уроки, приезжали домой, быстро ели — и на тренировку. Полтора часа туда, два‑два с половиной тренировка, полтора обратно. А в Дагестане ещё есть религиозный климат: после всего надо было идти на занятия по Корану, два-три часа сидеть. Сейчас понимаю, что именно тогда закалилась дисциплина.
— А школа? Учиться успевали?
— Скажу честно: я не особо успевал уделять время учёбе. Просто числился и старался не получать оценки ниже «4». Из-за того что мы постоянно пропускали пятые-шестые уроки, под нас подстроили расписание — поставили физру, труд, рисование последними. Но алгебра и геометрия были три раза в неделю. А я математику очень хорошо знал, в топ-3 школы входил. Начал пропускать — учительница стала злиться. У нас с ней были отличные отношения, а тут она стала двойки лепить. Потом захотела забрать меня на олимпиаду, но она была утром в выходной, а у меня тренировка. Я сказал: «Не пойду». Директор позвонил отцу, они приехали ко мне домой, хотели забрать силой. Я сказал: «Ничего писать не буду». Приехал на олимпиаду, взял ручку, написал фамилию, сдал пустой лист и вышел — поехал на тренировку. Всё. После этого учителя смотрели на меня косо, но потом напряжение спало.
Отношения с братом: «Вообще не обсуждаем футбол. Ему это неинтересно»
— Осман — твой близнец. Он находится в аренде в «Уфе» (ФНЛ), был признан лучшим игроком, находится на виду. Вы обсуждаете карьеру друг друга?
— Если честно, вообще не обсуждаем с братом футбол. Только с папой. Нам неинтересно, есть чем поговорить, кроме карьеры.
— Даже матчи вместе не смотрите?
— Осман вообще футбол не смотрит. Может за компанию, когда с друзьями собираемся, и то — так, фоном.
— Кто из вас старше?
— Я. Поэтому когда он что-то делает, почему-то звонят всегда мне. Даже бабушка, когда узнала, что Османа отправляют в аренду, позвонила мне с вопросом: «Почему ты ему даёшь уехать в другой город?» А он уже взрослый. Было время, когда наша карьера развивалась одинаково, но всегда было понимание, что это не навсегда, в какой-то момент нам придётся разделиться.
Бабушка сначала настаивала: «Забери его обратно к себе, в Оренбург». Я ей объяснял, что это наша работа, футбол, и так не получится. Сначала не поверила мне, потом папа вешался, всё объяснил. Бабушка больше по таким вопросам не звонила.
— Вы с Османом разные по характеру?
— Абсолютно. Я, например, ненавижу приезжать в Махачкалу. Суета везде, не люблю это всё, провожу время в селе у родственников. А Осман — наоборот: готов хоть квартиру снять в городе, лишь бы тут каждый день жить. У него свои интересы, у меня свои. Круг общения тоже разный сформировался.
Травма: «Приходили мысли закончить. Увидел, как брат забивает — и передумал»
— В Москве ты получил тяжёлую травму. Расскажи, как это было.
— В середине сезона, на игре с «Динамо» Москва в молодёжной лиге, я порвал часть мениска. Восстанавливался два месяца. Самым тяжёлым была первая неделя после операции: физически непривычно передвигаться на костылях, а морально — что ничего не можешь сделать. В тот момент в голову реально приходили мысли закончить с профессиональным футболом. А потом приехали родители. Я сознался матери, что готовлюсь к завершению так и неначавшейся карьеры, но ещё думаю, как сообщить отцу. А потом увидел, как брат забил гол, посмотрел на родителей, вспомнил, сколько они вложили, чтобы мы с братом заиграли… И понял, что буду жалеть, если не попробую ещё раз.
Дебют за основную команду «Оренбург»: «Меня меняют в перерыве — я ничего не понимаю, бросаю бутылки. А меня успокаивают: «Ты завтра в основе»»
— Ты дебютировал за основу «Оренбурга» в Кубке — 67 минут с «Ахматом». Как это было?
— В воскресенье у «Оренбурга-2» была принципиальная игра с лидером чемпионата. Первый тайм 0:0. Захожу в раздевалку — справа сидит друг, разминается. «Ты чего?» — «Меня меняют». — «Вместо кого?» — «Вместо тебя». У меня паника: «Почему меня?!». Оказывается, завтра игра с «Ахматом» и я в стартовом составе. А я не знал. Злой, бью бутылки, сбрасываю капитанскую повязку. Подходит главный тренер второй команды: «Успокойся, ты за основу играешь». Я думал — на 10 минут выпустят. Только когда окончательно объяснили, что заявлен в старте «переобулся» и настроение выправилось.
— Мандраж был?
— Врачи, массажисты волновались больше меня. На разминке чуть-чуть было не по себе. Но как вышел на поле — отпустило, не замечал, что вокруг поя творится. Родители приехали, но я их даже не видел.
— Что этот матч подсветил в твоей игре?
— Скорость и нерабочую ногу. Во второй лиге я могу мяч получить, посмотреть по сторонам, пять касаний сделать, отдать. В РПЛ одно касание — и уже надо отдавать. И если передача падает под неудобную — ты обязан её обработать. Иначе неминуема потеря.
Стиль игры: «У меня нет определённой позиции. Подстраиваюсь под соперника»
— Ты центральный полузащитник. Какая у тебя роль в «Оренбурге-2», именно на поле?
— У меня нет фиксированной позиции. Если у соперника два опорника — я поднимаюсь выше. Если один опорник и два атакующих — я опускаюсь. Если защитники не могут выйти из прессинга — страхую третьим центральным. Главное — не бегать просто вперёд, всё через команду.
— Кто твой кумир?
— С детства Роналду. Сейчас — Вальверде. Характер, воля к победе, универсальность. Он делает всё ради команды и может сыграть везде. Я его считаю самым универсальный футболистом в истории.
— Ты за кого-то болеешь в мире и в России?
— В России — нет, а так я за Реал. Причём у нас в семье никто за Реал Мадрид до меня не болел. А сейчас, из-за моего пристрастия, мама активно их поддерживает, матчи смотрит. А ты?
— За Барсу. Встретимся в финале Лиги чемпионов (улыбается)
— Ну, в финале так в финале!
Характер: «Дагестанский характер — это всегда злость на поле»
— Чем тебе помогает дагестанский характер, а чем мешает?
— Помогает настроем. Я никогда не бываю равнодушным, даже когда 3:0 выигрываем — всё равно злой.
Мешает агрессия. Я на поле начинаю орать на всех: на друзей, на брата, на близких. Сдержаться не могу. В тренировочном процессе часто — то же самое. Мне говорят: «Будь сдержанней» Но я выхожу на газон — и всё, внутренне всё перестраивается в режим «война». Есть люди, которые на поле смеются, меня это бесит.
— В обычной жизни при том ты очень спокойный и сдержанный. Пытаешься как-то с этими вспышками бороться?
— До игры настраиваюсь: надо сегодня попробовать быть спокойнее. Но во время матча спокойствие улетучивается, потому что один спит на поле, другой смеётся — и это раздражает. Ритуалом не назову, просто начинаю что-то смешное делать или говорить, чтобы успокоиться.
— В команде есть психолог?
— Формально есть, но на самом деле нет. С тимбилдингами тоже бедно: максимум на собранные штрафы ходим в ресторан на мини-банкет.
— С кем дружишь в команде?
— Со всеми почти. Ближе всего с ровесниками, с которыми живём по соседству.
— А агент у вас с братом есть?
— Нет. В «Оренбурге-2» только у меня и у троих ребят, которые постоянно на скамейке запасных, нет агентов. Но я считаю, что пока он не нужен. У меня есть действующий контракт. Сейчас агенты часто сосредоточены на финансовой стороне, а мне просто надо играть и расти.
Роль религии в жизни
— В детстве у вас были занятия по Корану после тренировок. Сейчас религия присутствует в твоей жизни так же глубоко?
— Религия всегда со мной. Я каждый день молюсь пять раз, перед сном стараюсь прочитать Коран — хотя бы чуть-чуть. Когда что-то идёт не так, вера успокаивает. У нас в религии есть фраза: «После каждой тягости наступает облегчение». Обычными словами — всё к лучшему.
Деньги и медиафутбол: «Нам предлагали, но мы выбрали проф.футбол»
— Ты говорил, что знакомые после дебюта в Кубке писали тебе «одолжи 15 тысяч» и так далее, с чем это связано, как думаешь?
— Большинство людей не понимают, как устроен футбол. Они думают: сыграл за основу один раз — значит, много зарабатываешь. Я отношусь спокойно, делаю выводы.
— Не возникало мысли пойти в медиафутбол, где можно заработать условные 500 тысяч уже сейчас, в 20 лет?
— Даже не думал. Когда мы с братом были без команды, был вариант туда поехать. Даже тогда мы его не рассматривали. Если продолжать играть — только на профессиональном уровне.
— А за Медиалигой следишь?
— Вообще нет. Когда-то смотрел ролики 2Drots — и всё.
— Но тем не менее вы в отпуске рубитесь в ЛФЛ, которые тоже с запросом на медиа-активность…
— Это другое: дань родине, встреча с друзьями и близкими. А если хотят развиваться медийное и привлекать внимание к футболу на Кавказе — почему бы и нет, мы поддержим.
Сборы с основой: в чём главная разница?
— Сейчас ты на сборах с основой «Оренбурга». Как это произошло?
— То, что позовут в Турцию, я знал сразу — я был одним из самых подключаемых игроков из второй команды. Решение принимал главный тренер. С первого дня для всех задача стоит одна: тренироваться на максимуме.
— Тренировки с первой командой — это другой уровень. Что тебя больше всего удивило?
— Разница колоссальная. Самое большое отличие — скорость и желание каждого игрока. В двойке понятное дело: все молодые, не всегда серьёзно относятся к тренировкам. А в основе — квадрат, и мяч идёт сразу под давление. Всё отличается.
— С кем из игроков основы сблизился?
— У нас команда дружная, с самого начала со всеми нормально общаюсь. За советом могу подойти к каждому, но чаще всего — к Ираклию Квеквескири, как к опытному, много поигравшему. И мне очень помогает помощник тренера Владимир Полуяхтов — он с самого начала постоянно подходит, объясняет детали.
Семья: «Сейчас понимаю: хочу, чтобы родители ни в чём себе не отказывали»
— Твои родители вложили в вашу карьеру всё. Чувствуешь ответственность перед ними?
— В начале не чувствовал никакой ответственности — потому что сам не осознавал всё всерьёз. А сейчас понимаю. Очень хочется сделать так, чтобы они ни в чём себе не отказывали.
— В семье есть традиции, которые соблюдаете на расстоянии?
— Традиций особых нет. Сезон длинный, ехать домой на праздники не получается — только звонки в мессенджерах. Всё, что связано с футболом, обязательно обсуждаем с отцом. Все важные решения чаще всего принимаем с ним.
— Каким видишь свою жизнь через 10 лет?
— Честно? Даже не знаю, как ответить. Хотелось бы жить у себя в селении Губден. А что будет через 10 лет — затрудняюсь сказать.
P.S. от автора:
Омар говорит, что ненавидит суету Махачкалы. Но приезжает сюда каждый раз, когда есть пауза. Идёт в ту самую команду ЛФЛ, где когда-то держал форму, когда не было клуба. Он уверен: единственный путь для дагестанского футболиста — уехать. Но пока он здесь, он свой.
Его дебют в Кубке случился неожиданно, но он шёл к нему все эти полтора часа в одну сторону, все отказы и неверие тренеров, тяжёлые травмы и мысли «заканчивай». Тренер «Оренбурга» не верил в него, когда он прилетел за свой счёт. Отец же, напротив, верил в сыновей всегда.
Сейчас ему 20. Он капитан дубля, самый часто вызываемый игрок в основу, его брат — ключевой игрок команды ФНЛ, но они почти не говорят о футболе. У них разное представление о жизни, но одинаковое воспитание: работай, рискуй, не бойся. И если надо — меняй всё. Даже если ради этого придётся лететь за свой счёт и доказывать на третьей тренировке, что ты чего-то стоишь.
Он молится пять раз в день, злится на поле, мечтает жить в Губдене и хочет, чтобы родители ни в чём себе не отказывали. И это, наверное, лучший пример всем молодым, кто ещё сомневается, что всё возможно.
Тг-канал автора: @carevnazvizda (Тина про спорт и жизнь)
