Для болельщика (ну или как минимум для меня) основным разочарованием является то, что мужик, который носит майку твоей команды, твой игрок, тот, кто составляет часть твоей души болельщика в течение 90 минут в неделю, не ценит цвета в той же степени, что и ты. Это так. Он зарабатывает деньги, а ты платишь за то что смотришь на него; кроме того, в случае с Райо, и в принципе маленьких команд, он использует Франху как одну из остановок на пути, на котором, если ему повезет, заработает себе на икру[1], а если нет, то только зря прожжет бензин. Для большинства игроков, которые носят майки скромных команды, это всего лишь что-то типа курортного романа, и принять это тяжело. По этому, когда уходит кто-либо их тех, кого ты по-настоящему ассоциируешь с собой, чувствуешься себя им должным. Должен им бесконечную благодарность. Такая как у меня есть по отношении к Коте, Мичелю[2], Уилфреду. А так же к Коке или Мовилье[3]. Последний, Хосе Мария Мовилья, лысина, бегавшая в центре полузащиты Райо в течение 3 сезонов, был из Атлети, но, как я предполагаю, командой его жизни стала Сарагоса, несмотря скотское расставание с ним со стороны клуба, хотя может это не так[4]. Без сомнения, он был лидером моей команды в эпоху потрясений, в ходе которой дефолт семьи Руис Матеос стал самым главным событием. Его последним матчем как франхирохо был поединок против Гранады. «Да, я знал, что он будет моим последним ещё до того как сыграл. Я очень устал от клуба с претензиями от клубных сотрудников, в то время как нам не платили. Для этого, чтобы внести ясность, вышел к журналистам очень быстро. Хотел попрощаться с людьми», - рассказывает мне Мовилья по телефону. Из этого дня, 13 мая 2012 года, я помню очень немного, в том числе помню угловой, который привел к голу Тамудо, Мовилья гнал команду в штрафную. Одетый в тренировочную манишку. Потому что он уже не играл.
YouTube – наша сегодняшняя визуальная память, и он лучше, чем телевизор, поскольку плохо запоминается. Воспоминания должны быть неясными или это не воспоминания. На YouTube много видео «тамузадо», но в одном из них прекрасно видно как Мовилья как одержимый рванул к воротам перед Буканерос, он расположился рядом с центром событий и разговаривал с кем-то на поле. «Для чего?» - я спросил его. «Для того чтобы помочь там, где я был нужен», ответил он мне. Игрок, который ушел с поля, и уверен, что эта банальная мысль, не может сильно помочь пробить угловой, из-за чего я повторил: «Но как ты мог помочь?». «Ну, я там был нужен», настаивал он, оставляя ответ на этот вопрос неясным, так что, во-первых, я больше не настаивал, а во-вторых этот гол должен был влететь хоть от мента, хоть от кого-либо из вальеканцев. Фалькао только что забил в Вильярреале, и Гранаде можно было проиграть, чтобы остаться в Примере. Когда Мовилья подбежал, игроки Райо уже сообщили эту информацию гранадцам. По правде, они их обманули, сказав, что Атлети выигрывают 0-2. «Будь честен. Если бы боковой отменил гол, как ты думаешь, что произошло бы?»- спросил я его. Он замолчал на несколько секунд. Глубоко вздохнул. «Уверен, что я бы пожалел о том, что я сделал в тот момент». Я не встану и не буду ему аплодировать, поскольку это было бы некрасиво.
Когда тот гол залетел, Мовилья был сбоку от ворот, почти касаясь сетки. У меня ощущение, что если бы мяч прошел рядом с ним, он бы попытался отправить его в ворота, и пусть даже солнце село бы на Альбуфере[5]. Но в этом случае мяч залетел, и в этом хаосе, в котором все бегали во всех направлениях, а тренер плакал как после операции, в котором на поле были люди в форме футболистов, болбоев, охранников и еще больше просто народа с улицы в спортивной одежде, во всем этом хаосе царствовала фигура Мовильи. Он был единственным, кто знал куда идет. Если конкретно, схватить за грудь кого-нибудь из игроков Гранады. «Я только хотел ясно им объяснить, что они спаслись, чтобы они не побежали забивать гол. Что Атлети выигрывают, и что вылетает Вильярреал», говорит он. Не верю, что андалузцы забили бы, если честно. Этого и не произошло. Действительно, до того как закончился матч в Вальекасе, Марко Рубен[6], нападающий Вильярреала ударил головой и попал в штангу пока Куртуа смотрел как мяч летит мимо него. Да так и случилось: Гранада не сделала попыток забить, и на 3 минуты был заключен пакт о ненападении.
Мовилья этим днем закрыл свой этап с Франхой. Но он помнит одну деталь. В этом матче у него на бутсах был один из знаков Буканерос. «Я нанес фразу «Гордость рабочего класса». Я всегда себя идентифицировал с этой их гранью, трудящихся и гордых людей. Спустя некоторое время после того как я покинул клуб, я пришел со своим сыном на Вальекас посмотреть матч. Во второй половине мы прошли на трибуну Буканерос, потому что я хотел, чтобы он пережил это изнутри. После того как закончилась этот матч, которая был против Валенсии, я надеялся остаться на фондо, поговорить с некоторыми из заводящих, с которыми у меня были хорошие отношения пока я играл за Райо», заключил он.
На следующий день после гола Тамудо, когда я отошел от смертельного похмелья и сказал, что больше не буду пить, я пообещал себе пересмотреть свое отношение к футболу. Хорошо, не о футболе, но перефразируя фразу Андера Изагирре[7] о Реал Сосьедаде из «Моя бабушка и еще 10», лучшей книги в этой серии Просвещённые хулиганы[8]: «Я не люблю футбол, я люблю Райо». Помню, что мне говорили, что такого быть не может, что тратить страницы в такой форме – возмутительно, что однажды у меня будет сын и, что я бы не захотел, что он был бы таким же как я. Очевидно, что эта книга заставила меня многое переосмыслить.
Ну хорошо, в то время пока я пытался писать эту книгу, что затянулось на очень долгое время в сравнении с её объемом, как я уже рассказывал, у меня появился сын. Уверен, что невозможно не написать о том, что значить стать отцом без того чтобы превратиться в полного придурка, и что это событие моя мать с максимальной точностью определяет как «это волшебство». Уверен, что одна из вещей, для которых служит футбол – это оставить нам пространство для снобизма, а оттуда растет мое отвращение к его интеллектуализации. Я понимаю, что это противоречит тому, что это моя вторая книга посвященная данной теме, но если вы дошли до этого места, вы видите, что я говорю обо всем на свете и оставляю это здесь. Уверен, что это не лучший подход для всех.
Говорил, что футбол снижает наш уровень снобизма, поэтому я попытаюсь объяснить с помощью футбола, что для меня значить быть отцом. Начнем с того, что я пою гимн Райо Микелю в качестве колыбельной (это была первая песня, которую я ему пел и я уверен, что она реально успокаивает, если ее немного поменять), и что баюкал ребенка, декламируя прекрасные строчки, в которых говорится «Вперед с Гомой-2[9] / которую приготовили в Вальекасе / которую приготовили в Вальекасе / Пим! Пам! Пум! / Революция!», понимая, что это не очень разумно, хотя это правдивая история, которая случилась, когда мы все еще были в больнице. Моя жена, если вы хотите знать, как-то сказала следующее: «Ребенок будет болеть за ту команду, за которую захочет. В этом нет ничего страшного, поскольку я из Атлети». У Паломы хорошие гены Атлетико: ее отец, дон Херардо, был сосио клуба с номером 1631 и входил в качестве казначея в команду Сальвадора Сантоса Кампано[10] на последних выборах, которые проводил клуб, и которые выиграл Хесус Хиль, потому что Хиль заплатил 400 миллионов песет Порту только за Паулу Футре[11]. Список моего тестя оставался последним в списке выборов, и он уже тогда (в 1987) понял к чему это ведет, другим для этого понадобилось больше времени, и он отказался от членства в клубе, поскольку не хотел быть представлять клуб, президент которого увлекался гольфом и был абсолютно лишен совести.
Вернемся в больницу, где только что родился Мигель и к заявлению моей жены, что ребенок будет болеть за ту команду, за которую захочет. Когда она мне это сказала, у меня, образно, что-то перегорело в душе. И я испустил фразу, которая вместе с выпученными от злости глазами и возможно сказанная на повышенных тонах, превратилась в объявление войны: «Яйца[12]».
Испанцы страдают свое рода гениталиицентризм, в котором «яйца» означают что-то максимально негативное. Сначала идет «нет», потом «ни в коем случае» а потом, если заходить ещё дальше, отбросив всю дипломатию, «Яйца». Я ценю, что мой сын сам выберет, чего он хочет от жизни и как ее прожить, но, нет, он не может выбрать себе команду. Мне жаль, но нет. Я не имею ничего против Атлети, но мне очень не понравиться, если он прервет традицию болеть за Райо, но я знаю, что продолжить её будет трудно. Это станет примерно тем же, если он будет за правых, возможность, которую я предпочитаю не рассматривать. И здесь я должен пояснить, что одна из моих жизненных целей заключается в том, чтобы он стал райста.
[СИГНАЛ ТРЕВОГИ 1, ОТЦОВСКАЯ ФИЛОСОФИЯ] До того как у меня появился Микель, я совершал поступки из большого числа побуждений: для удовольствия, из-за обязанностей, из-за любви из благодарности, чтобы избежать большого зла, для компромиссов, чтобы никого не обидеть. Все то же самое, что делает весь мир. Но, повторюсь [СИГНАЛ ТРЕВОГИ 2, Я ЗАЯВЛЯЮ ЭТО СО ВСЕЙ ОТВЕСТВЕННОСТЬЮ], когда у тебя сын, ты все делаешь для него. Когда я принимаю решения, когда каждый день выбираю, чем заняться, когда планирую что-то, то думаю, как я бы себя почувствовал, если был бы отцом. Думаю о Микеле. [СИГНАЛ ТРЕВОГИ 3, ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, УТВЕРЖДЕНИЕ ЗА КОТОРОЕ ОЧЕНЬ СТЫДНО] Повторюсь, у всего есть свое значение. Так вот появление ребенка – это завершение круга. [РЕЖИМ ТРЕВОГИ ВЫКЛЮЧЕН, СПАСИБО, ЧТО ПРОДЕРЖАЛИСЬ ДО СЮДА]
Уверен, что каким-либо образом, я должен его убедить болеть за Райо Вальекано. Что это что-то очень важное для меня, что связывает меня с бабушкой, которую он никогда не узнает и с родиной его отца, должен попытаться, что бы он их полюбил как своих. Это очень сложно: объясните-ка ребенку, который, тем более, родился не в Вальекасе, почему он должен болеть за дерьмовую команду, которая почти ничего не выигрывала и для которой привычным место обитания является Сегунда. Вам это покажется мудозвонством, но мне нравится представлять будущее, в котором я за руку привожу своего сына на стадион и мы смотрим матч, а на следующий он в слезах возвращается домой в слезах потому что другие дети прикопались к Райо и к нему и я ему объясняю почему мы райста, а он понимает и продолжает быть им вопреки здравому смыслу, которым уже обладает. И бывают дни, в которые он думает, что его гребанный отец заставил его болеть за команду-неудачницу, но в другие дни у него возникает чувство гордости, потому что он знает, что Франха идет от его корней. Возможно, однажды придет и этот день и он поймет, что его отец сделал это из лучших побуждений. Это именно так, и если бы он был не за Райо, то за его походы на футбол платила бы мать.
[1] В оригинале comprar regalices – купить лакрицу.
[2] Miguel Ángel Sánchez Muñoz "Míchel" (1975 - ) – Испанский футболист, центральный полузащитник. Воспитанник Райо Вальекано, где и провел почти всю карьеру, исключая два сезона в Мурсии и Малаге. Завершил карьеру в Райо в 2012 году. Всего за Райо провел 363 матча.
[3] José María Movilla Cubero (1975 - ) - Испанский футболист, центральный полузащитник. Выступал за Райо в период с 2009 по 2012 год, провел 125 игр.
[4] Маравилья был уволен из клуба 25 февраля 2014 года, о чем сам футболист узнал об этом с сайта команды. Все это спровоцировало скандал в Твиттере. После этого он завершил карьеру.
[5] Avenida de la Albufera – расположена к востоку от стадиона, то есть это выражение здесь имеет смысл и «пусть солнце сядет на востоке».
[6] Marco Ruben (1986 - ) – аргентинский футболист, нападающий. С 2008 по 2012 выступал за Вильярреал. Русскоязычной публике может быть известен по киевскому Динамо, где больше числился, чем играл.
[7] Ander Izagirre (1976 - ) – испанский журналист и писатель родом из Сан-Себастьяна.
[8] Испанская книжная серия, посвященная болельщикам различных клубом. Собственно ¡A las armas! Вышла в этой серии.
[9] Гома-2 — смесевое взрывчатое вещество, производимое и применяемое в Испании в горных работах.
[10] Salvador Santos Campano – испанский бизнесмен и спортивный чиновник, в течение 18 лет был вице-президентом Атлетико.
[11] Paulo Futre (1966 - ) - португальский футболист, выступавший на позиции левого крайнего полузащитника. В Порту победил в 1987 году в Кубке европейских чемпионов, в Атлетико перешел 1987 году, где играл до 1993 года и провел 163 игры, забив 38 голов. С ним Атлетико дважды выигрывал кубок Испании (1991 и 1992).
[12] В оригинале Los cojones. Если переводить на русский смысл было бы «Хер тебе».
Комментарии