Громкий звук разбитого стекла.
Мы сразу же виновато посмотрели друг на друга. Очередное разбитое окно.
Находящаяся внутри дома мама прекрасно знала этот звук. Она даже не спросила, что и как произошло. Она просто вышла на улицу и посмотрела на нас.
«Кто на этот раз?»
Я рос в маленькой немецкой деревеньке Бёзинген, которая находится между Шварцвальдом и столицей земли Штутгартом. И когда я говорю, что она была маленькой, я имею в виду действительно маленькую деревню, в ней было не более 1700 жителей. И все мы любили футбол. Но там не было достаточно места для нас, мальчишек, чтобы играть в него.
Отсюда и разбитые окна.
Летом мы играли в саду моих родителей, жертвуя ради этого цветами матери, зимнее время — на улице перед моим домом, но даже тогда окна не были в безопасности.
Сад моих родителей был местом, где я влюблялся в футбол и учился в него играть. Когда я был еще совсем ребенком лет 4 или 5, то проводил там время с моим отцом, который учил меня как нужно пасовать и бить сначала левой ногой, а затем и правой. Через несколько лет начал играть уже со старшими мальчишками, а сад стал тем местом, где мы все встречались и играли.
Когда мне было, кажется, 7, мы разбивали одно и тоже окно слишком часто и мои родители решили, что с них хватит. Однажды я пришел домой и обнаружил, что перед домом установлена пара футбольных ворот. Местному футбольному клубу они были больше не нужны, поэтому мои родители забрали. Папа указал кусок неиспользуемой земли перед домом:
«Мальчики, идите играть в футбол туда».
Так у нас появилось собственное поле. Целое поле, которое принадлежало только нам. Все вечера после школы и выходные дни мы проводили там. Мы даже построили трибуны для нашего «стадиона». У нашего соседа, который только что построил дом, были тонны оставшейся грязи и деревянных досок, валявшихся перед домом. Конечно же, мы забрали их. Постепенно мы перетащили грязь и сформировали из нее большую наклонную кучу. Затем мы поставили деревяшки вокруг нее и соорудили небольшие ступеньки наверх. Мы сделали эти самодельные трибуны, чтобы люди могли придти, посмотреть нашу игру и подбодрить. Мы чувствовали себя профессиональными футболистами. И именно ими мы все хотели стать в будущем.
На поле я всегда выходил в футболках из моей постепенно растущей коллекции: Зидана, Швайнштайгера или Томаша Росицки. В своих мечтах я играл на настоящем стадионе с заполненными настоящими трибунами. Я мог закрыть глаза и увидеть: я был профессиональным футболистом, с фанатами, кричащими мое имя и носил футболку с фамилией KIMMICH на спине.
Но однажды те аплодисменты, пусть и воображаемые, прекратились. Не все в нашей деревне были такими же сумасшедшими до футбола, как я и мои друзья. Мои родители сказали, что один из соседей купил землю и собирается начать строительство на месте нашего поля. Конечно, тогда я был маленьким мальчиком и не совсем понимал, что оно не принадлежит нам. Я был жутко зол и расстроен. Это было наше поле. Там были наши трибуны. Я видел это место из окна своей спальни и наблюдал за тем, как приезжают строительные грузовики. Я видел, как подрядчики сносили наши трибуны и копали наше поле. На этом месте появились искусственное озеро и сад.
Душераздирающе.
На помощь пришел дедушка, живший на другом конце деревни — возле его дома был еще один кусок неиспользуемой земли.
Шаг назад, но мы начали работать снова — в этот раз построили небольшой домик, поэтому по выходным, когда было тепло, мы могли весь день играть в футбол, а ночью спать прямо там. Иногда у нас были барбекю-ночи, а утром мы готовили завтрак перед началом очередного дня, полного матчей.
Футбол был единственной вещью, которая имела для меня значение. И когда я не играл с друзьями на нашем поле, то был на тренировках в детской команде местного клуба. Однажды наша команда играла с детской командой «Штутгарта», одной из лучших в регионе. Здесь начинали свою карьеру многие профессиональные игроки. Я забил трижды, и мы победили 3-2.
Но на предложение «швабов» мои родители ответили отказом. Тогда мне было всего 8 лет. Час езды туда и час обратно несколько раз в неделю. Но я не был слишком разочарован — я уже был в большой команде и знал, что может случиться, если присоединишься к академии слишком рано. В нашем городе был мальчик, который попал туда в 8 — через пару лет они попросили его уйти.
Я хотел оставаться там, где был, и становиться все лучше и лучше. В следующие три года, когда я начал играть за некоторые местные команды, «Штутгарт» продолжал давить на моих родителей. Они даже приглашали нас приехать и посмотреть их базу.
Но родители были непреклонны.
«Если они хотят что-то получить от нас, то могут прийти к нам сами», - говорил отец.
Полагаю, они поняли слова моего отца буквально: через некоторое время у нашей двери появился тренер одной из детских команд «Штутгарта». Он посоветовал нам обдумать все в течение нескольких дней. Родители решили, что для меня будет лучшим из возможных вариантов стать частью клуба, который несколько недель назад в пятый раз стал чемпионом Германии. Несколько раз в неделю папа возил меня в Штутгарт. Изо дня в день это продолжалось 2 года, но было слишком тяжело: я вставал в 7 и приходил домой не раньше 10. Я должен был делать домашнее задание в машине или сидеть за уроками до поздней ночи. Нужно было что-то менять.
После этого поступило предложение присоединиться к академии «Штутгарта» на постоянной основе. Каждый год клуб выбирает всего 18 игроков, я стал одним из них. Но это означало, что мне придется уехать из дома. Мы с родителями обсудили ситуацию: они знали, что для меня так будет лучше. Мы собрали мои вещи, загрузили их в машину и поехали в академию. Мама сдержала слезы, когда обнимала меня. Думаю, она не хотела, чтобы я видел её слезы. Я пытался сделать тоже самое, когда обнимал папу и сестру.
Был еще один мальчик из нашей региональной команды, который присоединился к академии вместе со мной. Мы были самыми младшими в ней, нам было всего лишь по 14. Мы решили пройтись, постучаться в каждую из комнат и представиться.
«Привет! Я Йосуа!»— я пытался выглядеть дружелюбным, но мне было очень страшно.
Вскоре я обосновался и понял, как на самом деле ощущают себя самые младшие в академии: они убираются на кухне и чистят столы после каждого приема пищи. Но все было в порядке, ведь каждый день в перерывах между уроками и шатанием по общежитию я мог просто играть в футбол. После четырех лет и нескольких сезонов в академии я понял, что хочу большего. Мне было всего 18, но я чувствовал, что готов играть в дубле «Штутгарта» в третьей немецкой лиге.
Но в клубе не чувствовали того же.
«Ты недостаточно хорош, твое тело недостаточно сильное», - сказали тренеры, добавив, что мне нужен еще один год с молодежной командой. Они сказали, что в профессиональных командах на моей позиции есть несколько игроков лучше меня.
«У тебя нет шансов вытеснить их и играть».
Но я знал, что был готов к возможности проявить себя. Я хотел показать всем, что могу на поле. И если эта команда не верила в меня, я хотел найти ту, которая поверит.
Думаю, это самый большой урок, который я получил. Самая важная вещь для футболиста — менеджер и тренер, который доверяет тебе и верит в тебя. Оказалось, что тот самый молодежный директор, который несколько лет назад приехал в дом моих родителей, чтобы убедить их позволить мне играть за «Штутгарт», перешел в другой клуб, «РБ Лейпциг». Я встретился с командой и менеджером Ральфом Рангником, который является одним из самых прогрессивных и уважаемых специалистов в европейском футболе. Я знал, что Ральф работал со многими молодыми талантами. Лейпциг находился еще дальше от дома, но мне хотелось сделать все для игры в профессиональный футбол. Мы снова обсудили ситуацию с семьей.
Я чувствовал веру Ральфа и клуба и решил: раз у меня есть этот шанс, то я должен им воспользоваться.
Решение оказалось одним из самых трудных в жизни.
У меня уже была травма паха, когда я присоединился к «Лейпцигу» и я понятия не имел, сколько займет реабилитация. В течение следующих четырех месяцев я работал над восстановлением, а это значило, что я не мог тренироваться с командой, а только один на один с нашим тренером, пока у остальных игроков были полные занятия. Я не знал город и у меня не было возможности узнать своих товарищей по команде. Поэтому я был один в отеле, почти за 550 километров от своей семьи, у меня были только ТВ, мой ноутбук и мобильник. Думаю, я звонил домой каждый день.
«Я приеду, если ты хочешь», - сказала моя мама. - «Я приеду и останусь на несколько недель».
Я чувствовал себя одиноко, но знал, что должен пройти через это самостоятельно; должен восстановить свое здоровье, чтобы показать на что я способен. Я постепенно возвращался на поле, узнавал своих товарищей по команде. Через несколько месяцев и много игр спустя я играл против «Штутгарта».
Мы выиграли матч и чувствовал себя прекрасно, уходя с поля. Я показал, что я достаточно хорош людям, которые в это не верили. Я играл в третьей лиге. Я был профессиональным футболистом. Я не думал, что все могло быть лучше в тот момент. Я был частью клуба вместе с победителями чемпионата Европы среди команд до 19 лет и мы поднялись во вторую лигу.
В январе мне позвонил агент.
«Что ты подумаешь, если я скажу, что мюнхенская "Бавария" хочет заполучить тебя?»
Подождите, что?
«Но это невозможно».
«Йозуа, они хотят тебя».
Я не верил ему.
«Я хочу услышать это от менеджера», - сказал я.
Один из величайших клубов в футболе хочет меня? Несколько недель спустя я услышал это непосредственно от менеджера, сидя в конференц-зале в офисе "Баварии", ожидая встречи с Пепом Гвардиолой.
Все мои знания о Пепе были из телевизора. Было очень волнительно, но как только он вошел, я сразу же почувствовал доверие и понял: мне хочется играть за «Баварию». Пеп говорил о моих преимуществах и слабых местах, о его желании помочь мне стать лучше благодаря разным стилям игры.
«Я хочу видеть тебя в этой команде», - сказал Пеп.
Этот момент я никогда не забуду.
Я чувствовал, что Пеп и "Бавария" что-то видят и мне хотелось доказать, что они не ошибаются.
Банально, но прошлый год был похож на мечту, которая осуществилась. Мне всего 21 год и каждый день я выхожу на поле вместе с одними из величайших игроков в футболе. Победители чемпионатов мира, чемпионатов Европы и Лиги Чемпионов являются моими товарищами по команде.
Конечно, я чувствовал давление и нервничал перед своей первой игрой на Альянц Арене. Но когда ты выходишь на поле вместе с Мануэлем Нойером, Томасом Мюллером, Филиппом Ламом, Боатенгом и остальными парнями, тебе действительно легче играть — они здесь, рядом со мной, и учат меня многим вещам.
Еще есть болельщики «Баварии».
Каждую неделю 75000 человек заполняют Альянц Арену. В детстве я ходил на матчи «Баварии» со своим отцом. Я никогда прежде не видел такой большой стадион, и это было ошеломительное. Все было таким большим и громким. Десять лет спустя мой отец вернулся на те трибуны, смотря как я выхожу на поле в своем дебютном матче за «Баварию». Я был частью этого клуба в матчах Лиги Чемпионов, частью победы в Бундеслиге, и это было невероятно.
Иногда я думаю о наших с друзьями матчах на стадионе в Бзингене и фанатах, кричащих мое имя. Сейчас все превосходит самые смелые фантазии.
Я вернулся домой на летние каникулы, и все действительно гордились моими успехами в конце прошлого сезона и во время Чемпионата Европы по Франции. Для меня, да и для многих, думаю, было сюрпризом, что я был выбран в символическую сборную Евро 2016 вместе с моим партнером по «Баварии» Жеромом Боатенгом и такими звездами как Антуан Гризманн и Криштиану Роналду.
Некоторые вещи в этой маленькой деревне никогда не меняются. Например, повернутые на футболе дети, которые бегают по округе в футбольных майках. Но что-то все же изменилось. Нашего поля больше нет. Но одни из ворот были перенесены в дом моего дедушки, где у него есть свой сад и достаточно места для них.
Он держит их для моего маленького кузена, у которого есть собственные мечты о том, чтобы стать профессиональным футболистом.
Там он учится пасовать и бить: сначала левой ногой, а затем правой. И он носит футболку мюнхенской «Баварии». С фамилией Kimmich на спине.
Перевела Asja Sommer
Комментарии