Петтаю – водки!

Культурная столица Сибири жила на зависть насыщенной жизнью – вчера в Томске давали солнечное затмение, сегодня по городу уже маршировали колонны десантуры и фланировали редкие столичные болельщики. И те, и другие радовались себе, хорошей погоде и коротали время до вечернего матча. Встреча со «Спартаком» – одно из лучших томских шоу-предложений – обрекла исторические фасады на легкий редизайн афишами, а местных жителей на очередной приятный ажиотаж.

У касс толпились люди – кто-то рвался к единственно доступным проходкам в гостевой сектор (500 рублей за редкое удовольствие), кто-то греб в карманы семечки, кто-то играл на гармошке. Настоящие сибиряки шли на футбол с горящими, но уже мутноватыми глазами, рассуждая о шансах своей команды громко вслух и непечатными выражениями. Пожалуй, если выбирать, в каком городе стоит начать знакомство с «Росгосстрах-Чемпионатом», Томск априори многим даст фору.

– Сегодня «Томь» приехали поддержать болельщики из Юрги, Анжеро-Судженска, Яровое, Колпашево! – с надрывом вчитывался в экзотические топонимы диктор. Зрители располагались на трибунах, балконах близлежащей гостиницы «Спутник», крышах соседнего жилмассива. Оторвались от производства строители будущей высотки, засевшие в районе будущего 5-го этажа.

Спартаковцев оказалось на удивление много. Буйных закрыли в зарешёченном секторе, остальных рассадили рядом, под бдительным присмотром молодежного состава и двух милиционеров. Разумеется, тут же показался протестный баннер – «Только слабый властью убирает сильных». Томичи, не привыкшие к подобному перфомансу, бросились по слогам расшифровывать надпись и передавать друг другу ее тайный смысл, а непосредственный адресат послания, Станислав Черчесов, в сторону красно-белого сектора даже головы не повернул.

Резвый старт ведомых неугомонным кумиром местной публики Валерием Климовым томичей разбился на 11 минуте. Навес Шишкина пролетел аккурат вдоль баннера про некий свинокомплекс и отскочил в сетку от Фатхи, заставив местных журналистов в пресс-ложе обратиться к стартовым наркомовским. В гостевом секторе гол вызвал довольно скромный приступ радости. Спартаковцы устроили настоящую акцию протеста-самопожертвования – проехать 3 тысячи километров, чтобы помолчать на стадионе, дорогого стоит.

Безудержному Климову и его более пассивным партнерам раз за разом доставалось по ногам в потенциально выгодных позициях, но Владимира Петтая красноречивые падения пронимали через раз и стадион принялся потихоньку его демонизировать. С каждым спорным моментом «петтаелюбие» принимало новые обороты. Кто-то вспомнил памятный матч ЦСКА и «Зенита», кто-то далекую родину рефери. Конкурс на самый оригинальный посыл выиграл круглолицый здоровяк-болельщик, явно знакомый с последними судейскими трендами: «Давайте Петтая ловить в подтрибунке – нальем ему водки и его дисквалифицируют!».

В начале второго тайма арбитр действительно, показалось, чуть расслабился, но тут же опомнился и начал раздавать карточки. «Томь» рвалась вперед изо всех своих сибирских сил, но даже на скорую руку отлаженный «Спартак» легко рвал любую наметившуюся комбинационную ниточку. Футбол с трибун казался откровенно скучным – играли две довольно средние команды.

Традиционно веселил публику Владимир Быстров. В компанию к экспрессивным переживаниям о собственном здоровье, случавшимся раз в 10 минут, добавился неожиданный удар ножницами через себя и сорванные аплодисменты. Кроме Быстрова, оваций от томичей удостоился разве что Плетикоса, зашедшийся в желании победить «Томь» до желтой карточки за затяжку времени.

Проваленное подобие финального штурма от «Томи» окончательно заставило местных болельщиков вновь вспомнить о Петтае и зайтись в красноречивом прощальном заряде в его адрес, а спартаковцев для проформы подраться с милицией. Злой гений красно-белых в это время уже давал злободневные комментарии на пресс-конференции.

– Моя философия – делать хорошую команду из тех футболистов, которые сейчас есть в команде. А если команда не в порядке – тут уже никто не поможет. – поводил руками под восторженные взгляды Станислав Саламович, словно пресловутый уличный маг, и был таков.